Мой ХХ век. Воспоминания (стр. 17 )

Через два дня я выехал в Варшаву в сопровождении члена-корреспондента АН СССР (математика) и заместителя начальника Отдела многостороннего научного сотрудничества с социалистическими странами . В Варшаве нас встретили и вместе с другими делегациями разместили в одной из правительственных резиденций вблизи советского посольства. Это было очень удобно. Председательствовал на заседании директор Математического института Польской Академии наук профессор Чеслав Олех. Переговоры продолжались четыре дня, и был выработан «Договор об учреждении Международного математического центра имени Стефана Банаха по повышению квалификации научных кадров в Варшаве», состоящий из 15 статей, регламентирующих его деятельность[56].

Основной целью Центра являлось повышение квалификации научных кадров в наиболее актуальных областях математики и ее приложений. Предусматривалось, что для достижения этих целей Центр организует различные курсы, стажировки, семинары, симпозиумы, летние школы, коллоквиумы, научные конференции и другие встречи специалистов. Определение направления деятельности Центра, его научно-исследовательской и учебной программ возлагалось на Ученый совет, создаваемый участниками Договора.

Во время переговоров возникло только одно сложное обстоятельство: данный Центр, как и другие совместные учреждения, создавался в рамках многостороннего научного сотрудничества академий. Однако польская делегация внесла предложение рассматривать его как Международную организацию с участием любых стран под эгидой ЮНЕСКО. Это противоречило принципам Договора о многостороннем сотрудничестве и встретило возражения со стороны советской и других делегаций. Обсуждение этого вопроса заняло довольно много времени. В результате нашли компромиссное решение: в статье 4 записали, что «в работе Центра с согласия Ученого совета могут также участвовать математики из других стран».

Президент Академии наук СССР академик одобрил работу нашей делегации, выразил мне личную благодарность и пожелал успешной работы в новой должности. Пошутил, что мне все же не удалось «отвертеться» от должности директора ИНИОН.

Договор о создании математического центра вскоре был утвержден Президиумом АН СССР. Сотрудничество в рамках математического центра имени Стефана Банаха успешно развивалось, было весьма полезным. В его работе принимали участие многие видные математики социалистических стран. В их числе, в частности, были наши выдающиеся ученые академики , , и другие.

Глава шестая

НА ПОСТУ

ДИРЕКТОРА ИНСТИТУТА

Разработка программы действий

После возвращения из командировки в Польшу я полностью сосредоточился на подготовке к вступлению в должность директора Института научной информации по общественным наукам. Положение дел в Институте в общих чертах мне было известно. С работой Фундаментальной библиотеки по общественным наукам, входившей ныне в его состав, был знаком давно и обстоятельно: здесь написал и кандидатскую, и докторскую диссертации, работал и над другими публикациями.

В Институте знали о предстоящем моем назначении. Члены дирекции и близко связанные с ними сотрудники восприняли эту новость болезненно. Во мне видели работника аппарата, администратора, отнюдь не интеллектуала. Сравнивали с бывшим директором ФБОН членом-корреспондентом АН СССР , подчеркивали, насколько выгодно он отличался от меня. Такова была интрига, с которой предстояло столкнуться, придя в Институт. Правда, эти недоброжелатели, противопоставляя меня , не знали, что у нас были хорошие, дружеские отношения. Более того, назначение на должность директора ФБОН произошло не без моего участия. После событий 1949 г. (речь идет о борьбе против космополитизма) первым заместителем директора Института истории был назначен доктор исторических наук , человек весьма жесткий (академик был серьезно болен). Аркадий Лаврович взял управление Институтом в свои руки. После кончины Бориса Сидоров стал директором. Начались кадровые перестановки. Он освободил от должности заместителя директора. Ища поддержки, Виктор Иванович обратился в Управление кадров. Его положение усугублялось еще и тем, что в этот сложный период он потерял партийный билет. В партии его в тех условиях могли и не восстановить. Мои симпатии были полностью на стороне Виктора Ивановича. Я ценил его деловые качества, скромность и высокую порядочность. Человек оказался в большой беде. Пошел к академику , все ему рассказал и рекомендовал назначить директором ФБОН (должность была вакантна). Александр Васильевич отнесся к этому предложению с пониманием, он всегда стремился поддержать достойных людей, а Виктора Ивановича к тому же лично знал. Он сумел согласовать это назначение в инстанциях, и стал директором ФБОН.

О ситуации в институте я был информирован. Естественно, ведущиеся вокруг моей кандидатуры разговоры были неприятны. Однако 23-летний опыт работы в аппарате Президиума АН СССР вселял уверенность, что я достаточно подготовлен для работы в сложной обстановке. Участвуя из года в год в заседаниях Президиума АН СССР, многому научился, хорошо знал, какие требования предъявляются к директорам институтов, за что их критикуют, а за что и хвалят.

Работа в Президиуме АН привила широту взглядов на развитие науки, исходя из интересов общества в целом. Это качество в дальнейшем значительно облегчило мою задачу формирования информационной системы, отвечающей запросам широкого круга потребителей научной информации. Занимая должность заместителя главного ученого секретаря Президиума АН СССР, я хорошо знал положение во всех гуманитарных отделениях, разделял взгляды ученых на необходимость осуществления продуманного информационного обеспечения научных исследований. Считал справедливыми их претензии к слишком медленному развертыванию деятельности Института информации.

Мое назначение могло произойти не раньше середины февраля. Впереди был месяц, который следовало использовать для подготовки программы развертывания информационной системы института. Задача состояла в том, чтобы заинтересовать сотрудников постановкой новых вопросов, открыть перспективы дальнейшего развития института и на этой основе сплотить коллектив. Это был лучший способ покончить с интригами и расхлябанностью.

В январе и первой половине февраля у меня состоялись встречи со многими учеными. Прежде всего, я несколько раз беседовал с академиком . Очень помог мне обмен мнениями о направлении развития ИНИОН с академиками , , доктором экономических наук [57], членом-корреспондентом АН СССР и другими учеными. Много практических советов дал директор ВИНИТИ профессор . Ранее он работал в Президиуме АН СССР, и мы были знакомы. Одним из моих консультантов стал Юрий Островитянов — заместитель главного редактора журнала «Мировая экономика и международные отношения». Так постепенно начала складываться программа моей деятельности в должности директора.

15 февраля 1972 г. академик представил меня членам дирекции ИНИОН. Встреча была короткой. Петр Николаевич пожелал успеха в работе и уехал в Президиум АН СССР.

Первые пятнадцать дней я посвятил ознакомлению с работой всех информационных подразделений. В тот период в институте работали, включая и библиотеку, 1 доктор и 80 кандидатов наук. В семи реферативных отделах значилось 112 человек. В ряде из них числилось всего 5–6 научных сотрудников. Из многочисленных бесед с руководителями отделов было выделено наиболее существенное, записано, продумано и дополнительно включено в доклад, с которым я выступил на расширенном заседании Ученого совета Института. Наиболее полезные советы я получил от , , и . Заседание было
продолжительным, доклад произвел впечатление: в нем была развернута панорама развития Института не только в текущем году, но и на ближайший период, сформулирована задача сразу же приступить к подготовке макетов журнала «Общественные науки за рубежом», состоящего из 10 серий. Первые серии предполагалось издать уже осенью. Предстояло их общественное обсуждение в научных учреждениях Москвы, Ленинграда, Казани и других университетских городов. Одновременно необходимо было приступить к подготовке тематических реферативных сборников по наиболее актуальным вопросам социальных и гуманитарных наук.

Для большинства участников заседания оказалась неожиданной постановка вопроса об автоматизации информационных процессов на основе современной электронной техники. Рассказал о тех возможностях, которые открывает планируемая автоматизация.

Специально остановился на расширении комплектования Фундаментальной библиотеки зарубежной литературой, исходя из направлений информационной деятельности Института. Подчеркнул необходимость шире использовать в этих целях международный обмен книгами. Обратил также внимание на повышение полиграфического качества всех публикаций, и в первую очередь библиографических указателей литературы, издававшихся тогда самым примитивным способом на третьесортной бумаге.

В конце доклада подчеркнул, что необходимо приложить все усилия для завершения строительства нового здания Института к концу 1973 г. Только в новом здании перед Институтом могли открыться широкие возможности: он будет в состоянии обеспечить обществоведов комплексной и самой разнообразной информацией, сможет занять надлежащее место среди других институтов Академии наук СССР, оказывать влияние на развертывание информационной работы в академиях наук союзных республик. Заканчивая выступление, указал, что нам предстоит изучить опыт организации информационной деятельности многих стран и взять из него все полезное, проверенное временем, с учетом, конечно, нашей специфики.

Все основные положения доклада получили поддержку. В выступлениях заведующих реферативными отделами были и встречные предложения, звучала просьба о выделении штатных единиц и приглашении на работу квалифицированных научных работников и молодых специалистов. Без такого пополнения новые задачи были невыполнимы, что и было признано мной в заключительном слове. Обещал в ближайшие дни выделить для пополнения реферативных отделов сто штатных единиц, уже полученных из Президиума АН СССР.

После окончания заседания ко мне подошел — один из старожилов ФБОН, пользовавшийся большим авторитетом среди библиотечных работников, и порекомендовал быть осторожнее, обещая обеспечить Институт техникой и быстро закончить строительство здания. «Вы можете такими трудновыполнимыми обещаниями подорвать свой авторитет», — сказал он. Такая реакция меня только утвердила в правильности выбранного пути. Прожектерством я никогда не занимался и, давая обещания, опирался на уже обговоренную ранее поддержку в решении широкого круга технических, строительных и других проблем.

Новое здание

Первое посещение строящегося для Института нового здания около станции метро «Профсоюзная» оставило у меня удручающее впечатление. Сторож сказал мне, что в здании находятся несколько рабочих. Решил разыскать их и побеседовать. Однако эта попытка оказалась тщетной: обошел все три этажа (местами с риском сломать ногу или свернуть шею), но никого не нашел. Кругом валялись исковерканные части металлических конструкций, кирпичи, окаменевший цемент, различный строительный хлам. Толстый слой пыли покрывал бетонные перекрытия. Местами в них зияли угрожающие провалы. На третий этаж вместо лестницы были довольно небрежно настелены доски, которые скрипели и прогибались. Когда поднялся, то увидел огромное пространство. В потолке были вмонтированы большие фонари для естественного освещения, закупленные в Финляндии, часть из них была разбита. Падающий сверху свет обнажал эту неприглядную картину. Снаружи здание выглядело не лучше. Облицовка его белым песчаником еще не начиналась. Правда, материал был завезен и, по-видимому, давно. Многие деревянные ящики с плитками уже успели развалиться. Это была типичная картина долгостроя, начатого еще в 1964 г. За 8 лет было вложено менее половины средств, предусмотренных сметой.

Стало ясно, что только очень большие усилия могут изменить картину строительства. Без помощи партийных органов сделать это было невозможно. Обратился к секретарю Московского городского комитета партии по вопросам строительства с просьбой меня принять. На встречу он пригласил управляющего первым домостроительным комбинатом . Я рассказал о ситуации со строительством и подчеркнул, что выполнить поставленные задачи о развитии информационной деятельности без материальной базы невозможно. Установленный срок ввода здания истек, а строительство движется черепашьими шагами.

Выслушали меня очень внимательно, и Николай Александрович обещал оказать всемерную помощь. Он предложил в очередной понедельник провести на стройке оперативное совещание с участием всех ответственных за строительство руководителей. Разговор на «оперативке» был острый и весьма результативный: через десять дней число строителей было доведено до 400 человек. Работа шла и внутри здания, и снаружи. Вокруг здания выросли «леса» из железных труб. Началась облицовка стен белыми плитками. Внутри шел монтаж перегородок и подвесных потолков. Особенно быстро продвигались работы в восьми книгохранилищах. Было специально задумано начать перемещение книжных фондов в книгохранилище до окончания строительства и приемки здания в эксплуатацию. «Оперативки» на стройке продолжались. На них подводились итоги сделанного за прошедшие неделю или две, ставились очередные задачи. Часто разгорались горячие споры на «специфическом» языке строителей. Еще два или три раза в них принимал активное участие , что имело решающее значение для наращивания объемов и темпа работы.

В строящемся здании на очереди был монтаж электрооборудования, многочисленных светильников и другой техники. Прораб стройки М. Онифатор обратил мое внимание, что все это оборудование должен поставлять заказчик в сроки, диктуемые строителями. Для меня это была неожиданная и неприятная новость. Выяснилось, что в 1971 г. Институт не сделал в «Центр-академснаб» соответствующей заявки. Если заказчик своевременно не поставляет оборудование, то большинство строительных работ прекращается. Допустить подобное было невозможно. Я невольно вспомнил предупреждение . Выход был один — идти к , начальнику «Центракадемснаба». С ним у меня были давние хорошие отношения, и я имел основания рассчитывать на его помощь. Виктор Нифонтович был известен как ас в деле снабжения. Его знали в Госплане и Госснабе СССР, во многих министерствах. принял меня очень по-доброму, расспросил о всех делах и, не медля, по селектору вызвал в кабинет всех начальников управлений и отделов. Пришло человек двадцать. Виктор Нифонтович начал с вопроса: «Вы все знаете Владимира Алексеевича?» Участники встречи закивали головами. «Вопрос в следующем, — продолжил он: — Институт не заказал на 1972 г. поставку различного оборудования. Владимир Алексеевич в этом не виноват. Необходимо помочь. Прошу безотлагательно осуществить соответствующие поставки. Отказ исключается». Я вздохнул свободно — слово Виктора Нифонтовича для подчиненных было законом. Институт действительно получил в установленные сроки
все недостающее оборудование. Угроза задержки в строительных работах отпала.

Со стороны руководства Академии и начальников управлений и отделов аппарата Президиума АН СССР все мои начинания неизменно получали поддержку. Миллионщиков способствовал расширению штатов Института, академик внимательно рассматривал все вопросы, связанные с финансированием, включая валютные средства для закупки зарубежной научной литературы. Управляющий делами Чахмахчев оказывал помощь в решении хозяйственных дел, во вступление сотрудников в жилищно-строительные кооперативы и т. д. В период становления ИНИОН все это было очень важно, помогало преодолевать трудности, быстро решать многие вопросы.

Первые итоги обнадеживают

Подходил к концу 1972 г. — настало время оглянуться на пройденный путь и подвести итоги. Сделано действительно было немало — это признавали и в Институте, и за его пределами. Прежде всего отмечу публикацию 37 реферативных сборников по различным актуальным проблемам общественных наук и издание первых макетов нескольких серий реферативного журнала (РЖ) «Общественные науки за рубежом». Тем самым было положено начало созданию системы информационных изданий ИНИОН. В процессе их подготовки пришлось решать немало методических и методологических проблем. В их число входили отбор литературы для реферирования, примерный размер самого реферата и принципы его составления. Главное требование к реферативной информации в области общественных наук состояло в том, чтобы реферат содержал основной ход рассуждения автора статьи или монографии, логику исследования, мировоззренческий элемент и основные выводы. Эти вопросы неоднократно обсуждались в Институте. Правильность разработанного подхода к составлению рефератов проверяли на основе реакции потребителей информации. Именно поэтому при подготовке к изданию РЖ и было решено сначала опубликовать макеты, обсудить их и только после этого приступить к изданию.

Осенью 1972 г. Институт начал избирательное распространение информации на основе зарубежных журналов. Здесь мы воспользовались опытом ВИНИТИ. Институт получил мощный «ксерокс», позволявший ежедневно копировать до десяти тысяч страниц. Было решено предложить членам АН СССР, входящим в состав гуманитарных отделений, отобрать из разосланного им списка журналов до 30 наименований, которые их интересуют. Собрав такие сведения, специально созданный для этих целей сектор приступил к работе. Технология ее состояла в следующем: на второй или третий день после поступления в библиотеку соответствующих журналов с их оглавлений снимались копии и рассылались ученым, которые отмечали заинтересовавшие их статьи и возвращали оглавления в Институт. Через неделю или десять дней они получали копии статей. В результате ведущие ученые и работавшие вместе с ними сотрудники стали знакомиться с зарубежными журналами, не посещая библиотеку, подбирать досье для очередных исследований и т. д. Эта форма информационного обеспечения была воспринята с большим удовлетворением. Институт стал получать много благодарностей. Как-то через год в Президиуме АН СССР ко мне подошел академик-секретарь Отделения литературы и языка и сказал: «Я продолжаю регулярно получать статьи, что очень хорошо. Поначалу думал, что Институт с этим не справится — ведь поток запросов очень велик». Академик-секретарь другого отделения — исторического — в разговоре со мной подчеркнул, что для него важно не только получение статей, но и просто регулярное ознакомление с оглавлениями журналов, по которым он может судить о направлениях исследований вообще и о научных интересах известных ему зарубежных ученых в частности. «Это очень помогает в работе», — сказал он.

За девять месяцев разительные изменения произошли на стройке: здание оделось в белый камень и выглядело очень нарядно. Внутри были установлены перегородки, велись малярные работы, настилался паркет, монтировались светильники, на третий этаж вела широкая лестница, выложенная мраморными плитами. Особо отмечу, что книгохранилища, как и было обещано, были готовы к расстановке в них книг. Во всем этом была заслуга и коллектива ИНИОН: несколько субботников по уборке помещений от строительного мусора оказались очень результативными. Сотрудники Института осуществили навеску нескольких тысяч полок в книгохранилищах. Утвержденная на 1972 г. смета строительно-монтажных работ в размере 2 миллионов рублей была выполнена, что в пять раз превысило объем работ, осуществленных в 1971 г.

Строительство здания Института опережало приведение в порядок территории, задерживались работы по обеспечению электроснабжения Института по постоянной схеме (прокладка кабелей и др.). Сооружение технического бассейна, необходимого для охлаждения кондиционеров, не было еще начато. Дело это осложнялось тем, что на месте будущего бассейна находился внушительный холм. Требовалось его срезать и вывезти сотни тонн грунта. Приходилось ждать весны.

Не был решен еще один важный вопрос — обеспечение Института и его библиотеки специализированной мебелью (столы, шкафы, полки, стеллажи, каталожные шкафы и т. д.). Было очевидно, что все это оборудование к концу 1973 г. должно уже находиться в Институте. Его сборка и расстановка потребует два-три месяца. Следовательно, форсируя окончание строительных работ, необходимо думать и об этом.

За помощью я обратился к Президенту АН СССР академику . Всю мебель и библиотечное оборудование целесообразно было закупить в Финляндии. Мстислав Всеволодович внимательно выслушал, отметил, что ценит мои усилия, и обещал проблему с мебелью решить. Им было направлено в Госплан СССР мотивированное письмо с просьбой выделить ИНИОН целевым назначением 500 тысяч инвалютных рублей для закупки в Финляндии специализированной мебели.

Такая возможность у Госплана СССР была в связи с мировым энергетическим кризисом и появлением «нефтедолларов». Обращение Мстислава Всеволодовича поддержал секретарь ЦК КПСС . В моем присутствии он позвонил по «вертушке» председателю Байбакову, и тот обещал указанную сумму выделить, что в переводе на доллары составляло более 900 тысяч. Тут же Петр Нилович позвонил председателю Государственного комитета по науке и технике академику , сказал, что у него на приеме , и попросил оказывать ИНИОН содействие в оснащении электронной, множительной и другой техникой. Отметил, что Институт развивается успешно и заслуживает поддержки. Это была двойная удача. Деньги Министерству внешней торговли были переведены, и вскоре соответствующее управление заключило контракт с финской фирмой «Мартелла» на поставку ИНИОН в 1973 г. библиотечной и другой мебели.

Деловые контакты с продолжались и в 1973 и в1974 гг. Он интересовался развитием Института, просматривал новые информационные издания, высказывал свои рекомендации, которые были весьма полезны. В нескольких случаях Петр Нилович оказал Институт помощь в получении дополнительных валютных средств и различной техники. Я был благодарен Петру Ниловичу за внимание к Институту. Он неоднократно говорил, что следует изучить опыт работы зарубежных информационных центров, использовать все передовое, а с его стороны Институт будет пользоваться неизменной поддержкой.

Осенью 1974 г. Демичева назначили Министром культуры. Заменил его в качестве секретаря ЦК КПСС по идеологическим вопросам . С ним установились хорошие отношения, он ценил работу Института, читал его издания, но все мои обращения об оказании помощи оставались тщетными. Обычно он говорил: «В этом году ничего сделать нельзя – валютные средства уйдут на закупку зерна». Ту же фразу повторял и на следующий год.

Я забежал в моих воспоминаниях несколько вперед, что считаю в данном случае вполне оправданным, и следовало бы здесь поставить точку. Однако в моих руках оказалась книга Георгия Арбатова «Человек системы», в которой автор дает резко отрицательную характеристику , да еще и в грубой форме. Слова Арбатова приводить не буду. Если читатели заинтересуются, то могут взять в руки его книгу – страницы указаны[58]. Кстати, в начале книги автор пишет, что не собирается сводить «задним числом счеты с людьми, которых… не любил»[59]. Заявление весьма обязывающее. Выпад против Демичева говорит об обратном.

Так охарактеризовать высказывания Арбатова позволяют не только неоднократные встречи с Демичевым, мои личные впечатления, но известное мне отношение к нему академиков , , и других ученых. Упомяну, что академик жалел, когда Демичев перешел из ЦК КПСС на другую работу. К Академии наук СССР он относился с вниманием, шел навстречу поступавшим из Академии обращениям и просьбам[60].

Скворцов – известный специалист в области культурологии – помощник на протяжении более 20 лет в беседе со мной отметил: «Многие, кто встречался и беседовал с , подчеркивали его эрудицию. И это не было случайным: он проявлял постоянный интерес к научной и технической информации».

Возвращаюсь к воспоминаниям, касавшимся текущих дел. В декабре в составе делегации ГКНТ, возглавляемой заместителем председателя Комитета, я выехал в Финляндию на празднование очередной годовщины ее независимости. Предусматривалось, кроме Хельсинки, посещение городов Тампере и Турку. Почти все члены делегации выступали с докладами. Я прочитал доклад о развитии общественных наук в СССР в университете г. Турку. Во время пребывания в Хельсинки попросил руководителя делегации предоставить мне один день для посещения фирмы «Мартелла», ознакомления с одним из ее заводов и переговоров об ускорении поставки мебели. И вот тут произошел поначалу довольно неприятный инцидент. Возможно, я недостаточно четко изложил мою просьбу, но, скорее всего, был неправильно понят. Короче говоря, мое намерение стало известно советскому торгпредству, и там кто-то решил, что я собираюсь заключать контракт с фирмой «Мартелла», которая к тому же была частной, а не государственной. Меня заподозрили в стремлении получить комиссионные. Кому пришла в голову такая нелепая мысль, не знаю. Любой сотрудник торгпредства должен был знать, что ни при каких обстоятельствах я не мог распоряжаться государственными деньгами, не мог нарушить монополию внешней торговли. Пошел к послу и все ему рассказал. Он меня понял, посмеялся, позвонил торгпреду и порекомендовал разобраться в действиях его сотрудников. Посещение фирмы состоялось, было полезным, удалось договориться о сокращении сроков поставки мебели и библиотечного оборудования. В торгпредстве нашли копию контракта и принесли извинения.

Книги двинулись в поход

С ноября 1972 г. в Институте началась подготовка к предстоящему переезду в новое здание. Обсуждались многие вопросы. Здание было спроектировано и строилось для библиотеки. Теперь в него въезжали Институт и библиотека. Поэтому правильному распределению помещений придавалось большое значение. Приоритет был отдан библиотечным подразделениям. Часть реферативных отделов оставалась в старом здании на ул. Димитрова. План размещения следовало разработать и утвердить заранее. Это позволяло каждому отделу ИНИОН планировать переезд и организацию работы в новом здании с учетом предусмотренных для него помещений.

Большая подготовительная работа к переезду проводилась Отделом научных фондов во главе с его заведующей . В отделе были разработаны научно-методические документы, определяющие организацию библиотечного фонда в новом здании. На время переезда обслуживание читателей из основного хранилища было решено не прекращать. Работу по перемещению книжных, журнальных и газетных фондов, которая была произведена в сжатые сроки, можно с полным правом назвать уникальной. Все было задумано так: в специально изготовленные ящики, соответствующие по размеру одной книжной полке в новом хранилище, закладывались книги. В новом хранилище книги из него расставлялись на заранее определенную полку. При этом для старых фондов использовалась существовавшая схема классификации, а новые книжные поступления было решено расставлять по форматно-хронологической порядковой системе. В процессе перевозки фондов проводились их проверка, сортировка, санитарная обработка и т. д. Трудоемкость этих процессов очевидна: сотрудники Отдела научных фондов, прямо скажу, осуществили в тот период титаническую работу.

Первоначально планировалось для перевозки книг использовать автотранспорт Академии и пригласить бригаду грузчиков. Однако моему заместителю по общим вопросам удалось договориться с командованием дивизии МВД об оказании помощи в перевозке книг на основе взаимных шефских услуг. Это резко упростило и ускорило все дело. В наше распоряжение каждый день выделялись два грузовых автомобиля и взвод солдат. Они грузили ящики в автомашины, перевозили и разгружали в новом хранилище. В обязанности Института входило накормить солдат обедом. Институт оказывал дивизии различные полиграфические и информационные услуги. Известно, что в жизни все абсолютно гладко не бывает. Мы радовались, что перевозка книг осуществляется быстро, сохранность обеспечивается и Институт несет минимальные затраты. Однако в середине 1973 г. командование дивизии, ссылаясь на указание «сверху», прекратило эти работы. Помог мне и на этот раз Петр Нилович Демичев: по его просьбе работы по перевозке возобновились и продолжались до перебазирования всех фондов. Хочу специально отметить, что до мая 1974 г., когда начался общий переезд в новое здание, читальные залы в ФБОН были открыты, читатели могли получать книги и из нового книгохранилища. Знатоки библиотечного дела утверждали, что им неизвестно, чтобы где-либо таким образом перемещались многомиллионные фонды из одного здания в другое. Сказалась хорошо продуманная и четко организованная работа. Этот несомненный успех, прежде всего, заслуга и ее коллектива.

Перебазирование книг, находившихся в «спецхране», было задержано до перезда Института в новое здание. Это было сделано в целях обеспечения сохранности этих фондов — своего рода «перестраховка». Заведующая Отделом «спецхрана» , используя уже накопленный опыт, успешно обеспечила перевозку фондов на тех же военных машинах. Следует отметить, что были перевезены книги не только из основного хранилища на ул. Фрунзе, но и из 11 подвалов (к счастью, сухих), где они хранились и не были «законсервированы». Читатели могли получать из этих подвалов книги, но только с задержкой на один день.

Переезд в новое здание

В 1973 г. мои усилия как директора Института были подчинены решению трех основных задач: дальнейшему развитию информационной системы, контролю за завершением отделочных работ в новом здании и подготовке всех подразделений к переезду и размещению в нем. Решением первой задачи были заняты мои заместители и . На их плечи легла большая работа по контролю за качеством информационных изданий, за выполнением плановых сроков, по связям с читателями. В период становления информационной системы требовалось постоянно сверять, насколько наши издания отвечают научным потребностям специалистов. Вслед за журналом «Общественные науки за рубежом» была обеспечена подготовка макетов семи серий журнала «Общественные науки в СССР». Их обсуждение показало, что журнал будет востребован читателями: к нему проявили интерес и научные работники, и преподаватели высшей школы, и другие читатели. Особенно много для становления РЖ сделали заведующие отделами Кузнецова, , и .

Значительно увеличилась публикация других информационных изданий. Число библиографических указателей литературы было доведено до 29. Качество их резко улучшилось: внешне они стали привлекательными, библиографические описания набирались на пишущих автоматах, появились авторские и предметные указатели, что облегчало поиск необходимой читателям литературы. Вокруг реферативных отделов начал складываться коллектив внештатных авторов, что облегчало подготовку рефератов и обзоров, особенно на основе литературы, публикуемой на редких языках. Этот факт свидетельствовал о росте интереса к деятельности ИНИОН.

В 1972–1973 гг. в реферативные отделы было зачислено почти двести новых научных сотрудников. Многие из них хорошо владели английским, французским и немецким языками. Было создано несколько новых отделов: государства и права, языкознания, литературоведения, экспресс-информации. Вопреки прогнозам некоторых лиц, из Института не был уволен ни один сотрудник — всем нашлась работа. Происшедшие за два года изменения почувствовал весь коллектив. Резко возрос интерес к работе, радовали достигнутые результаты и их положительная оценка потребителями информации.

В декабре 1973 г. строители были готовы сдать здание в эксплуатацию. Собралась большая комиссия по его приемке, состоящая из представителей многих районных служб (пожарная охрана, санинспекция, энергетики и т. д.). В здании оставались существенные недоделки, но строители клялись, что до марта они будут устранены. На меня оказывалось большое давление — подпись директора была решающей. Однако я выдержал этот напор и акт о приемке здания в эксплуатацию при наличии недоделок подписать отказался. Было ясно — если подпишу акт, то затем придется ходить за строителями и упрашивать их завершить те или иные работы. Предпочтительнее представлялось обратное — пусть строители ходят за мной и доказывают, что все недоделки устранены. В МГК КПСС на имя начальник строительного треста написал жалобу. Обвинял меня в срыве выполнения трестом годового плана. Однако это не помогло — нашлись силы, меня поддержавшие. В течение января и февраля 1974 г. строители вынуждены были интенсивно продолжать работы и устранили все недоделки.

Только после приемки здания в эксплуатацию мы получили возможность заняться сборкой финской мебели, которая в упакованном виде уже находилась в здании. Дело это было кропотливое и трудоемкое. Фирма «Мартелла» командировала нам в помощь трех квалифицированных мастеров со специальным оборудованием. Они обучили бригаду сборщиков из числа сотрудников Института, которая в течение трех месяцев занималась этой работой. Бригаду возглавил главный библиотекарь . Пришлось собрать более 100 шкафов, четыреста читательских столов, сотни полок, стеллажей и другую специализированную мебель. Общее руководство сборкой и расстановкой мебели, в соответствии с планом, утвержденным дирекцией, осуществлял заведующий сектором комплексной механизации . Это было очень большое и важное дело.

Переезд с ул. Фрунзе в новое здание начался в мае 1974 г. Руководила им заместитель директора . В первых числах июня Институт был уже готов к открытию. Большинство помещений получили библиотечные подразделения. Главный читальный зал был рассчитан на 110 читателей. В нем находилась многочисленная справочная литература открытого доступа. Рядом был расположен зал для чтения газет и журналов. В этих залах на специальных стендах демонстрировались журнальные и книжные новинки. Две большие комнаты были отведены справочно-библиографическому кабинету, руководимому — признанным знатоком книги. В этом кабинете находились библиографические и справочные издания почти из 100 стран мира. Библиографический отдел был размещен в трех больших помещениях. Наряду с двумя читальными залами, было открыто пять читательских кабинетов по философии, истории, экономике, литературе социалистических стран, государству и праву и материалам ООН, включая ее специализированные организации. Эти кабинеты предназначались для старших научных сотрудников. В каждом кабинете был размещен фонд научной литературы, пользовавшейся наибольшим спросом читателей.

Открытие нового здания ИНИОН произошло 7 июня 1974 г. Все сотрудники пришли празднично одетые. Приехали вице-президент АН СССР академик , многие ученые, строители, представители организаций Черемушкинского района. К сожалению, не смог присутствовать секретарь МГК КПСС по строительству — какие-то неотложные дела его задержали.

Сотрудники Института и гости собрались в вестибюле перед парадной лестницей, ведущей на третий этаж. Я обратился ко всем собравшимся с кратким приветственным словом. В моих архивах нашел его текст и решил, что будет интересно частично его воспроизвести: