Яркие страницы героических биографий (стр. 6 )

К повышению надоев молока все причастны: и полеводы, со­здающие прочную кормовую базу, и скотники-пастухи, обеспечи­вающие правильное кормление животных, и старательные дояр­ки, и, конечно же, зоотехник. Но в непрерывном наращивании в породе возможностей обеспечивать высокую жирномолочность принадлежит только зоотехнику-селекционеру. На этот счет у горшихинцев нет разных мнений. В этом единодушии я убедился У них на одном из годовых отчетных собраний. То собрание за­канчивалось, зачитывался список колхозников, выполнивших ус­ловия социалистического соревнования, назывались премии пе-Редовикам. И тут кто-то из зала бросил реплику:

— А почему в числе премированных нет Ивана Егоровича?

~~ Премии специалистам не предусмотрены условиями сорев­нования,— ответил председатель колхоза .

^- Почему не предусмотрены?

Вы же сами утверждали условия соревнования.

85

— Мы их и пересмотрим.

В зале усиливался шум. Абросимов поднял руку, призывая к спокойствию.

—  Так что вы предлагаете? — спросил он.

—  Премию Ивану Егоровичу! — раздались голоса. — Месяч­
ным окладом премировать его.

Смущенный Жариков, слегка заикаясь, попытался отклонить это предложение. Его не послушали. Все участники собрания про­голосовали за премирование своего зоотехника. В зале раздался шквал аплодисментов. Стоя аплодировали Ивану Егоровичу. Я всматривался в лица участников собрания и чувствовал, что каждому человеку в эту торжественную минуту хотелось сказать ему что-то доброе. Ведь каждый из них хорошо знает, что его творческий труд помогает расцвету экономики колхоза, чувствует это на собственном благосостоянии. В 1972 году колхоз произвел на 100 гектаров сельхозугодий 658 центнеров молока и 67 цент­неров мяса. Уровень рентабельности животноводства
составил 70 процентов, в том числе молока — 22 процента.

В связи с этим вспоминается один случай. Однажды я искал по колхозу Жарикова, — очень был нужен он мне. Спрашиваю пожилую колхозницу — не видала ли его.

—  На яме он,— показывая в даль, ответила женщина.

—  Как это понять — на яме?

—  А силосует корма. Он в эту пору больше с механизаторами
орудует.

Жарикова я действительно встретил возле силосной траншеи. Притомленный знойным солнцем, загорелый, он вилами подби­рал траву и одновременно показывал механизатору, как лучше уплотнить тракторам края бурта. Поймав мой вопросительный взгляд, усмехнулся. Отошли с ним в сторону, закурили.

— Хочешь сказать — не свойственным делом занимаюсь? —
и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Людям верю, надеюсь на
них. Но ведь корма заготовляют, и они должны быть высокого
качества. Думаю, что у траншеи зоотехник не лишний человек.
Он обязан контролировать заготовку кормов, иначе зимой будет
разводить руками и причитать: «Надои снижаются — корма
плохие».

Весной и летом Жарикова часто встретишь и на плантациях корнеплодов, и там, где заготавливают сено. Он воспитывает у колхозников заботу о кормах. И его старания в этом деле не бес­плодны. Колхоз ежегодно заготавливает в среднем на корову 11 —12 тонн силоса, 3,5—4 тонны корнеклубнеплодов, выделяет для животноводства большое количество зернофуража. И вот на

86

этой мощной кормовой базе и совершенствует Иван Егорович ярославку.

Кое-кто из специалистов-зоотехников говорит, что Жарикову везет в жизни. Ему, мол, посчастливилось начать работу при Илье Ивановиче Абросимове, ставшем потом Героем Социалистическо­го Труда, а теперь рука об руку идет с достойным наследником отца — Николаем Ильичей. Да, это правда, коммунисты отец и сын Абросимовы сыграли большую роль в завидной судьбе Жа­рикова. Они как руководители колхоза открыли для проявления его таланта большой простор. Но завидующим судьбе Жарикова можно сказать: простор для творчества открывают сами творцы.

Стремясь к своей мечте, Иван Егорович думает прежде всего о человеке, работает для его счастья. Тут уместно привести сло­ва из одной книги, подчеркнутые его рукой: «Самые прекрасные и в то же время самые счастливые люди — те, кто прожил свою жизнь, заботясь о счастье других».

В. Лебедев

СУЛАГИН И СУЛАГИНЦЫ

36 лет Андрей Иванович Сулагин живет в одной и той же квартире. 36 лет каждое утро, закрывая за собой ее двери, спус­кается с четвертого этажа и выходит на проспект.

Любит он проспект Ленина не только за то, что он один из главных в Ярославле. И не только за то, что с раннего утра он полон рабочим людом, спешащим на заводы. Почти весь прос­пект он отстроил своим руками. Хорошо помнит Сулагин, как вставал здесь первый дом. Сам он тогда был еще совсем моло-Дым, сильным и ловким.

Сейчас Андрею Ивановичу шестьдесят три. Но будто вчера это было — так хорошо помнит он, как строил один из самых крупных и красивых домов не только на проспекте, но и во всем ороде — дом номер одиннадцать.

Стройка была как муравейник, — рассказывает он. — Тог-а все делали вручную. Даже тяжелые балки перекрытия подни-ли на себе, хотя каждая шесть метров длиной была. Помню, °гатырь был у нас, подсобник каменщика Булкин. В люльке на он поднимал на пятый этаж сразу по пятьдесят кирпичей. на 6Г? все Дивились. Однако сила силой, а без доброй головы стройке делать нечего. И мы учились работать со сноровкой и

87

расчетом, чтобы зря не терялась ни одна минута. Вот за такую сноровку, за умение научить этому других и присвоили мне зва­ние стахановца.

Да, есть что рассказать и припомнить ветерану. идете кем-нибудь по проспекту Ленина, он вспоминает:

— Тут мы все вручную бетонили... Здесь впервые подъемный
кран использовали.

Проспект Ленина в Ярославле — это, можно сказать, камен­ная «книга» истории советского гражданского строительства. Од­ним из ее соавторов был Андрей Иванович Сулагин. Но еще бо­лее весомый вклад довелось вложить ему в промышленное стро­ительство, в его индустриализацию. Десятки крупных объектов на моторном, шинном и других заводах сооружены с участием его комплексной бригады. Недаром и сейчас в разговоре строителей нередко слышишь:

— Что сравнивать, ведь там Сулагин строил.

А еще чаще, отдавая ему благодарную дань, говорят:

— Тут сулагинцы работали.

Сулагин и сулагинцы. Самого Андрея Ивановича такое слово­сочетание и радует, и наводит на грусть. Радует потому, что он живет в сердцах людей, с которыми вместе трудился. А грустно бывает ему слышать их оттого, что уже не строит сам, что его нет уже в родной комплексной бригаде СУ-4 треста «Ярхимпром-строй», которому отдал почти сорок лет. Правда, у Андрея Ива­новича в трудовой книжке не одна строительная организация значится. Только он в том не виноват. Сулагин оставался на мес­те, а организация реорганизовывалась, меняла с годами свои на­звания: «Заводстрой», «Ярмашстрой», «Трест № 14», «Горжил-строй» и, наконец, «Ярхимпромстрой».

Было в его трудовой книжке и одно изменение, связанное с занимаемой должностью. Это спустя много лет в его жизнь вме­шалась прошлая война. Первый раз она позвала его, тридцати­двухлетнего, в самое пекло сражений, а второй раз отозвалась эхом тяжелого ранения, когда ему было уже к шестидесяти. Анд­рей Иванович почувствовал вдруг, что плохо видит. Врачи опре­делили: необходимо срочное хирургическое вмешательство. Тогда и пришлось ему оставить бригаду. Не имея возможности подни­маться на объект, Сулагин незадолго до выхода на пенсию стал работать в цехкоме.

Но вскоре врачи категорически запретили ему любой труд, свя­занный с волнениями и заботами. Пришлось идти на пенсию. Но дел у него много: довольно часто достает он из шкафа костюм, на пиджаке которого многочисленные боевые и трудовые наград ды. То школьники зовут Андрея Ивановича к себе на пионерский

88

лет то строители на торжественное гобр'ание приглашают, то спешит он на встречу с молодыми воинами или допризывниками. Ездил в Москву на торжества по случаю 30-й годов­щины со дня окончания Духовщин-ской операции, в которой он прини­мал участие. Встретился со своим бывшим комдивом генералом Уса­чевым и не удержался от слез. Сколько лет не виделись! Бывало, на фронте, в боевой обстановке, крут был генерал, строг и взыскателен. А тут перед Сулагиным стоял ста­ренький, с палочкой в руках чело­век и улыбался. Обнял его Андрей Иванович и заплакал.

— Ну-ну, Сулагин, — не выпу­ская руки его, сказал генерал. — Те­бя тоже годы не украсили. А какой был бравый молодец, помню. Воевал ты славно. Три ордена Красного Знамени! Сам тебе когда-то на грудь их вешал. А к ним, вижу, золотая звезда Героя Социалистического Труда прибавилась, орден Ленина. Значит, и трудился ты на славу. Спасибо, старший лейтенант, не под­вел нашу гвардейскую.

из Москвы, а на другой день ему предстояла дорога в Тутаев, на стройку завода дизельных агре­гатов. Несколько лет назад в чистом поле начал эту стройку его 'н, начальник СУ-1 треста «Тутаевпромстрой» Виталий Андрее-ич Сулагин. Трудно ему было начинать все с нуля. И отец не раз риезжал к нему, чтобы приободрить, помочь добрым советом, объ °СТе'3еЧЬ ОТ ошиб°к - Когда отец и сын вместе осматривали

^кты, строители из уст в уста передавали друг другу:

Сулагин-старший приехал. Слыхали про него? Герой... Дите Н НР? ВИЛСЯ им - Высокий, еще стройный, спокойный и рассу-в д Ьнь'й. Они видели, с какой заинтересованностью он вникал ветре?' Чтобы как-то разделить с сыном трудности. И им хотелось спроСИИТЬся с ним> в свободный час поговорить по душам, рас-мало т КЗК строил он сам - Ведь ° его бригаде они слыхали не-• 'акая встреча по их просьбе была назначена.

89

задолго до назначенного часа. За­меститель председателя постройкома Светлана Шаловна Джан-зарадзе всплеснула руками:

—  Андрей Иванович! Так рано?

—  Не беспокойся, дочка. Я нарочно приехал пораньше, чтобы
посмотреть на вашу стройку.

В это время сын заканчивал планерку. Из его кабинета выхо­дили люди. Некоторые расстроенные. «Должно быть, не очень ладится дело», — подумал про себя Андрей Иванович.

И правда, Виталий Андреевич сказал отцу, что по многим при­чинам управление с трудом вытягивает месячный план строитель­но-монтажных работ.

—• И как назло, часто сидим без бетона, — досадовал он.

— Успокойся, Виталий. Покажи-ка лучше мне этот корпус.

Около двух часов провели они вместе на стройке. Корпус чу­гунного литья — сооружение солидное. 30 тысяч квадратных мет­ров производственных площадей. Одного металла смонтировано более пяти тысяч тонн, около шести тысяч кубометров железо­бетона. Глядя на эту махину, Сулагин-старший говорил:

— Эх, поработать бы с тобой...

Когда они вернулись, в помещении, украшенном цветами, их поджидали люди. Рядом со столом президиума ярко алели завое­ванные управлением Красные знамена. Сулагин-старший уди­вился:

—  Сколько же их у вас?

—  Все наши,— уклонился от прямого ответа Сулагин-млад-
ший.

Много раз Андрею Ивановичу приходилось рассказывать о себе, и каждый раз волнение захватывало его. Сколько событий из прошлого вставало сразу перед глазами! То виделся ему пус­тырь на месте нынешнего проспекта Ленина, то десятки конных повозок, отвозивших землю из котлованов будущих цехов шин­ного...

Отчетливо помнились ему и события военных лет, как в 1941 году уходил на фронт в составе Ярославской коммунисти­ческой дивизии, как воевал в ней рядовым сапером, как 30 января 1943 года в Белоруссии под городком Белым, будучи в разведке, попал под ураганный минометный обстрел. Тяжело раненного и контуженного, его с трудом дотащили до своих окопов товарищи.

Еще памятней первый бой после возвращения из госпиталя в другую дивизию. Во время наступления ему, рядовому солдату, в тяжелую минуту боя пришлось взять на себя командование взводом и успешно выполнить поставленную задачу. Тогда впер­вые лично поблагодарил его комдив Усачев и вручил орден Крас~

90.

и Звезды. В этой дивизии Сулагин вырос до командира роты Н°в звании старшего лейтенанта закончил войну в Порт-Артуре. И А потом помчались быстротечные, не менее яркие и не менее боевые годы мирного, напряженного труда, принесшие ему почет и славу одного из самых заслуженных строителей Ярославля. И можно было бы рассказывать об этом часами. больше рассказывал не о себе, не о своих заслугах. Он попросту, по-рабочему говорил о красоте профессии строителя, какие почетные задачи стоят перед ними сегодня, в годы девятой

пятилетки.

— Я искренне завидую вам, друзья, что вы создаете такой
прекрасный завод, —сказал он в заключение.

И тут посыпались вопросы. Самые разные и неожиданные.

—  Скажите, Андрей Иванович, как получилось, что и сыновья
ваши стали строителями?

—  Я очень горжусь тем, что сыновья мои тоже строители. Од­
ного из них вы знаете хорошо — он руководит вашим управле­
нием. Младший сын, Анатолий, старший прораб, возводит один
из объектов на заводе «Свободный труд». Как они стали строи­
телями? Я не уговаривал их. Они видели, как я любил свое дело,
как жил им, как дорожил им.

Особенно внимательно слушал Андрея Ивановича бригадир комплексной бригады Анатолий Новиков. С ним Сулагин позна­комился еще во время первого приезда на стройку. И сегодня виделся и говорил с ним, когда обходил корпус чугунного литья; Анатолий не только сам пришел на встречу, но и привел с собой чуть ли не всю бригаду.

—  Андрей Иванович, — по-школьному поднял руку. — Вы
сейчас на заслуженном отдыхе. А бригада ваша, рассказывают,
До сих пор лучшая в тресте. Как вы сумели научить людей всегда
работать по-ударному?

—  Не первый бригадир задает мне такой вопрос, — внима­
тельно посмотрел на Анатолия Сулагин. — Секрет прост. В моей
бригаде все начинали юными: или со школьной скамьи приходи­
ли, или из ремесленного училища. Самых молодых я всегда ста­
вил рядом с собой. Сам же всегда старался работать так, чтобы
молодые могли учиться. ...А когда бригадир работает, а не руками
машет, ученик не посмеет баклуши бить. Втянется, привыкнет,
мастерством овладеет, разряд высокий получит, хороший зарабо­
ток— спасибо потом тебе скажет. Сейчас многие мои ученики
бригадами руководят. Женя Федоров, что заменил меня, теперь
большой мастер.

—  А как вы планировали свою работу? Как расставляли
людей?

91

—  У меня было неизменное правило: получить задание и рас­
пределить работу на следующий день в конце рабочего дня, что­
бы не терять утром ни минуты.

—  Вы говорили о железной дисциплине. А как вы боролись с
нарушителями?

—  Всей бригадой. Не только я — весь наш коллектив не тер­
пел никаких нарушений. Каждый новичок понимал это в первый
же день.

Не заметили строители, как промчались два часа, как за окна­ми конторы опустились вечерние сумерки. Люди окружили Анд­рея Ивановича плотным кольцом и не спешили расстаться с та­ким интересным и душевным собеседником...

Если Андрею Ивановичу долго не удается побывать в своей, сулагинской (так зовут ее до сих пор) бригаде, то ему явно на­чинает не хватать чего-то очень необходимого. Это естественно. Ведь в ней до сегодняшнего дня трудятся люди, которые в свое время стали ему близкими, как сыновья и дочери. Федорова, что принял у него бригаду, когда Сула-гин заболел, и сейчас успешно руководит ею.

Женя, так по-отцовски зовет Андрей ­риевича, пришел к Сулагину подростком. Паренек он был шуст­рый, непоседливый. Бригадир приметил в нем и понятливость, и плотницкую хватку, стал его почаще рядом с собой ставить. Не только для того, чтобы на глазах парнишка был, а и для того, чтобы тот по-настоящему красоту труда понял, глядя, как брига­дир мастерит, сам научился каждую рабочую минуту ценить.

Постепенно привыкал Женя к строгим порядкам бригады, все больше привязывался к бригадиру. Когда пришло время Ев­гению идти служить в армию, он сказал Сулагину:

— Отслужу — обязательно, Андрей Иванович, в бригаду вер­
нусь.

И вернулся.

Многие, придя в бригаду зелеными юнцами, навсегда связали с ней свою трудовую биографию. Здесь они выросли, возмужали, обрели мастерство. Сильный, рослый парень Николай Трошин, например, не сразу обрел сноровку. Пришлось немало повозиться с ним, пока он стал самостоятельно выполнять задания. А сейчас он — один из лучших плотников бригады, и Андрей Иванович по праву гордится своим учеником.

Гордится он Лидией Ершовой, Анной Климовой, Евгением Стрюковым, Евгением Хрящевым, который стал бригадиром на соседнем участке. Всех, кто близок и дорог Сулагину, как воспи­танник его школы, просто невозможно перечислить. Их десятки. Не жалел для них времени Андрей Иванович, хотя у него каждая

92

инута была на учете. Много дел и забот было у знатного строи­теля Избирали членом обкома КПСС и депутатом областного Совета.

Увлеченно работал Сулагин с молодежью. Можно сказать: это призвание. Выступая как-то на одном из пленумов обкома КПСС, Андрей Иванович горячо говорил:

._ Мне всю жизнь приходилось опираться на молодых. Когда-
то молодые солдаты помогли мне стать боевым командиром, в
тяжелых фронтовых схватках заслужить три ордена Красного
Знамени. И золотую звезду Героя Социалистического Труда по­
могли мне получить тоже молодые строители, которых я сам на­
учил работать по-ударному, научил любить свою профессию.
И моей молодежной бригаде под силу любое задание...

Дома, в заветном месте, рядом с боевыми и трудовыми релик­виями хранит Андрей Иванович дорогую ему Почетную грамоту ЦК ВЛКСМ. Награжден он ею «за активную работу по воспита­нию молодежи на революционных, боевых и трудовых традициях советского народа».

За науку, за все то доброе, что дал Андрей Иванович своим воспитанникам, платили они ему своей привязанностью, любовью и верностью. Многие считали его вторым отцом. Для всех он был строгим наставником и добрым, отзывчивым другом. Ни од­но их большое торжество не проходило без бригадира. Родители самых молодых членов бригады шли к нему как к главе «боль­шого рабочего семейства», шли со своими радостями и пережи­ваниями.

Не забыть Андрею Ивановичу, как бригада провожала его, делегата XXII съезда партии, в Москву, как слала ему телеграм­мы, докладывая о том, как идут дела на стройке.

Разлучить его с напряженной трудовой жизнью могла только болезнь. Но не смогла она разлучить его с бригадой, с товари­щами. Свидание с ними всегда дает ему большой заряд бодрости. Бывая в бригаде, он молодеет. И идет домой после встречи с нею словно с работы после хорошего, принесшего удовлетворе­ние рабочего дня. Вот почему по прошествии какого-то вре­мени его, как магнитом, тянет на свидание со своей рабочей семьей.

•••Бригада трудилась на сооружении нового склада готовой продукции. Издали, заметив знакомый бригадный вагончик, Анд-Реи Иванович прибавил шаг. Открыл двери — пусто. Но это не горчило: значит, не сидят люди, работают.

Однако кто-то заметил его приход. И по стройке быстро раз­велось:

~~ Андрей Иванович пришел! -

93

Первыми прибежали в вагончик бетонщицы Лидия Ерщ0ва и Анна Климова. Прибежали, защебетали, как девчонки:

— Соскучились-то мы как по тебе, Андрей Иванович!

Начался перерыв, и бригада спешила к вагончику. С каждым Андрей Иванович здоровался, как с сыном или дочерью. Вот на пороге появился бригадир Евгений Дмитриевич Федоров.

Они обнялись...

И. Золотое

ПРИМЕР ДЛЯ МОЛОДЫХ

На утреннюю смену Мария Павловна Кулик, аппаратчица завода «Свободный труд», привыкла приходить рано. Вот и се­годня на главной заводской аллее, что сразу за проходной, еще никого нет.

Пока придирчиво осматривала станки, появились подруги по бригаде: Анна Максимовна Калинина, Мария Константиновна Кораблева, Августа Ивановна Малинина, Вера Дмитриевна Ры­бина. Они тоже стали принимать у ночной смены оборудование. принимать станки в пересменку. Хоро­шее дело — подводить нельзя. Глядишь, всем вместе час, а то и больше, на пересменке сэкономить удастся.

Несколько лет назад, когда встал вопрос об объединении в комплексную бригаду, Мария Павловна первой сказала «за», подруги поддержали ее сразу. Понимали: бригада — коллектив, где каждый на виду, друг за другом тянется.

...Война. На подступах к Ярославлю возводятся противотан­ковые рвы, строятся проволочные заграждения. Прекратился под­воз на завод угля и мазута. Решено было использовать местное топливо: отходы с завода имени Менделеева — кислый гудрон. Для перевозки его были созданы четыре бригады грузчиков. Грязная, непосильно-изнуряющая работа, чаще всего по двенад­цать часов в сутки. В одной из этих бригад и начался трудовой стаж совсем еще юной Марии Павловны.

...В конце сороковых гремела на заводе слава Марии Каши-хиной, лучшего аппаратчика-краскотера. У нее и училась Мария Кулик искусству делать краски. Сначала старалась подражать Кашихиной. А вскоре появилась своя сноровка, и по выработ­ке она опередила наставницу.

94

3 то время работа в краскотерочном цехе была тяжелой. Пасту, из которой делают краску, подвозили на тележках, ков-ом нагружали на валки, а потом спешили на обратную сторону машины, чтобы успеть принять готовую краску в тару. Прошло несколько лет, и заводские рационализаторы механизировали этот процесс. Раствор при помощи тельферной линии стал пода­ваться к машинам в специальном опрокидывающемся ковше, сразу до пятисот килограммов. Время загрузки сократилось по сравнению с ручной почти в тридцать раз. Мария Павловна Ку­лик и некоторые другие опытные рабочие стали обслуживать по три и даже четыре машины.

_ Я ее тогда сразу приметила, — вспоминает о том времени

начальник лаборатории Елена Константиновна Борунова. — Ра­бота нелегкая, да и грязи хватает — краска все-таки, — а она ра­ботает легко, красиво. Залюбуешься!

Все новое, что внедрялось и могло приносить пользу в цехе, на заводе, всегда было по душе Марии Павловне. Летом 1959 го­да она по почину бригадира прядильной фабрики Вышневолоц­кого хлопчатобумажного комбината Валентины Гагановой добро­вольно перешла в отстающую бригаду. В короткий срок бригада догнала передовые.

Но по-настоящему ее рабочий талант проявился при выполне­нии личных планов. В январе 1964 года Мария Павловна Кулик обращается ко всем труженикам завода:

— Решила выполнить семилетку к 1 июля 1964 года. Буду выпускать продукцию только высокого качества, содержать свое оборудование в образцовой чистоте, а также передам опыт своей работы четырем аппаратчикам. Призываю всех лакокрасочников бороться за досрочное выполнение семилетнего плана.

Первыми ее поддержали подруги: , , . Следом откликнулись рабочие механического цеха. Более семидесяти процентов работников завода стали ее последователями в индивидуальном соревно­вании. Вызов «Свободного труда» соревноваться за досрочное выполнение семилетки приняли труженики завода «Победа рабочих».

Сколько тревог было у Марии Павловны! Она дала слово ра­бочего, слово коммуниста, а сдержать его было нелегко. То не хватало сырья, то тары. И тем не менее, выработка Марии Пав­ловны была такой, что кой у кого возникали сомнения: неужели Из Лсем известных машин можно «выжать» такое? Засомневалась и Мария Павловна. Ночами долго не могла уснуть — все трево­жила мысль: «А вдруг брак. Все труды насмарку...»

Утром узнавала: краска отличного качества.

95

Слово она свое сдержала, личный семилетний план выпол­нила на год восемь месяцев раньше срока.

Начинание позволило заводу почти на месяц раньше положенного выполнить общий план по выпуску красок эмалей, смол, лаков, белил и других изделий.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 года за успешное выполнение семилетки Мария Павловна Кулик была награждена орденом Ленина.

Начался новый этап в трудовой биографии страны — восьмая пятилетка. Мария Павловна вновь тщательно рассчитывает возможности.

— Чем объясняется мой успех? Работа, кажется, освоена до мельчайших тонкостей,— говорит она.— Постоянно держу маши­ну в чистоте и от сменщиков того же требую, тару готовлю за­ранее. На съем готовой краски трачу тридцать секунд. А дру­гие... Да, в этом все дело! Ведь они тратят времени в несколько раз больше! А что, если провести хронометраж моих рабочих операций, а потом поработать в паре с подругами в других сме­нах? Если они на каждую операцию будут тратить такое время, как я, выгода налицо.

В мае 1966 года на общем собрании смены первой попросила слово :

— Берусь ознакомить со своими методами работы аппарат­чиков-краскотеров всех смен. Обещаю выпустить сверх плана тысячу тонн краски.

Мария Павловна рапортовала о выполнении пятилетки за пол­тора года до ее окончания. Сверх плана она дала не 1 000, а 2312 тонн продукции. Следом за ней о досрочном выполнении пя­тилетки сообщили десятки ее последователей.

За выдающиеся успехи в выполнении заданий пятилетнего плана, внедрение передовых методов труда, достижение высоких технических и производственных показателей Президиум Вер­ховного Совета СССР Указом от 01.01.01 года присвоил Марии Павловне Кулик звание Героя Социалистического Труда. Сейчас ее возраст пенсионный, а она все такая же—-ни мину­ты покоя.

— Побольше бы таких людей производству, — говорит на­чальник цеха Николай Анатольевич Зажигин.— Кажется, прос­тая работница, знай свое дело и все. А Мария Павловна смотрит шире. План цеха и ее собственная норма — для нее одинаковы. Щедрое сердце и спорые руки Марии Павловны ценят не только на «Свободном труде». Когда Ивановский завод им. Батурина попросил прислать специалиста для пуска в эксплуатацию маши­ны по производству белил, послали . Собрались ав-

96

I

тпоитетные специалисты, из жен-и __ Она одна. Но именно она, не

лишних слов, продемонстри­ровала на новой машине четкую и спорую работу.

Размеренный шум цеха. Каж­дый" сосредоточенно занят своим де­лом. Случилось так, что прежде чем увидеть Марию Павловну, я долго наблюдал за работой ее то­варищей по бригаде.

Две ближние к входу машины об­служивает Вера Дмитриевна Рыби­на' Как ловко работает эта невысо­кая женщина. Одним движением левой руки подает пустой барабан. Быстро сбрасывает краску лопатой. Барабан наполняется — и неожи­данно легко откатывается.

Как челнок движется от маши­ны к машине аппаратчик-весовщик

Василий Алексеевич Белоусов. Нелегко все станки обслужить: запаковать краску и вес проверить, рабочее место от готовой продукции освободить — но он везде успевает.

Тут же рядом Анна Максимовна Калинина, Мария Констан­тиновна Кораблева, Августа Ивановна Малинина. Они могут рассказать о Марии Павловне многое. Она воспитала на «Сво­бодном труде» не менее семидесяти учениц. Здесь же работают и ее сын, дочь, сестра.

Хорошо сказала о Марии Павловне бригадир Елена Влади­мировна Горюшина: «Сама неразговорчивая, а других сагитиро­вать всегда сумеет».

Чем агитирует ? Может быть, своим знамени­тым доводом «нужно», который столько раз приходил на помощь еи самой и донести значение которого она, несмотря на неразго­ворчивость, великолепно умеет до других. Но, скорее всего, Ма-рия Павловна влияет на людей просто примером своей жизни, которая всем на заводе известна, так как у всех здесь на виду. Потом бригадир добавила: -—С такими людьми, как Мария Павловна Кулик, да и со сеи нашей бригадой, не только в работе — в жизни легко.

07

Н. Головатый

ЗЕМЛЯ ОТКРОЕТ СВОИ СЕКРЕТЫ

1.

Лето в разгаре. Но на склонах холмов трава уже местами давно повыгорела, да и вдоль обочин дорог стоит жухлая, слов­но бы неживая. Солнце палит нещадно, и от его немилосердных лучей тяжко сейчас всему живому.

«Ну и сушь», — думает Зинаида Дмитриевна, направляясь к машине. Она вглядывается в блеклое, будто вылинявшее от яр­кого солнца небо, досадует: «Хоть бы облачко где появилось...»

Едва уловимый порыв ветра доносит чуть горьковатый знако­мый запах обмолоченного хлеба с полей, откуда-то повеяло аро­матом свежего сена. Со стороны села, должно быть, с широкого пруда, потянуло легкой прохладой, а потом неожиданно запахло пересохшим тополиным листом, и Зинаида Дмитриевна вздохну­ла, снова подумав: «Даже листья сохнут от жары, знать, на сло­манной ветке...»

—  Куда повернем, Зинаида Дмитриевна?

—  Давай, Коля, по бригадам.

Машина фыркнула мотором и в клубах желтоватой пыли по­катила по проселку.

Шофер хорошо изучил подобные маршруты и знал, что пред­седатель колхоза обязательно наведается к комбайнам, потом на стройку — как там и что — и, главное, поговорит с людьми, при этом кого похвалит, кого пожурит, а кому и скажет: «Зайди опос-ля ко мне в контору».

Зинаида Дмитриевна ехала молча и, как обычно, погрузилась в свои бесконечные думы-заботушки. Они у председателя разные: одни скоротечные, быстро проходят, забываются; другие живут долго, безотвязно, не дают покоя даже по ночам. Она вспомни­ла свое выступление на одном из областных совещаний. Ей каза­лось, что тогда не нашла она достаточно убедительных доводов в споре с представителем «Облколхозпроекта», которого крити­ковала за устаревшие проекты жилых домов для села. Самые убе­дительные и неопровержимые доказательства своей правоты при­шли к ней позже, сейчас. Тогда, пожалуй, она излишне горячи­лась, волновалась, и потому многое осталось невысказанным. Пройдет несколько лет, мысленно продолжала она неокончен­ный спор, и нам, селянам, будет стыдно за те дома, что строим

98

ДЛЯ

колхозников по устаревшим

проектам. Неуклюжие кирпичные коробки с печным отоплением — за­чем они теперь деревне? Есть же у архитекторов и удачные образцы жилых строений — с поэтажным расположением комнат, с водяным отоплением. Такие дома удобны для сельской местности, красивы, уют­ны...

Внимание председателя привлек­ла вдруг полоска дыма, что стлался по земле у Боровиц, где зеленели молодые посадки.

—  Никак, горит? — встрепену­
лась Зинаида Дмитриевна, при­
стально всматриваясь в синеватую
полоску дыма.

—  Похоже, мальчишки подож­
гли, — подтвердил шофер опасения
председателя и развернул машину в
сторону пожара.

свежая зеленая трава,

Огонь до посадок еще не добрал­ся. Горел слоистый травяной под­стил, с треском вспыхивала и оку­тывалась почти бесцветным на солн­це огнем и легким синеватым дымком что у посадок вымахала по колено. Пахнуло гарью.

Минуту-другую Косарева смотрела на пожар. Она еще никог­да не видела, чтобы так споро и с таким треском горела обыкно­венная зеленая трава. Что же будет, если огонь переметнется на посадки? — ужаснулась она. От этой мысли ей стало не по себе. С таким трудом растили под Боровицами лес, сажали деревца, как капустную рассаду — каждое в отдельности, выдерживали настоящий бой с косарями, что каждый год, пока не поднялись молодые сосенки да лиственницы, вместе с травой сшибали са­женцы. Теперь они стоят вот вровень с человеком, и к ним с треском подползает огонь.

Зинаида Дмитриевна вышла из оцепенения и почти крикнула шоферу;

— Быстрей за трактором! Машину с водой!

Николай Павлович Горюнов не заставил себя ждать. Он, что азывается, мигом слетал на своем газике к трактору, и пока Ракторист прокладывал борозду, отделяя огонь от посадок, при-

99

мчался на другой, пожарной машине и принялся заливать водой трескучее пламя пожара. А Косарева не уходила до тех пор, пока огонь не утихомирился, укрощенный водой и свежевспаханными пластами земли.

2.

На этом месте некогда тоже шумел сосновый бор. Поэтому деревню, что стояла защищенной от злых ветров и суховеев ле­сом, назвали не зря Боровицами.

Но ветры пострашнее суховеев промчались над деревушкой, и лес в трудную пору послужил людям, отдав себя им всего, без остатка. Когда не хватало материалов, он шел на строительство, не было топлива, опять лес выручал. После войны там, где шумел старый сосновый бор, осталось голое место. Чахлую раститель­ность, что появилась здесь, скотина обходила стороной, а путная трава до поры до времени не приживалась. Зато вольготно было ветру. Он бесновался на пустоши, налетал вихрями, поднимал ввысь облака пыли и уносил прочь на хлебные да картофельные поля, постепенно подбираясь и к ним своей разрушительной силой.

Вырубка леса оголила водораздел, нанеся урон и речушкам. Глубокая и полноводная в прошлом Сара, не получая достаточ­но притока воды, обмелела, превратилась в жалкую речонку. А в колхозе труднее стало задерживать влагу на полях. Северо­восточный ветер гнал по широкой долине массы холодного воз­духа, сметая зимой с близлежащих холмов снег, а летом унося влагу и частицы верхнего плодородного слоя земли.

Зинаида Дмитриевна как опытный работник сельского хо­зяйства, как агроном, наконец, как председатель хорошо пони­мала, чем это грозит в ближайшие годы их колхозу, да и сосе­дям тоже, если вовремя не принять нужных мер, не поставить преграду на пути эрозии почвы. Своими мыслями, тревогой по­делилась она с людьми. Делала это обстоятельно, не спеша, об­думанно, хотя, если откровенно говорить, еще сама до конца не знала, что получится из ее затеи.

Идея возродить лес в колхозе пришлась всем по душе. Мечта о лесе, оказалось, давно жила, а может и не умирала, в каждом колхознике. И в одно прекрасное время, когда в колхоз привезли саженцы лиственницы, ели, сосны, люди дружно принялись за работу. Так на месте старого бора зазеленели робкие поначалу молодые деревца. Такие же посадки поднялись со временем и в широкой долине вдоль берега речки Сары.

100

Молодой лес поднялся уже, окреп и, как бы в награду людям а их труд, несет свою бескорыстную службу. Он манит прохла-3 « "дает приют мелкому зверю и птице. Под молодыми дерев­цами зреет летом ягода, а погожей осенью проглядывают из-под •павы и хвои шляпки грибов. Началась и главная служба леса: он уже заметно защищает поля колхоза от жестоких ветров, на­капливает и держит влагу. За это прежде всего и ценит лес Зи­наида Дмитриевна как агроном, как руководитель колхоза, ко­торый отдает свои знания, свой талант хлебороба людям, обще­ству. Любит она лес и просто, по-человечески, как все, как всякий русский. Когда речь заходит о лесе, Косарева с мягкой улыбкой, будто сожалея о чем, говорит: