Яркие страницы героических биографий (стр. 13 )

•— Я с моими девчатами до самой пенсии комсомолкой себя чувствовала. Хорошая была пора!

Но вот подошел пенсионный срок. Провожали Варвару Яков­левну торжественно. Она тепло прощалась со своей сменой, со своей большой семьей.

На пенсии прожила год и заскучала. Решила немного пора­ботать. Пришла на завод на месяц, а осталась там еще на два года.

Второй раз расставаться с заводом было тяжелее, чем пер­вый. Потому что понимала: теперь уже уходит совсем.

Славик и Светочка — новая страница в жизни Варвары Яковлевны Работновой. Внуки — наследники всего, что создано нашими трудами, наше будущее, продолжение нашей жизни на земле. Им Варвара Яковлевна уделяет куда больше времени и внимания, чем уделяла своим детям. Тогда было очень некогда — шла война, потом залечивали военные раны, поднимали произ­водство, своим трудом крепили мир на земле.

Не только о воспитании своих внуков заботится Варвара Яковлевна. Она бывает в ГПТУ № 7 шинного завода, в школах,

192

особенно в 37-й, которая тесно связана с шинным, летом — в заводском пионерском лагере имени Серго Орджоникидзе. Ре­бята с интересом слушают ее рассказы о дважды орденоносном заводе, о том, что ярославские шины оставляют свой след на до­рогах многих стран мира.

Одно время по поручению парткома Работнова шефствовала над седьмым классом школы-интерната № 20. Была там своим человеком. Она держала тесную связь с пионерской организа­цией, помогала готовить ребят в комсомол, рассказывала им о своей комсомольской юности, до краев наполненной учебой и трудом. Была участницей пионерских сборов и комсомольских собраний, торжественных вечеров и «огоньков». Воспитанники интерната в выходные дни и в праздники приходили к Варваре Яковлевне, как к себе домой.

Но вот ребята окончили восьмой класс. На выпускном вече­ре Варвара Яковлевна напутствовала их в большую жизнь. Часть из них она и дальше не теряет из вида.

Окончив ГПТУ, Женя уехал на север. Сперва писал часто, но вот два месяца, как нет от него писем, и Варвара Яковлевна бес­покоится. Коля и Леня работают в Ярославле. Однажды пришли к ней лохматые, длинноволосые. Варвара Яковлевна только ру­ками всплеснула. Сказала, как отрезала:

— И разговаривать с вами не буду, пока не пострижетесь.

Парнишки тут же пошли в парикмахерскую.

На первые же заработки Коля приоделся, а Леня ходил оде­тый кое-как. Варвара Яковлевна пристыдила его, вместе с ним обсудила, что в первую очередь надо купить, на чем можно сэко­номить.

Многому она учит ребят и, прежде всего, порядочности, чест­ному отношению к труду.

В. Лебедев

ЕСЛИ НУЖНЫ ТВОИ РУКИ...

В том году я часто бывал в Рыбницах. Как-то весной вме­сте с фотокорреспондентом специально приезжал к Александре Константиновне Багровой, Герою Социалистического Труда, колхознице колхоза имени Ильича Некрасовского раина. Шел к ее дому с полной уверенностью, что застану ее. «Вот уже тРи года, как на пенсию она вышла, наверняка сейчас на своем огороде»,— рассуждал я. Однако дома ее не оказалось, нас

193

встретил ее муж, Николай Апполонович. Когда он узнал о цели нашего приезда, досадливо усмехнулся:

— Найдешь ветра в поле. Я еще спал, когда она из дому
выпорхнула. Куда? На работу, конечно.

Он грузно привстал с лавочки, добавил:

— Вечно ей больше всех надо. Люди уж свои огороды по­
садили. А у нас еще даже не вспахано. В колхозе, говорит, сна­
чала закончим... Словно без нее, пенсионерки, там не обойдутся.
Чего ей не хватает? Спокойный отдых давно себе заработала.
В доме — полная чаша. Приработок ни к чему нам. ан нет, бе­
жит каждое утро то в поле, то на хоздвор, а вот уже недели две
в колхозном хранилище семенной картофель разбирает.

Тогда нам с фотокорреспондентом после долгих уговоров удалось на полчасика привезти ее домой, сфотографировать при орденах, при звезде Героя. А побеседовать не пришлось.

— Некогда, некогда мне, пока в колхозе посевную не закон­
чим. Вы уж извините меня,— говорила она.— Спешу я. В дру­
гой раз как-нибудь.

Я приехал к ней дней через десять. И опять не повезло. В тот день она сажала картошку. Работа была в самом разгаре.

—  Как видите, опять некогда.

—  А если я завтра к вам приду?

— На завтра я наряд уже получила. Морковь полоть.

Еще несколько раз я встречался с ней. И всегда она куда-то спешила. То с тяпкой в руках, то с граблями. И все бегом, бегом, некогда на минутку задержаться. И только осенью, когда в колхозе и на огородах всю картошку вырыли, застал я ее дома.

— Ну и упорный,— улыбалась она.— Подстерег все-таки.
Ладно уж, проходи в горницу, присаживайся.

Николай Аполлонович, сидевший на оттоманке, подал голос:

—  Ей и помереть некогда будет. Ох, ох..

—  Не слушайте его,— засмеялась Александра Константи­
новна.— Старик вечно ворчит.

Пока разговор шел о том, о сем — об испортившейся погоде, о засушливом лете, о внуках, которые приезжали летом пого­стить к бабушке, Александра Константиновна была добродуш­ной собеседницей, хорошей рассказчицей. Но когда я начал раз­говор о деле, когда вынул из кармана блокнот, Багрову словно подменили. Неохотно говорила она о себе. На вопросы отвечала односложно. Желая как-то оживить беседу, я попросил Алек­сандру Константиновну показать мне какие-нибудь документы, свидетельствующие о ее трудовых заслугах.

— Орденские книжки есть, да доставать далеко,— упира­лась Александра Константиновна.

194

И тут не выдержал Николай Аполлонович, подошел к этажерке и, порывшись в бумагах, достал пожел­тевший от времени номер «Северно­го рабочего» от 8 сентября 1950 го­да. С первой полосы глянул на ме­ня добрыми глазами портрет Алек­сандры Константиновны. Газета со­общала о том, что Багровой и ряду других животноводов
колхоза «Красный коллективист» в соответ­ствии с Указом Президиума Верхов­ного Совета СССР от 01.01.01 года за достижение высоких показателей в животноводстве при­своено звание Героя Социалистиче­ского Труда с вручением ордена Ле­нина и медали «Серп и Молот».

Глядя на себя, еще совсем моло­дую, улыбающуюся 'с газетной по­лосы, моя собеседница оживилась. Глаза ее повлажнели.

Трудная, полная волнующих со­бытий жизнь у Александры Багро вой. Рано познала она крестьянский

труд, еще в единоличном хозяйстве, предоставив возможность учиться младшим сестрам. Сама закончила только начальную школу и взвалила на себя нелегкую ношу, впрягшись вместе с родителями в работу. Когда вступили в колхоз, от зари до зари трудилась в полеводческой бригаде. Еще тогда односельчане за­метили, как старательна была Шура. Девушка всем взяла: и трудолюбием, и природной сметкой, и веселостью, и стройной статью.

Деревенские парни заглядывались на нее. Но девушка гордо поглядывала на ухажеров, лукаво усмехаясь над незадачли­выми. И все потому, что нравился ей парень, недавно вернув­шийся из Красной Армии. Стройный, сильный, ловкий.

Они поженились в 1939 году. Родилась первая дочь. о 1941 году, когда Шура ждала второго ребенка, мужа вызвали на армейские сборы. Она проводила его до Ярославля. Там и Услышала страшную весть о начале войны. Тяжело прощалась с любимым человеком. Однако вернулась домой с сухими гла­зами, обещала мужу работать, как на фронте. Душу согревали Редкие солдатские треугольнички. Шура в ответ писала на

195

фронт, что живет хорошо, что родилась дочь, что ни в чем не нуждается.

Но это было не совсем так. Родители мужа, в доме которых она жила, часто болели. На ее руках оказались не только кро­хотные дочки, но и младшие сестры и родители. Работать при­ходилось за троих, за четверых. Не хватало людей, не было лошадей. Пахали, боронили, возили на коровах и быках. Брига­дир Потемкина, бывало, только вздохнет тяжело:

— Придется тебе, Шура, для всей бригады под картошку
рядки нагонять. Бык у тебя вроде бы справный.

Сколько горя хватила она с быком Гранатом, пока приучи­ла его в хомуте ходить! Другие и подойти-то к нему боялись. Зол и упрям был. Но справилась, от темна до темна пахала на нем, картофель окучивала, снопы и клубни с поля возила. К но­чи падала с ног от усталости. Все бы ничего, да от мужа долго весточки никакой нет.

Однажды почтальон вручил ей письмо с необычным штем­пелем: «Горький».

— От кого бы это?

Она не узнала даже почерк мужа. А он сообщал, что тяжело ранен, лежит в госпитале. И она на денек поехала к нему.

Это свидание навсегда останется в памяти. Сутки просидела около койки мужа. Словно чувствовало сердце, что видит его в последний раз. Вскоре, после выздоровления, он снова уехал на фронт и погиб.

В 1943 году умирает отец мужа, поздней похоронила и его мать. Теперь на солдатскую вдову свалились и все заботы по дому. Но она по-прежнему работала в колхозе на самых труд­ных участках. Уже в конце войны попросилась на ферму. Вме­сте с Александром Николаевичем Шутовым возила корма. Му­жик был строг, любил порядок. Придирчиво следил за качест­вом силосования, за тем, как укрыты бурты корнеплодов. Берег каждую сенинку, каждую бадью силоса. Выдавал корма дояр­кам строго по весу. Не любил ленивых, покрикивал на нера­сторопных, сердился не на шутку, если кто замешкается, заси­дится на перекуре.

Александра поражала его трудолюбием, неугомонностью, непоседливостью. Сам Шутов другой раз, устав, не успеет козью ножку скрутить, махорочкой ее набить, как Багрова кричит ему-

—  Поехали, Николаевич.

—  Ну и задорная ты, Шурка! Из какого только теста заме­
шана, не пойму. Тебе бы дояркой работать.

Она и сама мечтала стать дояркой. Но в бывшем «Красном коллективисте» в ту пору не так-то просто было стать дояркой: работа считалась самой почетной и отбирали на ферму очень строго. А желающих потрудиться вместе с Марией Степановной Спиридоновой, Елизаветой Александровной Шутовой, Фелица-той Яковлевной Шутовой было хоть отбавляй. В очередь стано­вились. Те же, кто работали доярками, пуще глаза берегли свою должность. И вот Александре Багровой посчастливилось — до­верили работу на ферме.

С головой ушла в работу. Коровы встретили новую доярку, что называется «в рога». Сначала и подпускать не хотели. При­выкли к своей старой хозяйке. Сдавая Александре группу коров,

она сказала:

— Сумеешь ли с ними управиться?

И правда, поплакать пришлось немало. Спасибо Елизавете Александровне и Фелицате Яковлевне Шутовым — помогли. Од­на из них работала рядом, другая — напротив.

Постепенно набиралась опыта Александра Константиновна. Хорошим уходом животных приручила, нетелей на выращива­ние взяла, хороших коров из них вырастила, омолодила группу. Все лучше шли у нее дела. И вот о ней как о хорошей доярке. заговорили. Вскоре к медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» прибавилась первая после­военная награда —• медаль «За трудовую доблесть». 4600 литров молока надоила она от каждой коровы.

В 1949 году об Александре Константиновне Багровой пошла слава по всему району. В тот год подруги по ферме, друзья и родные поздравили ее с новой правительственной наградой — орденом Трудового Красного Знамени. А еще через год доярка была удостоена звания Героя Социалистического Труда — за исключительные заслуги перед государством. Она получила 201 килограмм молочного жира в среднем от коровы за год.

Слава не вскружила голову труженице. Александра Кон­стантиновна всегда оставалась скромной и застенчивой. Пред­почитала за каждое доброе слово о ней расплачиваться отлич­ным трудом. Растила, учила детей, сестер. В этом помогал ей Николай Аполлонович Царьков, бывший зоотехник колхоза, за которого вышла замуж. Он поддерживал ее в самые трудные минуты, учил зоотехническим приемам, подсказывал, как наи­более эффективно использовать корма и индивидуальные осо­бенности каждой коровы. И в том, что в течение 50-х годов Александра Константиновна не раз завоевывала звание лучшей Доярки района, есть доля и его труда.

196

197

...Николай Аполлонович отыскал все, что интересовало меня На скатерть легли грамоты, дипломы, фотографии. Интересны и документы последних лет. Они свидетельствовали о том, что Александра Константиновна, оставив ферму в начале 60-х го­дов, продолжала идти по дороге большой трудовой жизни. И в последние годы, работая в полеводстве, сумела доказать, на что способен Герой Социалистического Труда.

— Вот почитайте это,— Николай Аполлонович с гордостью подает мне свидетельство о том, что решением Ярославского обкома КПСС и облисполкома колхозница колхоза имени Ильича 7 октября 1966 года за выдающиеся заслуги в развитии сельскохозяйственного производства занесена в обла­стную Книгу почета.

Дорога для Александры Константиновны Почетная грамота Некрасовского райкома КПСС и исполкома районного Совета депутатов трудящихся. Она вручена «за доблестный и безу­пречный труд в сельском хозяйстве и успешное выполнение со­циалистических обязательств юбилейного 1967 года».

И в 1972-м, трудном для колхоза году Александра Констан­тиновна многим в селе Рыбницы показала пример в работе. Всю осень трудилась в поле вместе с Героем Социалистического Труда, бывшим председателем колхоза «Красный коллекти­вист», ныне тоже пенсионеркой Любовью Николаевной Гу-

НИНОЙ.

Немалую помощь оказала она колхозу и нынче.

— Шуру невозможно удержать дома,— говорит Николай
Аполлонович.

Тут она встрепенулась:

— Сколько сейчас времени? Без пяти шесть? Заговорилась
с вами. Чуть не прозевала наряд.

Она включила радио. Послышался голос бригадира Аверья-на Сорилова:

—  Внимание, говорит местный радиоузел. Передаем наряд
на завтра. Смирнов едет в
Яхробол со строителями... ­
новна Багрова будет работать на разборке картофеля в храни­
лище...

—  Слышите! Это про меня. Ну как усидишь дома, если в кол­
хозе нужны твои руки!

198

Ю. оловянов ТРУДОВОЕ НАСЛЕДСТВО

По-настоящему Иван Николаевич Горячев — крестьянин де­ревни Глебовское Ярославского уезда — зажил после Великой Октябрьской революции. Если раньше только ему как главе семьи был выделен небольшой клочок пашни, то после вступле­ния в силу ленинского Декрета о земле ее дали на всех едоков. К этому времени заметно подросли детишки, а на семнадцати­летнюю Машу, которая была самой старшей, уже заглядыва­лись деревенские парни.

Дружно работали Горячевы на своем участке. Сначала, правда, без лошади, но через год обзавелись и лошаденкой. Хоть и незавидная была, а все своя. Отец не мог налюбоваться на Марию. Уж до того ловка и сноровиста в работе, что не усту­пала даже матери, а та слыла в деревне одной из самых трудо­любивых. И заботлива была дочь на удивление. Младших, бы­вало, не добудишься, а Мария раньше матери встанет, возьмет подойник и на двор — корову доить.

— Спала бы дочка! Сама управлюсь! — говорит мать. Да где, там. Девица уже ведрами гремит — на колодец за во­дой собирается.

Видя, что дела в хозяйстве идут споро, Иван Николаевич осуществил свою заветную мечту — стал работать лесником. И все бы было хорошо, но вдруг обрушилось несчастье. В один из летних дней 1918 года во время грозы погибла мать. Остал­ся без верного друга и помощника муж, осиротели пятеро детей. Мария теперь заменила в семье мать. Не подвела дочь. Хоть и много забот легло на нее, справлялась.

В домашних хлопотах Мария не замечала, как время летит. Некогда было даже в зеркало заглянуть, потому и удивлялась: и чего это парни проходу не дают? А оказывается все потому, что превратилась Мария в статную и красивую девушку, к тому

же работящую.

Приглядел девицу парень из соседнего села Гавшинка. По­ходил, походил, да и посватался. Марии он, Павел Скорняков, тоже по душе пришелся. Но как семью бросишь? Поэтому и от­казала. Узнал об этом отец и сказал:

— Много ты, дочка, нужды хватила и от своего счастья не­чего отказываться. Раз люб — выходи! О нас не беспокойся — проживем! Да и ты недалеко будешь — навестишь когда...

199

Так и решилась судьба Марии Ивановны. Жили они друж­но, трудились по хозяйству, другим помогали. А когда начал организовываться колхоз «Дружба», то одними из первых всту­пили в него. Стали не просто членами колхоза, но и активными агитаторами за новую жизнь.

Мария Ивановна работала в колхозе так же старательно, как и в своем хозяйстве, и чаще всего там, где было труднее.' Пригодились приобретенные с детства любовь и привычка к нелегкому крестьянскому труду. Стали проявляться у ней и ор­ганизаторские способности. По нраву боевая и задорная, Скор-някова слыла среди женщин «заводилой».

Бригадир подметил это и часто назначал Марию Ивановну старшей в каком-нибудь деле. Она смело брала инициативу на себя и умела по-хозяйски распорядиться. Даже мужика иного, как говорили, могла «за пояс заткнуть» в смекалке. Пока тот за кисетом в карман лезет, Скорнякова, глядь, уже и выход на­шла из трудного положения.

— Быть тебе, Мария, председателем! — шутили подруги. Забегая вперед, скажем, что колхозницы не так уж далеки были от истины. в дальнейшем приходилось выполнять обязанности председателя колхоза, но об этом позже. Начала же она вот с чего.

По примеру соседнего колхоза «Горшиха» правление «Друж­бы» решило организовать у себя молочнотоварную ферму в де­ревне Васильевское. Однако дела на ней шли гораздо хуже, чем у соседей. Вот и решил председатель колхоза назначить Скор-някову заведующей фермой. Только боялся, не примет она пред­ложение. Один из правленцев рассказывал потом:

— Сидели мы и думали, как бы половчее к Марье подъехать
насчет заведования. А вышло, что зря боялись. Она сама, вид­
но, душой болела за ферму.

Действительно было так. Однажды пришла Мария Иванов­на в контору и взяла в оборот председателя:

—  Вы что это, горе-хозяева, за фермой не смотрите?

—  Да не видать нам ферму отсюда! — попробовал отшу­
титься председатель.

—  Хозяина,— говорит,— надо туда хорошего, тогда и видать
все будет!

—  Вот ты и берись! — к слову предложил председатель.

—  Ну и возьмусь! Только уж потом от меня не отмахивай­
тесь! — предупредила строго Скорнякова.

Согласилась сгоряча, а домой пришла — задумалась. Дело-то ответственное, а образование — начальное. Правда, как кор­мить, поить и доить коров она познала на собственном опыте, 200

но слыхала, что в соседнем колхозе «Горшиха» теперь это все «по науке» делают. Ученые люди — зоотехни­ки — рационы и разные графики со­ставляют. Это было все, что знала Мария Ивановна по части науки. Хо­тела уж идти в правление и отка­заться, но муж сказал:

— Не бойся, Маша! На деле
ума прибавится!

Это было в 1935 году. Васильев­скую ферму, заведовать которой ста­ла Мария Ивановна, трудно было фермой назвать. Несколько десят­ков коров, привязанных в деревян­ном сарае, за которыми ухаживала чуть ли не по очереди. О надоях и говорить нечего. Если у соседей уже появились рекордистки, дающие по 3000 килограммов молока в год, то здесь от самых лучших получали вдвое меньше.

Новая заведующая взялась за дело энергично. Прежде все­го подобрала нужных людей. Сделать это было непросто, пото­му что на обобществленных коров некоторые глядели как на чужих. таким вдалбливала казалось бы простую истину, что колхозное — это все равно, что свое. Кто понимал, кто — нет.

Были и другие проблемы. Например, оплата труда. Она бы­ла низкой. Какому-нибудь кладовщику (обычно из мужчин), который ходил, по местному выражению, «руки в брюки», шло в день по два-три трудодня. А доярки за свой тяжелый труд получали меньше.

Не могла смириться Мария Ивановна с таким положением и не без труда настояла в правлении колхоза на пересмотре рас­ценок. Женщины стали больше зарабатывать, у них укрепилась вера в своего руководителя, изменилось и отношение к работе. Ферма начала выправляться.

—  Ну, Мария Ивановна, дай срок — догоним горшихинцев! —
говорили доярки.

—  Конечно, бабоньки, догоним! Чем мы хуже их? — согла­
шалась Скорнякова.

Но думала она совсем иначе. Нет, не догнать им «Горшиху»,

201

если работать по старинке. У соседей и племенное дело нала­жено, и кормление лучше. В общем, грамотнее они ведут свое хозяйство.

Все больше и больше Мария Ивановна сознавала, что не хва­тает ей знаний и крепло у ней намерение пойти учиться.

Мечта об учебе сбылась вскоре. В 1937 году -кову послали в специальную школу животноводов, которая на­ходилась в г. Галиче. Через два года, получив квалификацию техника-животновода, она вернулась. А через некоторое время из трех мелких сельхозартелей был организован колхоз «Гор-шиха», зоотехником которого и назначили Скорнякову.

Забот прибавилось — тремя фермами и птичником распола­гал объединенный колхоз. Но у Марии Ивановны уже были не­обходимые знания. К тому же помогали специалисты Ярослав­ского госплемрассадника.

К 1941 году высоких показателей добился коллектив Медя-гинской фермы. Здесь некоторые доярки перешагнули трехты­сячный рубеж. Большие планы строились на будущее, но поме­шала война.

Один за другим уходили мужчины на защиту Родины. Все больше тягот и забот ложилось на плечи горшихинских жи­вотноводов. Хотя женщин по-прежнему и называли доярками,, однако тому, что им приходилось выполнять, это определение мало соответствовало.

Кормление, поение и доение коров — это обычное дело. При­ходилось самим заготавливать корма и привозить их на ферму. А корнеплоды, например, доярки своими руками и выращивали.. Готовую лошадь для перевозки никто не подаст — надо самим запрягать, распрягать, колеса мазать. Да мало ли было вся­ких дел!

Где трудно, Мария Ивановна всегда там. Когда надо, брала в руки косу, и вилы, и вожжи. Поддерживала женщин морально.

— Ничего, бабоньки, перетерпим как-нибудь! Вернутся му­
жики— отдохнем! А пока и сами за них сладим! Разве мы не
русские женщины, а? — утешала она подруг в трудные минуты.

И так от фермы к ферме, от звена к звену разъезжала она на скрипучей телеге. Кому бидоны подвезет, кого домой с рабо­ты прихватит. Только уж после войны был куплен велосипед, на нем с раннего утра до позднего вечера и колесила по колхозу.

Заведующая Медягинской фермой Зоя Малышева часто ей говаривала:

—  Ведь ты, Мария Ивановна, дом-то совсем забыла! У нас
хоть матери есть, а у тебя и печь истопить некому!

—  У меня тоже хорошая помощница есть!
202

— Это Ксения, что ли? Так еще девчонка ведь!

__ Полно, Зоя! Она уже невеста у меня!

Речь шла о приемной дочери Скорняковых. В трудные годы после гражданской войны привезли в Ярославль с Украины группу детей, оставшихся без родителей. Павел Иванович и Мария Ивановна решили взять на воспитание семилетнюю де­вочку. Хлопот, понятно, прибавилось. К тому же росла еще родная дочь Тоня. Но зато потом обе стали хорошими помощ­ницами в доме.

В годы войны горшихинские животноводы старались сохра­нить и вырастить молодняк от наиболее продуктивных коров. Племенную работу по возможности продолжали. Правда, больше приходилось заниматься хозяйствен­ными вопросами, но она была всегда в курсе тех мероприятий, которые проводили зоотехники госплемрассадника. А цель у них была одна — превратить ярославскую породу скота в одну из самых высокопродуктивных.

Успехи племенной работы, разумеется, зависят от условий кормления и содержания. А соблюдать эти условия согласно зоотехническим нормам в военным годы было нелегко. Ухажи­вали за коровами, правда, хорошо. А вот с кормами порой было туговато. Однако и в этих условиях делали все возможное. Ре­кордисток старались кормить лучше. Ведь потомство от них расценивалось как золотой фонд будущего стада.

Бывало приедет Мария Ивановна на ферму, а доярки к ней чуть ли не со слезами:

•— Что делать-то? Сена ведь нет!

Случалось такое, особенно зимой: то заболеет кто, то к даль­ним стогам не пробиться, то еще какая беда. А перебой в корм­лении считался чрезвычайным происшествием. Скорнякова все­гда найдет выход из положения. На худой конец скажет:

•— Запрягайте быстро лошадь, поедем по домам собирать!

Бывало, что и лошади под руками нет. Тогда велит брать санки. Раньше были такие — большущие, специально для сена. И едут по деревне: кто сколько даст. Насобирают и коров на­кормят.

Такое случалось, разумеется, редко, потому что горшихинцы старались летом как можно больше заготовить кормов. Расхо­довали их экономно и строго индивидуально. Вот почему к кон-ЧУ войны племенное ядро стада было в основном сохранено.

Борьба за большое молоко развернулась сразу же после окончания Великой Отечественной войны. Прибавилось рабо­чих рук, увеличило помощь государство, а самое главное — среди животноводов усилился трудовой энтузиазм.

203

На Медягинскую ферму пришел новый заведующий, бывший фронтовик Александр Георгиевич Малышев. Доярки там были почти все молодые, среди них развернулось социалистическое соревнование и показатели надоев начали повышаться.

Особенно хорошо работала молодая доярка Ольга Ивановна Абросимова. Уже в 1946 году от каждой коровы своей группы она надоила по 3197 килограммов молока и заняла первое ме­сто в колхозе. За ней потянулись остальные доярки не только Медягинской, но и других ферм.

В следующем 1947 году успехи горшихинских животноводов превзошли самые смелые ожидания. В среднем от каждой из ста коров колхоз получил по 3543 килограмма молока, а кол­лектив Медягинской фермы соответственно — по 3877 килограм­мов. Были успешно выполнены социалистические обязательст­ва, а затем пришло известие о высокой оценке правительством самоотверженного труда горшихинцев. Среди награжденных ор­деном Трудового Красного Знамени была и Мария Ивановна Скорнякова.

Забот у зоотехника было по-прежнему много, даже больше, чем раньше. Во-первых, были приняты новые, более высокие социалистические обязательства, а они требовали и большего напряжения в труде. Во-вторых, у Марии Ивановны прибави­лось общественных дел — коммунисты избрали ее секретарем партийной организации. К тому же председатель колхоза Илья Иванович Абросимов обычно, когда отлучался куда, оставлял Скорнякову за себя. А годы уж под пятьдесят катили.

Многие знали, что нелегко ей работать, но она и виду не по­давала, не жалела ни сил, ни здоровья ради общего дела. Жи­вотноводы тоже старались. Ведь надо было выполнить свое обещание — получить в 1948 году от каждой коровы по 4000 ки­лограммов молока. Таково было обязательство горшихинцев пе­ред государством.

Прошел еще год в напряженном труде. Животноводы колхо­за «Горшиха» не просто обильно кормили коров, они тщатель­но за ними ухаживали, заботливо выращивали молодняк. Этого было бы недостаточно. Все строилось на точном расчете, на использовании богатого опыта старых животноводов, с учетом советов и рекомендаций зоотехников.

Тщательно сбалансированные рационы и строго индивиду­альное кормление, рассчитанная до минут система пастьбы, в том числе и ночной, умелое приготовление кормов, изучение повадок и особенностей каждой коровы — вот далеко не полный арсенал средств, с помощью которых достигались рекорды-

И конечно же, к этому надо добавить героический труд живот­новодов.

Третий послевоенный год увенчался новыми успехами. Вме­сто четырех тысяч килограммов, предусмотренных социалисти­ческими обязательствами, колхоз «Горшиха» получил от каж­дой коровы на 2,5 центнера молока больше. А коллектив Медя­гинской фермы добился более высоких показателей.

В последующие годы горшихинские животноводы все усилия прилагали к тому, чтобы не только закрепить полученные ре­зультаты, но и добиться лучших показателей. Совершенствова­лась племенная работа, строились новые животноводческие помещения, укреплялась кормовая база. И во всех этих делах инициатором и самой активной участницей была ­някова.

Знаний, полученных когда-то в школе животноводов, стало не хватать. приобретала новые книги по животноводству и внимательно их читала. А когда бывала в Москве на ВДНХ, то старалась как можно больше узнать об опыте лучших животноводов страны. Часто ездила с доярками и в передовые хозяйства области — колхозы «Красный коллек­тивист», «Красный пахарь» и другие. Так по крупицам собира­лось все ценное, что'могло пригодиться в дальнейшей работе, хотя и своего опыта было немало.

В начале пятидесятых годов был взят курс не только на улуч­шение показателей передовых доярок, но и на подтягивание «отстающих». Слово отстающие взято в кавычки потому, что доярки этих групп надаивали от коровы по три — три с поло­виною тысячи килограммов молока и для многих хозяйств та­кие показатели считались хорошими.

Примерно в это же время племенная работа в колхозе «Гор­шиха» приобрела еще одну немаловажную особенность. При от­боре лучших телок зоотехники стали придавать значение не только удою родителей, но и содержанию жира в молоке. Ини­циатор этого направления зоотехник Иван Егорович Жари­ков (ныне Герой Социалистического Труда) в повышении жир­номолочности коров ярославской породы предвидел большую-экономическую выгоду.

На будущее были намечены большие планы. И, несомненно, много бы пользы принесла большому и важному делу улучше­ния ярославки эта энергичная, трудолюбивая и отзывчивая к людям женщина, но тяжелый недуг приковал ее к постели-йрачи делали все возможное, но болезнь оказалась неизлечи­мой. В 1953 году не стало.

204

205.

В. Таиров

ЕСЛИ КАЖДЫЙ ПОСАДИТ ДЕРЕВО...

Как полнее и ярче рассказать о человеке, которому 74 года? Свидетелем и участником скольких великих и малых событий был он, как много поработал и пережил на своем веку!

Профессия у Василия Ивановича Горбачева, наверное, са­мая необходимая людям — агроном. За верную и многолетнюю службу этой профессии и был удостоен Василий Иванович вы­сокого звания Героя Социалистического Труда.

Однако сейчас, окидывая мысленным взором десятки про­житых лет, он не может сказать, что работал только агрономом. Оставаясь в сущности всю жизнь возделывателем земли, Гор­бачев выполнял множество различных обязанностей. Он при­надлежал к той замечательной плеяде специалистов-организа­торов, которых партия направляла на самые ответственные участки социалистического строительства. Не удивляешься по­этому словам Марии Абрамовны, жены Горбачева:

— Намаялась я со своим Василием Ивановичем,— произно­сится это с легкой улыбкой, и в глазах старой женщины, со­хранивших еще живость, мелькает нечто такое, что отражает воспоминания о нелегком, суматошном пути, пройденном рядом с таким непоседой, таким не созданным для домашнего уюта и таким любимым человеком.— Все время в пути, а на оста­новках-— ни дня, ни часу покоя...

...Через много лет узнал Василий Иванович о том, что Ма­рия Абрамовна получала угрожающие записки от кулаков, ко­гда муж ее состоял членом комитетов по раскулачиванию или руководил сельхозкоммунами. От нее требовали подействовать на мужа, «угомонить» его, иначе «будет худо».

...Работа на селе требовала в те послевоенные годы особен­ного напряжения сил. Во многих хозяйствах не хватало посев­ного материала, приходилось по нескольку раз перемолачивать солому, чтобы добыть горстки зерна. Недоставало и рабочей силы: не все мужчины вернулись с фронта, основная доля тру* да долго еще приходилась на женщин.

В тяжелое послевоенное время всего себя от­дает делу служения земле. Именно тогда в полную меру прояви­лись его агрономические способности. Директор совхоза «Мо­лот» Ярославского района вспоминает:

206

__ Это было большой удачей — «заполучить» такого агроно­ма как Василий Иванович Горбачев. Огромный профессиональ­ный опыт сочетался в нем с талантом организатора. Умело и настойчиво внедрял он культуру земледелия. Неутомимый был работник. У меня такое сложилось впечатление, что Василий Иванович вовсе не бывал дома, особенно в посевную или в пе­риод уборки урожая все время на полях. За это любили и ува­жали его в совхозе.

Стране требовался хлеб, требовалось много хлеба. И ком­мунист не жалел сил для того, чтобы сделать землю, на которой он трудился, более щедрой. В правительст­венном Указе о присвоении Горбачеву звания Героя Социали­стического Труда так и сказано: «за высокие урожаи...» И это было лучшей оценкой трудовой деятельности агронома.

Свой путь к славе Василий Иванович начал в 1919 году аг­рономом земельного управления Бузулукского уезда Самарской губернии. Время это было озарено полыханьем гражданской войны. Тем не менее молодой Советской республике надо было создавать свое, социалистическое хозяйство. Деревня бурлила неведомыми ей доселе страстями. Бедняки схлестнулись с ку­лачьем, кидался из стороны в сторону середняк.

Василий Горбачев, крестьянин-бедняк по происхождению, сын участника русско-японской войны, кавалера двух георгиев­ских крестов, защищал власть Советов.

— Знаете, это сейчас два выходных дня, смена закончилась, ты и думать позабыл о работе,— Василий Иванович говорит неторопливо, что вполне естественно в его возрасте, но четко и ясно, как, наверное, много лет назад.— Мы-то жили по другому графику. Когда надо, тогда и шли на работу, а надо было по­чти что всегда...

Мне доставляет огромное удовольствие слушать рассказы ветеранов, в особенности тех из них, чья жизнь полна особого смысла и содержания. Сколько бы не было им лет, память их свежа, словно то, что они вспоминают до мельчайших подроб­ностей, произошло совсем недавно, а не десятилетия назад.

Василий Иванович работал в самых различных уголках европейской части Союза, занимал разные по рангу должности, выполнял множество обычных и необычных заданий. Порой подстерегала его опасность, досаждали беды и неудачи. Все бы-•1о, одним словом. Но ему памятен и дорог каждый жизненный ^аг. Мне кажется, это оттого, что повсюду он сумел оставить Добрую память о себе.

Наверное же, помнят старожилы Самарской губернии и Алексеевской волости молодого агронома из земельного управ-

207

ления. Помнят Василия Горбачева и в Средне-Волжском крае
Липецкой и Калининской областях. '

— В те годы почти ничего не стоило набраться практиче­ского опыта — при желании, разумеется,— говорит Василий Ива­нович,— особенно специалисту моего профиля. Агрономия как наука не была известна рядовому крестьянину, агрономам по­этому представлялось огромное поле деятельности — только ра­ботай, доказывай не на словах, а на деле, пользу научного воз­делывания земли.

И я старался, скажу без скромности, утвердить себя как спе­циалист. Если какие-то осуществленные мною агротехнические меры давали хороший результат, то колхозников это впечатляло не меньше, чем первый в их жизни трактор.