Рыжикова:
— Мы вместе с Михаилом Константиновичем награды в
1971 году получали — он орден Ленина и золотую медаль «Серп
и Молот», я — медаль «За трудовую доблесть». Так, поверьте, его наградам я радовалась больше, чем своей. Весь цех воспринял присвоение ему звания Героя как должное. К нему со всем идут — по деловым вопросам и с сугубо личным. Понаблюдайте за ним во время работы. По делу подойдет, но и про здоровье не забудет осведомиться, с новой квартирой поздравит, спросит, что сын из армии пишет, о своем танкисте расскажет.
Бригадир токарного участка Игорь Кириллович Мухин тоже был награжден — орденом Трудового Красного Знамени. Вот его слово о начальнике смены:
— Как руководитель, Слепов воспитывает не только особой
душевностью, вниманием. Он считает: умело организованный
труд, образцовый производственный порядок и дисциплина — вот
что лучше всяких слов воспитывает людей. Он был энтузиастом
введения в смене специальной картотеки, в которой содержат
ся «личные дела» почти на тысячу деталей! Пользуясь ими, со
ставляем на каждый предстоящий месяц расписание: когда и
какую деталь запускать в производство. Каждый рабочий зна
ет, над чем ему работать сегодня, завтра или на следующей не
деле.
У начальника другой смены цеха, Александра Михайловича Осокина, со Слеповым особые отношения — ведь они руководят соревнующимися между собой коллективами.
— К тому же, надо добавить, я почти вдвое моложе Миха
ила Константиновича. У меня есть диплом о высшем образова-
132
нии, но нет практического опыта, каким обладает он. Не перестаю учиться у него. О соревновании нашем часто говорят на заводе: сошлись, мол, молодой и умудренный — кто кого? А мы по-другому вопрос ставим — что мы можем вместе? Ведь одним. заняты делом. После планерки выйдем, похлопает он меня по плечу, скажет: «Ну что, Александр Михайлович, посоревнуемся?»
Начальнику цеха, в котором трудится Слепов, чуть больше тридцати. До выдвижения на эту должность Георгий Андреевич Смогарев работал механиком в цехе. Он говорит:
— Для многих, а для меня — тем более, мое назначение явилось неожиданностью. Доверие радовало, но как нужна была мне опытная, направляющая рука старшего товарища — Михаила Константиновича. Мы с ним часто сталкивались на прежней работе, доставалось иногда от него. Побаивался — как-то он поведет себя в новой ситуации? И не раз благодарил потом Михаила Константиновича за его, «слеповский», такт.
Остается добавить, что имя Слепова занесено в Книгу Почета орденоносной Ярославской области, что звания Героя Социалистического Труда он удостоен за выдающиеся заслуги в выполнении заданий восьмой пятилетки. Так сказано в Указе Президиума Верховного Совета СССР. И еще добавление — династия Слеповых на заводе продолжается. После окончания техникума здесь трудится его дочь Татьяна, сюда же думает вернуться после службы Владимир, сын.
В. Мельников МЕСТО В СТРОЮ
Сиротливо глядит на дорогу потускневшими окнами пустая изба. Без малого полвека служила она колхозному штабу, и если бы стены ее могли говорить, немало поведали бы они о становлении хозяйства, столь видного ныне в нашем крае.
Своего кабинета в старой конторе у Добрынина не было. Комнатенку со скрипучими полами столы заграждали так, что протиснуться в нее удавалось разве что боком. Входили сюда люди, спрашивали: «А кто здесь председатель?» Рабочий стол Добрынина выглядел там не во главе, а как бы в ряду других столов, за которыми трудились специалисты.
В новой нарядной каменной конторе, у Добрынина и у специалистов свои, отдельные кабинеты. Здесь все «с иголочки»: зер-
133
калами сверкают полированные крышки рабочих столов, пламенеют на окнах гардины, под потолками — люстры с янтарными рожками. А председателю не сидится одному. С утра созвал специалистов, усадил против себя. Сам отвечает на телефонные звонки, распоряжения пишет, а краем уха прислушивается к рокочущему баритону Фалетрова — колхозного агронома, к неспешной окающей речи механика Мельникова.
— К чему бумагу даром изводить? Заказывать надо то, что
наверняка получим...
— Не слушай ты его. Пиши,— гудит Фалетров в самое ухо
экономисту Коротаеву, молодому парню в нейлоновой сорочке
с распахнутым воротом.
Добрынин искоса поглядывает на специалистов. На щеке от улыбки — неглубокая ямочка. Вот ведь не всегда ладят на словах механик с агрономом, зато действуют в теснейшем контакте. Их стараниями все меньше белых пятен в комплексной механизации полеводческого цеха. Правда, и для животноводческой
отрасли службой главного механика тоже кое-что сделано. Все же основная его забота — тракторы, полевые машины. Парк их не мал и растет с каждым годом. Хлопот много.
В конце зимы наступает такой важнейший момент, когда все колхозные специалисты едва ли не на целую неделю переселяются в председательский кабинет. С утра до вечера в эти дни идет утряска очередной материально-технической заявки. Обсуждается, взвешивается по-хозяйски каждый болт, каждая гайка. Много всего выписывает колхоз. Если заглянуть в заявочные листы и прочесть адреса, то окажется, что на тутаевский «Колос» работают сотни заводов в стране и за рубежом, исполняя его заказы.
Большинство поставок осуществляется исправно. Но бывает и так, что одно и то же приходится выписывать снова и снова. Так было с автобусом. Едва ли найдется другая машина, о которой столько бы хлопотали. Добрынин употребил все свое влияние, даже нас, газетчиков, не раз подбивал на печатные «залпы» по снабженцам. И все же своего добился. Я узнал об этом случайно — шел как-то вечером мимо Волковского театра, и вдруг к ярко освещенному подъезду лихо подкатывает бело-голубой автобус, с хорошо знакомым трафаретом на дверце кабины, которым помечены все колхозные машины: круг, и в нем буквы, как зерна увесистого злака, образующие слово: «Колос». Это автобус с эмблемой, напоминающей хлебный колос, часто можно видеть теперь в городе — возле цирка, у музеев. Привозит он своих хозяев и на стадионы — в колхозе немало спортсменов, участников сборных областных команд по различным видам спорта. Развитию физкультуры в колхозе уделяется большое внимание. «Ко-134
ос» одним из первых ввел штатную должность инструктора по •спортивно-массовой работе. Одна из ударных колхозных строек— сооружаемый неподалеку от Дома культуры стадион с плавательным бассейном.
Дом культуры, автобус, стадион — для Добрынина это все объекты «со значением». За ними стоят люди, с их запросами и интересами, постоянно растущими, которые нужно удовлетворять все полнее. Характерно, что ведь и познакомился-то я с Добрыниным не где-нибудь в поле или на ферме. Первая наша встреча произошла в Ярославле, в старинном особняке на волжской набережной, где помещается культпросветучилище. Со всех стен на посетителя тут смотрят строгие лица композиторов всех времен и народов. Аудитория и коридоры полны суеты и музыкального гомона. Шли как раз приемные экзамены, абитуриенты «выкладывались» каждый в меру своих сил и способностей. Добрынин. заехал в училище проведать и морально поддержать будущих колхозных специалистов...
...Накануне из района позвонили — в колхоз направляется выпускник Шуйского техникума механизации и электрификации животноводства. Еще ранним утром послал Добрынин за ним в райцентр свою машину... И вот открывается дверь, порог кабинета переступает парень в короткополом пальто и цветастом джемпере. На руке перстень блещет синим камнем.
Взгляды собравшихся у председателя, скрестившись, выразили примерно одно: «Так это и есть позарез нужный нам специалист? Да его на фермы водить придется не иначе, как под конвоем...» Добрынин тоже, признаться, предпочел бы увидеть перед собой в данном случае что-нибудь не столь экстравагантное, но вида не подал. Усадив прибывшего к своему столу, стал расспрашивать, откуда родом, чему учился, занимается ли спортом...
Очень порадовался, услышав, что обладатель ослепительного перстня имеет разряд по лыжам. Алексей Федорович так подумал: «Лыжня не универмаг. Чтобы преуспеть на ней, качества требуются вполне определенные, сила воли, например». Во всяком случае решил не выпускать «молодца» из виду. Добрынин наказал подыскать ему квартиру поблизости. «В конце концов, мы ведь тоже не родились готовыми председателями да агрономами».
Тутаевцы нередко именуют «Колос» районной академией кадров. И это не преувеличение. Вряд ли найдется в районе еще та-кое хозяйство, которое дало бы району столько способнейших ор-анизаторов. Самые видные среди них — нынешние председате-' " Соломонов («Приволжье») и Коршунов («Активист»). Оба —
ренные колосяне. Тут и первую, «бригадирскую» ступень про-
135
|
ходили — в одно время с Добрыниным. Все трое выдвинуты тогдашним председателем Константином Павловичем Жарковым Вот у кого верный был глаз на людей! Добрынин как-то рассказывал:
— Придет, бывало, в бригаду. Встанет в сторонке и наблюдает, как ты управляешься. Все высмотрит, ни малейшего твоего промаха не упустит. Но —• ни единого слова при людях. После, у тебя дома дождется, и когда ты явишься с поля, как солдат с учений, весь в пыли, тут он тебе и учинит полный «разбор операции». В краску не единожды вгонит, но опять же, достоинства твоего не оскорбит и веры твоей в себя ничем не поколеблет.
Вот и Добрынин теперь, сменив Жаркова, слово бросить не спешит. У каждого голова на плечах, каждый и сам в силах поступать как надо.
Однажды колхоз приобрел зерносушильный агрегат системы «Петкусгигант». В каком помещении его лучше смонтировать — никто толком не знал. А тут Добрынину случилось побывать на семинаре в хозяйстве, где этот самый «Петкус» уже работал.. Знакомясь с действующей установкой, все срисовывали схему ее размещения. Один Добрынин не вынимал блокнота. Сосед сказал ему:
— Напрасно жалеешь бумагу. Без чертежа строители тебя не поймут.
Вернувшись с семинара, Добрынин собрал монтажников, усадил их вместе с механиком в машину, дал адрес. Побывав на месте, люди сами сделали чертежи, какие им понадобились. Причем, подметили и ряд существенных промашек, допущенных хозяевами, которых сами потом постарались избежать. А сосед, не решившись доверить дело подчиненным, чуть ли не год агрегат «пускал».
Как-то ранней весной Добрынин повез одного журналиста смотреть сев. Только выехали за деревню — в глаза бездействующая сеялка, стоящая у самой дороги.
—• Ты чего загораешь, Лучинин?
— Поломочка вышла, — виновато улыбнулся тракторист. —
Сеяльщика послал в бригаду, сейчас отладим.
Гость не слышал, что еще вполголоса говорил тракторист Добрынину, но про себя отметил, помогать председатель не остался. Позже, уже в машине, Добрынин пояснил:
— Сомневается тракторист. Пять кругов проехал, а высеял
будто мало. Боится промазать, за агрономом послал. Фалетров
высев устанавливал, пусть проверит. Про поломку он просто так-
После журналист писал: «Сомнение колхозника Лучинина
это явление. Разноса ему бояться было нечего: устанавливал-то высев агроном. Но брачок, если он есть, непременно аукнется,
136
|
только |
позже, осенью, когда по ра бригадам разделят доплату. Разница по прошлому «колосянин» знает' будет весьма ощутимой, и пострадает не так Фалетров, как он, Лучинин». Свои наблюдения журналист подытожил так: «Колхозник, который сам ищет агронома,— он себя в поле сознает хозяином».
Подмечено очень верно. Такая вот хозяйская заинтересованность в любом деле вообще характерна для любого «колосянина». Но вот вопрос— как же оно формируется, откуда берется чувство хозяина земли и всего на ней сущего? И тут мне бы хотелось подчеркнуть в вышеприведенном эпизоде именно то, что Добрынин, встретив неработающий посевной агрегат, не стал вмешиваться. А ведь другой на его месте и расшумелся бы. Особенно в присутствии заезжего газетчика, все берущего на карандаш. Это ли не случай — проявить и требовательность, и взыскательность? Устроить разнос трактористу и агроному и в какие-нибудь полчаса расшить «узкое» место, добиться того, чтобы посевной агрегат работал, а не стоял. И все это могло бы показаться вполне оправданным, недаром же говорится — весенний день год кормит.
Добрынин все это отмел. Для него в подобной ситуации важнее другое. Чтобы колхозник, кто бы он ни был, сознавал себя хозяином на земле — этого самого хозяина прежде всего нужно уважать в нем всюду и везде. Не сковывать чувство хозяйской озабоченности ни в большом, ни в малом, а, наоборот, всячески его пробуждать, развивать, поддерживать — этому в «Колосе» способствует многое. Хозрасчет, продуманная оплата труда, сочетание стимулов материальных и моральных. Но немало тут зависит и от такта самого председателя и тех, кто ведет отдельные отрасли и участки производства. Вмешайся Добрынин в решение тракториста, надумавшего проверить правильность установки Ысева, подхлестни он его необдуманно, и все это — хозрасчет, истема оплаты, все осталось бы на бумаге. Какой я хозяин, по-Думал бы тракторист, если за меня все решил председатель!
Ьсть у меня другой знакомый председатель — этакий антипод
137
Гг
Добрынина. Руководитель тоже знающий, деловой. Но когда к нему, бывало, ни приедешь, у него одна и та же жалоба: связан-де по рукам и ногам «демократией». Задумаешь какое-нибудь нововведение, тут бы действовать, а нет, собирай правление, убеждай, доказывай. Пока дебатируешь, момент, глядишь, упущен Я слушал его выступления на собрании, обсуждавшем проект примерного Устава. Горячее всего мой знакомый ратовал за то чтобы новый Устав был дополнен более строгими мерами административного воздействия на колхозников.
Слушая его, я подумал о Добрынине, вспомнил — он как-то признался, что к предусмотренным в старом Уставе дисциплинарным санкциям правление «Колоса» если и прибегало, то очень редко и в самых крайних случаях.
Мне случалось листать протоколы заседаний правления «Колоса». Упоминания о штрафах и вычетах в них встречаются крайне редко. Много чаще представлены списки подавших заявления с просьбой в чем-нибудь помочь. Один задумал крышу шифером покрыть, другой перебирается в перспективный пункт, и по этой причине ему требуются бревна и цемент. И почти против каждого заявления можно прочесть: «Просьбу удовлетворить...»
Чаще всего с такими предложениями Добрынин сам и выступает. Руководствуется он не одною добротой, которая ему вообще-то свойственна, а в первую очередь интересами общественного хозяйства... Он никогда не забывает, как строился сам в послевоенные годы. Купил на дальнем хуторе готовую избу, и только для того, чтобы перевезти ее и собрать на новом месте, вынужден был спрашивать отпуск на месяц с гаком.
Так не лучше ли навалиться силами строительной бригады, чтобы члены колхозной семьи не покидали трудового строя ни в поле, ни на ферме?
Совсем иначе подходит к таким делам тот, другой знакомый мне председатель. Я приметил: колхозники в том хозяйстве, прежде чем обратиться к нему, стараются уловить для этого «м0-мент», ибо знают: многое будет зависеть от председательского настроения. Захочет помочь — сделает тут же. Не захочет — и есть, да не даст. А станешь настаивать — нагрубит.
— Обидеть человека ничего не стоит, — говорит Добрынин-.--Но попробуй потом заглушить в нем чувство унижения. Попробуй разжечь в нем огонек творческой заинтересованности в об^-щем деле. Вот так, сами того не замечая, мы подчас бьем людей по рукам, плодим равнодушие и нерадивость.
Случается и Добрынину отвечать отказом на иные просьбы • как ни богат «Колос», но и его возможности не беспредельны-Не. как он это делает! С, такой же болью в сердце, сл$а*ой-;0тка-
138
ывают самому себе в чем-то жизненно необходимом. И люди это видят, они же не слепые, и доводы председателя, высказанные терпеливо и внятно, и самый его отказ воспринимаются ими как объективная неизбежность, а не как личная обида. Ценят колхозники в Добрынине еще и то, что он умеет разговаривать одинаково ровно, кто бы к нему ни обратился — рядовой ли колхозник, представитель ли из района. А ведь это драгоценнейший дар — воспринимать чужую заботу как свою и уметь для каждого души своей отмерить толику.
Я знаю людей, не приемлющих добрынинскую чуткую деликатность в общении с людьми, кто бы они ни были. Алексей Федорович в разговоре всегда спокоен и ровен. Со стороны, может, даже чуточку флегматичным выглядит. Но мало кто знает, что за этим внешним спокойствием и сдержанностью кроется постоянная работа над собой. Мало кто знает и о том, как нелегко «вписывался» Добрынин поначалу в свою должность. Как приходил домой, запирался на веранде (там и сейчас стоит на всякий случай кровать) и до утра высиживал в клубах табачного дыма. Так он «разряжается», отходит иной раз и теперь.
Есть у Добрынина еще одна ценнейшая черта — неуклонное, я бы сказал, скрупулезное следование принципам и нормам внут-риколхозной демократии. С каким тактом ведет он заседания правления! Я не слышал, чтобы он начал говорить, не попросив у членов правления слова. Не припомню случая, когда бы он повысил голос, пытался бы «давить» на кого-нибудь силою своего авторитета. Только сообща, только коллективно. Тут он не идет ни на какие компромиссы. Случается, и ему иной раз советуют: «Зачем усложнять свою задачу? Решил бы вопрос сам, своею властью распорядился бы, чем тратить время на сборы правления». «Нет. Правление — руководящий орган,— непременно возразит Алексей Федорович. — Только так. Все мнения надо взвесить и решить сообща. Так всегда вернее». Неукоснительное соблюдение демократических начал вовсе не мешает Добрынину, а, наоборот, лишь придает значение и вес любому начинанию.
^Я все думал: можно ли руководить большим и сложным хо-•^яиством вот так — вроде бы уступками да уговорами. Неужто Добрынин не воюет, нигде не проявит требовательности, упорст-Ва. силы воли? Конечно же, я ошибался: есть у председателя и оля, и умение побороться. Но и здесь эти качества у него проявляются прежде всего там, где надо защитить работника от не-ужных обвинений. На себе испытали председательскую под-
РЖкУ и агроном Фалетров, сам не раз вступавший в конфлик-
]> °''стайная грамотное, научное ведение полеводства от разных
139
скоротечных мод, и механик колхоза Мельников, и экономист Коротаев, и многие другие.
Не допуская посягательств на права специалистов, стараясь не вмешиваться в их деятельность, предоставляя им полную самостоятельность, Добрынин в то же время зорко следит за тем чтобы существующая в хозяйстве система контроля и отчетности всех и каждого не давала перебоев. А в системе этой все большее место занимают формы общественные. Например, бригадные собрания и Советы бригад, издавна действующие тут отнюдь не на бумаге. По заведенному порядку на них присутствуют по очереди все члены правления. Для этого даже график специальный заведен. И именно там, на бригадных собраниях, где высказаться есть возможность каждому члену коллектива, предложения и наметки специалистов обрастают наибольшим числом поправок и дополнений. Немалую роль играют и взаимопроверки, или, как их тут называют, «смотрины» полей и ферм, вошедшие в обычай и ставшие школой хозяйствования для всех.
Вот это-то все и питает, и создает ту особую, «колосовскую» атмосферу коллективного деяния, которая, в свою очередь, формирует и воспитывает колхозников настоящими хозяевами.
...В кабинет вошел пожилой мужчина с суховатым жестким лицом. За ним, потупив взор, следовала девушка с огнистыми волосами. Девушку звать Капа, счетовод и шахматистка отменная. Недавно вернулась с республиканских соревнований, где заняла призовое место. Весь колхоз гордится своей посланницей. Только главбух, оказывается, недоволен: пришел с жалобой на подчиненную. И так целый месяц пустовал ее рабочий стол, а теперь вот, согласно графика, на курсы надо посылать.
Добрынин слушал, устремив на главбуха задумчиво-пристальный взгляд светлых своих глаз. Потом сказал:
— Помнится, мы с тобой толковали как-то насчет того, чтобы
с районной вычислительной станцией связаться. Никого туда не
посылал? На кого же тогда, извини, жалуешься?..
Тут же повернулся к механику:
— Кстати разговор. Электронносчетные машины подходящих
марок не забудьте заказать..-.
Есть в селе Михайловском областная школа повышения квалификации руководящих сельских кадров. Так вот, когда бы вы туда ни наведались, какой бы поток курсантов ни взяли, едва ли сыщется такой, что обошелся без двух-трех посланцев «Колоса». Через эту «деловую школу» в Михайловском прошли все специалисты, все бригадиры. Иные не по одному разу — наука-то развивается. И про самого себя Добрынин тоже не забыл — одним из первых окончил он эти курсы, после чего подался на заочно
ное отделение Пошехонского техникума. Скоро он его окончит. Подав личный пример, Алексей Федорович не успокоился. График учебы, переподготовки колхозных руководящих кадров держит он у себя все время перед глазами, на самом видном месте. Настойчивость в его соблюдении проявляет совершенно непреодолимую.
Нелегко, конечно, оторвать иного на два-три месяца от семьи, от колхозных забот! Как-то два бригадира уехали, не на шутку разобиженные, будто их в наказание на учебу отправили. Зато вернулись, оба пришли благодарить, точно вновь-де народились, на все иными глазами смотреть стали...
Только как же это вышло, что в учебном графике не оказалось строки для колхозного главбуха? Дело свое Василий Иванович знает и ведет с дотошностью. Но и жизнь не стоит на месте.
Добрынин останавливает в дверях главного бухгалтера:
— Постой-ка, Василий Иванович. А не подучиться ли и тебе?
Да, надо. На очередном правлении решим. Готовься в дорогу.
Что Добрынин умеет «вцепиться» в человека, скоро узнал на себе и парень с перстнем на пальце. Несколько дней возил председатель его по фермам, чтобы тот сам увидел, где и что недоделано по механизации и чтобы услышал, что говорят об этом доярки.
Вскоре старший механик Мельников докладывал правлению, как наблюдал Николая Румянцева в деле, на одной из дальних ферм. Вместе с дежурным слесарем он прилаживал какую-то рационализацию на транспортере. Не обращая ни малейшего внимания на косые взгляды и усмешки многочисленных зрителей, парень надел спецовку, подстелил чистый брезент. После этого он так ловко действовал инструментом, что и видавший виды старший механик завистливо залюбовался...
Все же вскоре пришлось расстаться. Подошел срок идти Николаю на военную службу. Провожали парня как своего и как тут давно заведено: с музыкой, с напутственными речами, с памятными подарками. Перед тем, как сесть в машину, Николай,, скрывая волнение, подошел к председателю и сказал, что после службы вернется в «Колос», чтобы доделать все, за что принялся - Добрынин обнял парня, как сына, и сказал:
— Ну что ж, Коля, мы тебя подождем.
Не будет преувеличением, если я скажу, что в Тутаевском районе все дороги ныне ведут в «Колос». Зачинатель многих добрых *ел, колхоз часто принимает из разных мест делегации желаю-Щих поучиться толковому ведению хозяйства. О его мастерах емледелия и животноводства мне в числе других журналистов е Раз доводилось рассказывать на страницах газеты.
141
|
__ Вы уж извините, работы поза-пез после смены поговорим. р И снова за свой голубе |
зенькии |
И это вовсе не случайно, что именно «Колос» первым на Ярославщине перешагнул за 30-центнеровые намолоты зерна —. показатель для наших суглинков, можно сказать, неслыханный Подобрав ключи к плодородию северных «скупых» земель, ко-лосяне поставили себе за цель получать к концу девятой пятилетки по 40—42 центнера зерна с гектара. И это не мечта. Это будет достигнуто. Порукой тому выработанная на этих полях особая колосовская технология завидных урожаев...
Но здесь хорошо помнят и о том, с чего начинали. В колхозной конторе хранится солидная по объему рукописная книга «Путь колхоза». Вот как автор ее, один из организаторов артели, Иван Дмитриевич Смирнов, описывает первую колхозную борозду: «На редкость солнечный выдался день — 23 апреля 1930 года. Начали на Ломинском поле, на участке общественной запашки, бывшей ранее в пользовании попа. Бригаду пахарей возглавил член правления Степан Кузьмич Шипарев. Бригадир держал в руке флаг, который был из марли, выкрашенной красными чернилами. Издали он казался пламенем. Идущие по дороге в город единоличники останавливались и подолгу стояли, наблюдая за первой бороздой молодого колхоза...»
Прошли годы. И вот теперь в торжественные дни уже не марлевые, самодельные флаги выносят знаменосцы. Вслед за колхозным знаменем проплывает над головами бархатное юбилейное знамя, оставленное в «Колосе» навечно за успехи в соревновании в честь 50-летия Советской власти. Так начинаются тут ежегодные апрельские коммунистические субботники. Двумя колоннами выстраиваются колхозники. Одну из них возглавляет ветеран Константин Павлович Жарков. Во главе другой, молодежной, становится председатель Алексей Федорович Добрынин, Герой Социалистического Труда, делегат XXIII съезда КПСС и третьего Всесоюзного съезда колхозников. И уж некому смотреть со стороны на это шествие, на этот праздник вдохновенного труда, ибо у каждого свое законное место в строю под кумачовыми стягами с силуэтом великого вождя.
А. Степанов ЗОЛОТЫЕ РУКИ
В цехе и познакомились. Среднего роста, лет сорока, рабочая куртка, кепка сдвинута на затылок. Глаза коричневые, с лукавинкой.
142
столик, что расположился среди реакторов лакового цеха. Хожу по цеху, присматриваюсь. Равномерно гудят реакторы, превращая искусственные жирные кислоты и масла в лак, который будет потом прочной основой для знаменитых ярославских эмалей. Десятки приборов разной расцветки показывают на датчиках все, что происходит в реакторах, а аппаратчики поддерживают необходимый режим. Самопишущие устройства вычерчивают графики смены, и мой знакомый подойдет то к одному, то к другому, данные перепишет в журнал. Нетороплив, внимателен, энергичен.
После смены шли мы не спеша по улице, беседовали. Борис Георгиевич интересно рассказывал о поездке в Чехословакию, о том, что видел на химических заводах этой страны, о том, как взволновали его проявления братских чувств чехословацких рабочих к посланцам советского рабочего класса.
— Должность мастера, — говорит Борис Георгиевич, — хлопотливая, ответственная. Возьмите наш цех: выпускаем более сотни марок лаков. Одни готовы к употреблению, другие являются основой для известных автомобильных эмалей типа «Рица», «Спартак», «Голубая ночь»... Сколько десятков людей участвует в их изготовлении и создании. Люди, в основном опытные, проработавшие на заводе по пятнадцать — двадцать лет. Обстановка благожелательности и уважения, взаимной ответственности за общее дело всего коллектива завода, носящего звание «Предприятие коммунистического труда». Все это на мой взгляд является надежной опорой в работе и рабочему и мастеру.
И Борис Георгиевич припомнил, как несколько лет назад его
бригада взяла обязательство в честь 100-летия со дня рождения
• И. Ленина выполнить задание восьмой пятилетки почти на год
Раньше. Что и говорить, задача была трудной. Но сдержали сло-
°- В чем корень успеха, Борис Георгиевич?
все в тех же, — как писал Гоголь, — «узах товари-
143
— Только лишь стало известно о нашем начинании, как мы почувствовали надежную руку коллектива, цеховой партийной организации. Нашему обязательству было посвящено открытое партийное собрание, где мы рассказали о резервах, которые помогут выполнить намеченное. Партбюро одобрило нашу инициативу. Коллективы других бригад и смен также приняли высокие обязательства. И работалось интересно, соревнование было захватывающим и, что самое главное, победители были определены а побежденных не было; потому что весь коллектив успешно справился с выполнением социалистических обязательств.
Война шла уже более пяти месяцев, а его все еще не брали в армию. В военкомате говорили: «Подрасти паренек еще немного, чтобы фашистов бить, сила нужна». Не действовали даже такие аргументы, «что и отец и брат уже воюют, а он...» Ремонтировал машины, которые тут же уходили на фронт. Сознание того, что машины эти приближают победу, удесятеряло силы. Работали сутками не выходя из мастерской. В конце 1941 года он получил из военкомата повестку, которая привела его поначалу в пехотное училище, а оттуда на Северо-Западный фронт. И прямо с колес в бой под Старой Русой. Из первого же боя вынесли санитары на носилках Блуднина, и пролегла его путь-дорожка на Урал. Помнил в дороге, как один из бойцов его батальона, показывая рукой на раненого, сказал товарищам: «Ну, этот старик отвоевался — начисто!» Сознание того, что не пойдет больше в бой, давило, ложилось на плечи тяжким грузом. Да и легко ли сознавать, что в 18 мальчишеских лет — инвалид.
Шел 1943 год, когда он впервые постучал в отдел кадров завода «Победа рабочих». Кадровики посмотрели документы, головой покачали: «Трудно, парень, будет». Поначалу определили кладовщиком, но через некоторое время почувствовал, что эта работа не для него. Перешел в лаковый цех. Работа увлекла. Ничем особым вроде не отличался от других Борис Блуднин. Разве что нравом, веселым и спокойным.
Затем назначили мастером. Но вот в цех пришел молодой инженер. Борис Георгиевич открывал ему все секреты лаковарения, учил, помогал, наставлял. И через некоторое время инженер стал достойным своего учителя и его поставили работать мастером, а Блуднин снова стал аппаратчиком. И ни зависти, ни обиды. Когда кто-то из мастеров приболеет или в отпуск уйдет, у начальства голова не болела: «Блуднин справится». И он справлялся. Только стал чаще заглядывать в книги, разбираясь в сложных химических формулах, читал специальные статьи в газетах,.приглядывался, как работают опытные лаковары. В это время в и6' хе стали вырабатывать новые, высококачественные смолы ДлЯ
344
„итролакового цеха. Потребовались особо опытные высококвали-^ицированные лаковары, и надо полагать, что Борис Блуднин как аппаратчик высшего класса был на переднем крае. А вскоре завод облетела радостная весть. В алкидном отделении впервые в стране был применен айзеротопный метод изготовления лака, что сулило большой экономический эффект. Первым освоил этот метод Борис Блуднин. Его же бригада была пионером в освоении выпуска лаков на основе синтетических жирных кислот. Это дало резкое повышение качества, экономию пищевого сырья, гарантийный срок повысился на три года. Пищевого сырья было сэкономлено почти целый железнодорожный состав.
Так и всегда было. Выпускает ли завод новые виды лаков, красок, или разрабатываются новые виды эмалей, то вместе с инженерами-химиками, лаборантами прикладывали к этому свои золотые руки и светлые головы и такие аппаратчики, как Борис Георгиевич Блуднин.
Любой авторитет, самая яркая слава могут потускнеть, как медный пятак в сырости, если человек замкнется в свой узкий мирок, начнет жить лишь прежними заслугами. Борис Блуднин с каждым годом приумножал свою трудовую славу. Особенно много пришлось потрудиться в семилетке. Стране нужны были лаки, краски высокого качества. Бригада Блуднина смело справлялась с графиками, значительно опережая время. Искали и вводили в действие новые резервы, боролись за экономию сырья, работали, не жалея ни сил, ни времени. И победа пришла. Закончили семилетку на год раньше и дали Родине сверх плана тысячи тонн добротных лаков. Эмалей, приготовленных на их основе, хватило бы для покрытия десятков тысяч автомашин, тракторов, комбайнов. Родина высоко оценила труд Бориса Георгиевича Блуднина. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 года ему было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Эту награду воспринял как аванс за хороший труд в будущем, и восьмую пятилетку его бригада выполнила на год раньше. С особо хорошим настроением вступила бригада в девятую пятилетку. После постановления ЦК КПСС «О дальнейшем улучшении организации социалистического соревнования» заключил договор о соревновании с с завода «Свободный труд». Соревнование Развернулось боевое, действенное, правда, с переменным успехом.
^ Так, пожалуй, интереснее, — говорит Борис Георгиевич.-— •^Ух соперничества заставляет искать новые резервы, а опыт ста-
овится достоянием как нашей бригады, так и профгруппы, воз-
лавляемой Марией Павловной Кулик.
6-61з
145
Я прошу Бориса Георгиевича поделиться своими планами-— Мы — коммунисты, и наши планы неразрывно связаны с тем, к чему зовет нас наша родная Коммунистическая партия Д она зовет нас трудиться под лозунгом: «Дать продукции больще лучшего качества, с меньшими затратами». Это для меня план и главная забота, так же, как и для всех коммунистов, всех рабочих нашего завода.
В. Мельников ВПЕРЕД ИДУЩИЕ
Необычен вид этого стада, когда оно выходит по весне на зеленые квадраты культурного пастбища. Коровы черной масти. А телята подле них будто чужие, будто вовсе не родня — все сплошь светлые, дымчато-палевые. Но различие не только в цвете рубашки. Матери стройные, у них тонкие линии тела, длинные ноги. Телята же все приземисты, мосласты. И чем старше бычок или телочка, тем явственнее проступают не свойственные местной молочной породе грузность, тяжеловесность, массивность — словом, типично мясные формы. Укороченные мордочки, свисающие чуть не до земли подгрудки, широкие спины. И костяк, крепкий и будто нарочно расставленный, пошире, чтобы побольше мяса вместилось со временем в ходячую такую «опалубку».
Все в совхозе помнят, как лет пять назад привезли издалека партию помесных телочек в полсотни голов. Вдобавок к ним потом каждый год отбирали до сотни телок местной породы, скрещивая их с заморскими мясными породами «шароле» и «абер-дин-ангус». Так началась работа по созданию мясного стада —-одного из первых в области. К концу пятилетки нужно иметь маточное ядро в тысячу коров. Сейчас мясное стадо совхоза уже насчитывает более 200 коров. Вместе с молодняком в нем уже полтысячи голов. Но впереди еще много работы.
Дело, за которое взялись, не простое и не легкое. Особенно много хлопот доставляют отелы. Ветеринары неотлучно дежурят на ферме, как только они начинаются. Вон идут, легкие на помине, — ветфельдшер Михаил Петрович Тимофеев и санитарка Екатерина Васильевна Моржухина. Последняя уже в годах, поработала в свое время скотницей. Вышла на пенсию, на заслуженный отдых. Да вот не усидела дома. В руках у ветеринаров чемоданчики с синими крестами, в них инструменты и лекарства-
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 |
