Мой ХХ век. Воспоминания (стр. 24 )

В условиях перехода к рынку жизнь ставила перед учеными-экономистами и практиками огромное число новых вопросов. Готовых решений, разумеется, нельзя было найти в зарубежной литературе, но осмысление накопленного на Западе и в Восточной Европе опыта социально-экономических преобразований могло стать базой для поиска нужных ответов применительно к нашей стране. Многие ключевые проблемы экономических реформ получили отражение в информационных потоках, исходивших из ИНИОН. Это вопросы управления (как на уровне отдельной фирмы, так и народного хозяйства в целом), проблемы кредитно-денежной и налоговой политики, развития предпринимательства, совместных предприятий (сп), антимонопольной политики и антикризисного регулирования. Не только специалистам, но и всему населению необходимы были знания о рынке, причем о различных сторонах его функционирования. Полезными оказались информационные материалы, отражавшие различные подходы к проблеме общественного выбора социальных приоритетов, экономической эффективности и т. д. Социальная защита населения стала одной из самых острых проблем общества, но в то же время обнаружилась недостаточная подготовленность как науки, так и практики для ее решения.

В системе информационных изданий ИНИОН важное место стало отводиться подготовке материалов, посвященных демократизации общества, созданию правового государства, проблемам федерализма. Интерес к перечисленным темам был весьма высок, и их освещение с учетом международного опыта приобрело не только познавательное, но и большое практическое значение.

Одним из важнейших направлений научно-информационной деятельности Института стало изучение проблем приватизации экономики. С одной стороны, это было велением времени, а с другой — отвечало моим научным интересам. В рамках этого направления был подготовлен и опубликован цикл научных работ, посвященных рассмотрению различных аспектов приватизации, выявлению общих и специфических условий и закономерностей приватизации в странах с развитой рыночной экономикой и в странах с экономикой переходного типа. В 1992 г. под моей редакцией вышли в свет два сборника обзоров: «Приватизация государственных предприятий на Западе: концепции и практика» (части I и II, общий объем около 30 п. л.), а также отдельный сборник «Приватизация государственных предприятий: зарубежный опыт» (объем 7 п. л.).

В первой половине 90-х гг. я неоднократно выступал на страницах периодической печати с публикациями, касающимися сравнительного изучения опыта приватизации в различных странах с проекцией этого опыта на российскую специфику. Достаточно упомянуть лишь одну из статей под названием «Приватизация по-российски: расчеты и просчеты», появившуюся в русском и английском изданиях журнала «Россия: экономика и политика» (№ 1 за 1995 г.) и посвященную подведению итогов ваучерного этапа массовой приватизации. Моя оценка ваучерной приватизации была резко отрицательной: она преследовала, прежде всего, политические, а не экономические цели, было допущено огромное число различных нарушений. Это была не продуманная реформа, а разбазаривание государственной собственности, способствовавшее обогащению представителей теневой экономики, директорского корпуса, правящей элиты. Достаточно сказать, что предприятия приватизировались по остаточной стоимости (в ценах до 1992 г.) в условиях безудержной инфляции. Если говорить грубо, то фактически «задарма».

В 1996 г. в ИНИОН был опубликован сборник обзоров и рефератов «Франция: приватизация продолжается», который открывался моим вводным очерком «Приватизация: глобальные тенденции и опыт Франции». Тираж сборника был небольшой — 300 экземпляров, он разошелся в считанные дни. На мой вводный очерк обратил внимание главный редактор журнала «Мировая экономика и международные отношения» профессор . С моего согласия очерк был перепечатан в двух номерах журнала, что говорило о его научном значении. В том же году я получил в связи с этой публикацией письмо от директора «Дома наук о человеке» в Париже профессора Мориса Эмара. Он писал: «Я счастлив узнать, что коллективная работа “Франция: приватизация продолжается”, открывающаяся написанным Вами большим исследованием, так быстро опубликована… Поздравляю и благодарю Вас за выполненную работу». Прочитать эти строки было приятно.

Начало 90-х годов ознаменовалось резким поворотом в судьбе российской социологической науки. После многих лет опалы социологи открыто приступили к разработке теоретических основ отечественной социологии. В стране получили развитие такие относительно новые отрасли знания, как политическая социология, социология образования и общественных движений, военная социология. Внимание специалистов было сосредоточено на изучении реальной динамики социальных процессов и развития социологической теории.

Поскольку социально-экономические перспективы развития России связаны с углублением экономической реформы, то прикладная нацеленность отечественной социологии стала приоритетной тенденцией ее развития. Значительные теоретические и практические результаты были достигнуты в изучении причин социальной напряженности и конфликтов в обществе. Одной из основных форм «практической» социологии в России стали опросы общественного мнения. Возник заметный интерес к результатам таких опросов как среди населения, так и в правительственных структурах.

В этих условиях ИНИОН стремился ввести в научный и информационный оборот российской социологии научные теории и подходы, разработанные в последние 10-15 лет. Прежде всего это относилось к анализу социальных изменений и трансформаций цивилизационного характера, получивших развитие в 80-90-е годы.

Лаборатория социологии ИНИОН сделала упор в своей деятельности на информационную и научно-аналитическую обработку новейшей литературы. В этой связи следует указать на такие научно-аналитические издания, как «Социологические теории модерна, радикализованного модерна и постмодерна» и «Современные социологические теории общества» (1996).

В России стала развиваться эмпирическая социология. Содержание и динамика общественного сознания, ценностно-нормативные ориентации различных групп населения, национальные и этнические стереотипы, проблемы труда, быта, семьи, здоровья, социальные аспекты развития личности – вот далеко не полный перечень тем, по которым ИНИОН стремился дать обобщающую информацию.

Первая половина 90-х годов – период подъема и расцвета политической науки в России. Настал «звездный час» политологии, возникла практическая в ней потребность, ибо достижения политологии оказались необходимыми для решения насущных задач сегодняшнего дня. Получили распространение работы, посвященные методологии, теории и истории политической науки, политическим институтам и процессам.

ИНИОН становится одним из основных центров информационного обеспечения политической науки. К этому времени в Институте уже было издано несколько сотен политологических сборников, научно-аналитических обзоров, рефератов, переводов. Отечественная наука, в первую очередь ученые Российской академии наук и преподаватели высшей школы, с помощью Института как бы открыли для себя мировую политологию ХХ столетия. Теория и методология политической науки, национальные школы политологии, проблемы политической культуры и политических систем, воззрения крупнейших политических деятелей Запада, история русской политической культуры и политической мысли — эти и многие другие темы находились в центре внимания ученых Института.

При подготовке материалов по политологии и политической культуре особое внимание стало уделяться исследованию процессов функционирования политических систем и институтов в центре и на местах, взаимодействия правительств с политическими фракциями в парламентах, массовых демократических движений и другим проблемам, особенно остро обозначившимся в нынешней России.

Политологи Института установили контакты с органами государственной власти, политическими партиями и общественными движениями. В условиях, когда происходил поиск путей дальнейшего развития страны, опыт европейских политических партий, действовавших в устоявшейся демократической системе, чрезвычайно важен. Речь шла не о копировании этого опыта, а об эффективном использовании при учете особенностей российского менталитета.

В рамках отдела стран Западной Европы, который после ухода возглавила , группа специалистов подготовила серию материалов, охватывающих все многообразие идейных, общественных и политических течений Западной Европы. Одно из этих изданий было подготовлено в преддверии Всемирного конгресса политических наук, состоявшегося в Берлине в августе 1994 г., и получило высокую оценку его участников.

В 1995 г. начался выпуск аналитических материалов, посвященных проблемам отечественного и зарубежного федерализма. В этой серии вышли в свет следующие издания: «Федеративное устройство России: история и современность», «Основы правового статуса национальных меньшинств в РФ», «Современный федерализм: сравнительный анализ», «Бюджетный федерализм: опыт развитых стран», «Конституционные гарантии целостности федерации в зарубежных странах». Всего было опубликовано свыше 30 подобных изданий.

Важное развитие получила наука о культуре — культурология, которая, в сущности, является наукой молодой. Признание культурологии в качестве самостоятельной отрасли гуманитарного знания и введение ее в качестве специальной дисциплины в систему российского гуманитарного образования сделало особенно актуальным научно-информационное обеспечение изучения мировой культурологической мысли, теории и истории цивилизации, освещение истории культуры России и русского зарубежья. ИНИОН видел свою задачу в научно-информационном обеспечении всего культурологического поля. Новое направление в работе Института возглавил мой заместитель профессор Лев Владимирович Скворцов.

В проводимых в стране исследованиях в области гуманитарных наук осуществляется анализ как современных социокультурных процессов, так и истории мировой культурологической мысли. Признание культурологии в качестве самостоятельной отрасли науки, введение ее в качестве специальной дисциплины в систему российского гуманитарного образования, сделали особенно актуальным информационное освещение истории культуры России и русского зарубежья. Методология этих наук требует, чтобы в культуре не искали ни первого, ни последнего слова, - диалог культур не должен иметь границ.

Для успешного развития информации в области культурологии важно было получить поддержку Министерства культуры Российской Федерации. В этих целях я встретился с тогдашним министром культуры и рассказал о наших начинаниях и о дальнейших планах. Евгений Юрьевич ранее был ректором Литературного института и хорошо знал и ценил информационную деятельность ИНИОН. Найти с ним общий язык было очень просто. обещал и финансовую поддержку со стороны Министерства, но сложное финансовое положение в стране в 1992–1993 гг. не позволило это сделать.

ИНИОН стремился создать не только продуманную систему информации в области культурологии, но и дать толчок развитию соответствующих исследований, обеспечить их подъем на уровень современной мировой научной мысли. Важным шагом на пути решения этих задач стала утвержденная Ученым советом перспективная научно-информационная программа, получившая название «Лики культуры». При ее разработке учитывалось, что курс культурологии стал вводиться в высших учебных заведениях России. Определяющую роль в реализации программы сыграло сотрудничество Института с издательством «Юрист», которое обеспечило финансовую поддержку издания и осуществило оперативный выпуск томов этой серии на высоком полиграфическом уровне. Уже в 1995 г. вышли первые восемь томов серии, среди них: М. Вебер «Избранное. Обзор общества», К. Манхейм «Диагноз нашего времени», Э. Трельч «Историзм и его проблемы» и другие.

Серия «Лики культуры» была с огромным интересом встречена и в академической среде, и в средствах массовой информации. Отмечалось, что она содействует восстановлению разорванных духовных связей, знакомству российского читателя с сокровищницей мировой культурологической мысли. Издания серии вызвали интерес у президента РАН академика . Однажды я даже получил замечания за несвоевременное ознакомление его с вновь вышедшими томами. В последующие годы серия пополнилась другими изданиями, вызвавшими живейший интерес у российской читательской публики.

Одной из центральных задач Института оставалось проведение научно-информационной и исследовательской работы по обобщению исторического знания. Исследователям, преподавателям, аспирантам, студентам и всем другим заинтересованным лицам предоставлялась научная информация практически по всему полю исторической проблематики: методологии истории, отечественной истории, международным отношениям, истории стран Западной Европы, Америки, Азии и Африки.

На протяжении 90-х годов Институт подготовил серию брошюр, озаглавленную «Из истории российского предпринимательства». Опубликованы работы о династиях российских предпринимателей Кокоревых, Солдатенковых, Мальцевых, Кнопов, Поляковых и других, в которых раскрывается их вклад в становление и развитие отечественной промышленности. Упомяну также издания ИНИОН по истории меценатства, уникального национального явления, связанного в первую очередь с ростом самосознания в русском обществе, игравшего заметную роль в распространении идей европейской общественной мысли, науки, литературы и искусства.

ИНИОН выступил одним из пионеров научно-информационного обеспечения и изучения истории российского зарубежья. В таких работах, как «Российское зарубежье и родина» (1994), «Российская эмиграция в Великобритании» (1995) и др., собран значительный материал о российской диаспоре. Во многом по-новому ставятся вопросы о численности выходцев из России за рубежом, показана общественная жизнь русских колоний. Приведенные в обзорах документы, многочисленные свидетельства исследователей и авторов многих воспоминаний показывают, что российская эмиграция на протяжении всего межвоенного периода являла собой своеобразный феномен «зарубежного общества», а не группу политических изгнанников, ярых врагов России, как еще недавно утверждалось в отечественной литературе.

Продолжу рассказ о новых начинаниях Института, осуществленных в этот сложный период. Среди них периодические издания: журналы «Россия и современный мир», ежемесячный бюллетень «Россия и мусульманский мир» (на русском и английском языках) и многие другие публикации. Возросло число подписных изданий. Первый номер журнала «Россия и современный мир» появился в 1993 г. Журнал сформировался как издание многоплановое. В нем публикуются интервью, доклады, статьи, очерки, обзоры, рефераты, справочные и библиографические материалы. Важная особенность журнала состоит в том, что он освещает различные проблемы, связанные с прошлым, настоящим и будущим России. В то же время, в названии журнала как бы две части: не только Россия, но и «современный мир». Это дает возможность рассматривать Россию и в контексте мирового развития, международных отношений, хозяйственных, культурных связей.

Другой новый журнал – «Актуальные проблемы Европы», выходящий ежеквартально, начал создаваться в ИНИОН в 1994 г. В журнале печатаются оригинальные аналитические материалы. Каждый выпуск посвящен специальной теме, выбор которой осуществляется с учетом тех основных проблем, которые стоят перед современной Россией: это становление рыночной экономики, формирование социального государства, развитие интеграционных процессов, деятельность политических партий, региональная политика, своеобразие внешнеполитических механизмов и внешней политики. На его страницах печатаются материалы западных и российских исследователей, представлены различные, а иногда и полярные взгляды на сложные аспекты жизни европейского континента.

ИНИОН остается крупнейшим в России центром теоретического обобщения опыта информационной деятельности. Целям распространения передовых информационных технологий, научного осмысления роли информации в общественном развитии служит серия научно-аналитических и реферативных сборников под общим названием: «Информация, наука, общество». В ее подготовке принимают участие ведущие специалисты в этой области знания. За пять лет вышло около 30 различных публикаций, которые получили высокую оценку ученых. Это – «Перспективы информатизации общества», «Маркетинг информационных продуктов и услуг в США» и др.

Очевидно, что публикации ИНИОН помогают ученым выйти на наиболее перспективные направления научного поиска, способствуют сокращению разрыва между отечественными и зарубежными исследовательскими центрами в области информационного обеспечения. Все это позволяет читателям более оперативно получать информацию о темах, разрабатываемых научно-исследовательскими институтами ведущих зарубежных государств, о результатах научных обсуждений на различных научных форумах, конференциях, семинарах.

Одним из основных условий приближения исследований обществоведов к запросам практики является наличие и дальнейшее развитие широкой информационной базы. Последняя должна включить в себя, помимо аналитической и реферативной информации, данные различных массовых опросов, библиографическую и фактографическую информацию. Такую базу можно создать только с помощью новейшей информационной технологии.

В ИНИОН продолжала эффективно функционировать многоплановая автоматизированная информационная система. Возросло число персональных компьютеров, которые прежде всего использовались для подготовки плановых изданий. С начала 90-х гг. в мире стала стремительно развиваться глобальная информационная система Интернет, которая объединила многие тысячи локальных информационных систем. Возможности Интернета непрерывно возрастали и приобрели колоссальные масштабы. В Интернете стало возможным получать самую разнообразную информацию, включая полные тексты книг и статей. Естественно, ИНИОН был заинтересован в подключении к Интернету, но для этого было необходимо осуществить ряд довольно сложных и дорогостоящих работ, создать внутриинститутскую локальную компьютерную сеть. Это произошло в 1996–1997 гг., а на следующий год Институт уже открыл свой интернет-сайт. На нем была размещена информация о самом Институте и о его информационных изданиях, пользователи Интернета из России и других государств получили доступ к информационным базам данных ИНИОН. Научные сотрудники Института стали активными пользователями этой системы, что содействовало выполнению стоящих перед ними задач.

В 90-е гг. я, например, получил через Интернет необходимые мне новейшие сведения о ходе приватизации в Японии, Австралии и Новой Зеландии. Интернет в значительной мере восполнял сокращающиеся возможности приобретения Институтом зарубежной научной литературы. Читатели Фундаментальной библиотеки также стали пользователями Интернета.

Краткий обзор деятельности ИНИОН в 90-ые годы показывает, что, несмотря на все трудности, Институт не только выжил, но и сохранил основные кадры, нашел в новых условиях свою информационную нишу. Научная информация продолжает служить развитию социального и гуманитарного знания в России.

Моя работа в должности директора подходит к концу

В начале 1995 г. Президиум РАН принял постановление об объявлении конкурса во всех институтах, где пятилетний срок работы директоров истек. В ИНИОН конкурс был объявлен в апреле. Через два месяца коллективу научных работников Института предстояло избрать нового директора. Если конкурс по какой-либо причине не мог состояться, Президиум РАН вправе был назначить меня исполняющим обязанности директора еще на два года. Состоится конкурс или нет, во многом зависело от моей позиции — коллектив Института не хотел смены директора, меня уговаривали остаться еще на два года. В случае моего согласия, заверяли меня научные сотрудники, на собрании они будут голосовать против любого кандидата, подавшего заявление на конкурс. Я колебался: с одной стороны, мне хотелось сосредоточиться на научной работе, а с другой — в тот момент не видел достойного кандидата на должность директора.

Во время очередной встречи с Юрием Сергеевичем Осиповым он дал понять, что хотел бы видеть меня в должности директора еще два года. Я поблагодарил, но ответил, что не принял еще для себя окончательного решения. Вскоре я уехал в санаторий «Барвиха». Там встретился с академиками , и . Во время разговора о предстоящем конкурсе они стали мотивированно уговаривать меня, если возникнет возможность, обязательно остаться директором еще на два года. Сказали, что в Академии это происходит довольно часто. Приведенные аргументы были убедительными, и я принял решение последовать их совету.

По условиям конкурса, заявление об участии в нем разрешается подавать в течение месяца. На исходе этого срока поступило заявление от члена-корреспондента РАН . Я навел о нем справки в Институте социально-экономических проблем в Санкт-Петербурге и в Институте социологии в Москве, где он ранее работал. Отзывы были отрицательные. Список его научных работ был просто тощим. Выяснилось также, что он никогда не работал в библиотеке ИНИОН, не брал книги на дом, не заказывал статьи из иностранных журналов по своей специальности, как это делало большинство ученых.

Второй месяц после регистрации участников конкурса предназначен для ознакомления их с коллективом. Дмитриев встретился только с научными работниками Отдела стран Западной Европы и США. Разговор там сложился явно не в его пользу. Через несколько дней он позвонил ученому секретарю Малиновскому и проинформировал, что по поручению Президиума РАН уезжает в командировку для проверки деятельности Башкирского филиала РАН и в связи с этим будет просить перенести конкурс на сентябрь. Малиновский рассказал об этом разговоре, мне стало ясно, что Дмитриев затевает какую-то игру. Сразу же позвонил вице-президенту РАН , но его на месте не оказалось. Тогда я обратился к президенту Академии и все ему рассказал. Юрий Сергеевич был и удивлен, и возмущен. Сказал, что во время конкурса так не поступают. Обещал немедленно связаться с и дать указание об отмене командировки.

Прошло еще несколько дней, и Дмитриев подал в Президиум РАН заявление об отказе участвовать в конкурсе. Для меня так и осталось неясным, на что он рассчитывал, пытаясь отложить конкурс на сентябрь. В любом случае он не имел никаких шансов. Конкурс не состоялся. Ученый совет Института единогласно принял постановление просить Президиум РАН назначить меня директором на двухгодичный период. Такое решение им было принято 28 июня 1996 г. Пишу об этом, чтобы показать, какие непредвиденные жизненные ситуации могут порой возникать.

Получилось так, что дополнительно в должности директора я проработал два с половиной года. Это позволило продолжить развитие начатых при мне новых направлений в информационной деятельности. Кроме того, что очень важно, я, наконец, увидел в составе научных сотрудников возможного моего преемника на посту директора Института. Свой выбор остановил на Юрии Сергеевиче Пивоварове — заведующем Отделом государства и права, заканчивавшем подготовку докторской диссертации, которую он успешно защитил в конце 1996 г. За двадцать лет работы в Институте он проявил себя как талантливый научный работник, обладающий широкими знаниями в области отечественной и зарубежной истории, а также политологии. В коллективе пользовался устойчивым авторитетом. Он был в расцвете сил — ему исполнилось только 46 лет.

В конце 1996 г. в связи с 75-летием со дня рождения я был награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени. Судя по номеру ордена, он вручался нечасто. Это была действительно высокая награда. Через несколько месяцев — 15 февраля 1997 г. — исполнилось 25 лет со дня моего вступления в должность директора. Это был своеобразный юбилей, и я решил объединить и отметить оба события. Был отпечатан специальный билет, в котором я приглашал коллег и друзей 20 февраля в период с 12 до 17 часов приехать в Институт для товарищеской встречи. Первыми, начиная с 11 часов, начали меня поздравлять представители отделов Института. Позвонил по «вертушке» Юрий Сергеевич Осипов, отметивший, что не часто ученые столько лет успешно возглавляют академические институты.

Гости заходили в кабинет и по одному, и по двое, и целыми группами. За порядком наблюдала моя бессменная помощница Валентина Васильевна Савина. Она же «организовала» и красивый стол. Всех фотографировали. Среди гостей были многие члены Отделения истории, директора институтов, входивших в другие отделения, вице-президент РАН , сотрудники аппарата Президиума РАН, мои товарищи по Институту международных отношений , , и многие другие. Пришли мои сыновья Андрей и Алексей. Марианна испекла очень вкусные пирожки, но сказала, что поздравлять меня будет дома. Произносили тосты. С каждым я чокался и пригубливал «коньяк» (на самом деле это был крепкий чай). Количество подаренных букетов непрерывно росло, и скоро кабинет стал выглядеть как цветочная лавка.

Вечером в кабинете собрались члены дирекции Института и сотрудники, помогавшие в организации моего праздника. Удивительно, но я не чувствовал себя уставшим. Поблагодарил всех за поздравления и помощь и впервые за этот день выпил рюмку настоящего коньяка.

В те дни я испытывал душевный подъем, чувство удовлетворения от результатов пройденного в Академии научного пути. Радовали успехи сыновей: Андрей стал уже известным специалистом в области теоретической физики, индекс цитирования его работ был весьма высок. Алексей был членом Московской областной коллегии адвокатов и в этой новой для него области деятельности добился определенных результатов. Все, казалось, складывалось благополучно в нашей семье. Ничто не предвещало, что пройдет полтора месяца и страшная беда придет в наш дом.

В первых числах апреля Андрей тяжело заболел. Диагноз — обширный инсульт. В Институте нейрохирургии спасти его не смогли, и 5 апреля он скончался. Случилось непоправимое. Эта трагедия придавила нас, обесцветила жизнь, сделала ее во многом бессмысленной. Андрей был очень добрым, чистым, отзывчивым сыном. Он всегда был близок с родителями, почти каждый день приходил к нам, делился с матерью результатами своей работы, интересовался моей деятельностью, советовался с нами по всем возникавшим у него проблемам. Круг его интересов был весьма широк, он выходил далеко за пределы физики. Его привлекала история науки, он любил живопись, вникал в международные дела. Часто обращался ко мне за разъяснениями в связи с происходящими в нашей стране событиями. Одно время, когда он еще жил с нами, мы часто гуляли поздно вечером по Ленинскому проспекту и обсуждали множество вопросов, которые он мне задавал: и экономических, и политических, и социальных… В конце марта он закончил большую теоретическую работу, содержавшую новые идеи. Она была написана на английском языке. Вывести ее из компьютера он не успел. С этой работой он связывал широкие планы, собирался докладывать ее результаты на научной конференции в Венгрии в мае того же года.

Когда «скорая помощь» увозила Андрюшу в больницу, он, теряя сознание, сказал матери: «Передай мои книги в библиотеку моего любимого физфака». Это были его последние слова. Он понимал безнадежность своего положения.

…Проститься с Андреем пришли сотрудника ФИАНа во главе с директором членом-корреспондентом РАН [70], его близкие друзья, товарищи по школе и университету, сотрудники Президиума РАН и ИНИОН.

Тяжесть утраты непомерным грузом легла на наши плечи, перевернула всю жизнь. В течение месяца я не мог работать, рядом страдала Марианна
Брониславовна. Для нее потеря Андрея была еще тяжелее — она его воспитала, заложила в него интерес к физике, была и любящей матерью, и коллегой. Понимание того, сколько он мог бы еще сделать для развития науки, удваивало безмерную боль утраты.

В августе 1997 г. журнал «Успехи физических наук» опубликовал некролог, посвященный памяти Андрея. Приведу здесь его заключительную часть:

«Работы Андрея Владимировича вызывали большой интерес не только в нашей стране, но и за ее пределами. Начиная с 1979 года он регулярно участвовал в международных конференциях, выступая с приглашенными докладами. Он посещал университеты и институты во многих странах, выступал с докладами и лекциями в Венгрии, Германии, США, Великобритании, Южной Корее, Италии, Финляндии, Швейцарии, Японии. Результаты его работы в научных учреждениях этих стран нашли отражение в совместных пионерских статьях с Й. Янски (Венгрия), Т. Кобаяши (Япония), С. Стенхольмом (Финляндия).

Андрей Владимирович вел большую научно-организационную работу. Он был членом Организационного комитета всех международных конференций по сжатым состояниям и соотношениям неопределенностей. На последней,

V Международной конференции, состоявшейся в Будапеште в конце мая этого года, была представлена его последняя работа и была проведена специальная сессия, посвященная его памяти.

Андрей Владимирович читал лекции на физическом факультете Московского государственного университета. С 1972 по 1981 г. читал курс лекций на кафедре волновых процессов по взаимодействию излучения с веществом, а в 1997 году подготовил программу по курсу “Введение в квантовую оптику
” и успел прочитать и записать несколько лекций.

Всегда деликатный и выдержанный, Андрей Владимирович привлекал коллег по научным дискуссиям широтой знаний и желанием поделиться ими. Он был полон научных планов и мог бы сделать еще очень много.

Беззаветное служение науке, энциклопедичность и широта интересов, огромное личное обаяние Андрея Владимировича Виноградова навсегда сохранятся в сердцах его друзей и коллег»[71].

В середине мая я, наконец, смог заставить себя приступить к работе. Дел накопилось много, и в моей ситуации это было к лучшему — отвлекало от тяжких мыслей. Марианна Брониславовна занималась разбором библиотеки Андрея. В его комнате в ФИАНе книгами были заполнены два шкафа. Это была тщательно подобранная коллекция книг по физике и математике, различные справочники. Я заказал экслибрис с надписью «Из библиотеки Андрея Владимировича Виноградова». Жена готовила книги к передаче в библиотеку физического факультета Московского университета.

Когда из компьютера вывели посмертную большую статью Андрея — плод его двухлетней работы, то оказалось, что он поставил в качестве соавтора профессора С. Стенхольма. Сделал это Андрей, по-видимому, потому, что три месяца работал у С. Стенхольма в Институте теоретической физики в Финляндии и обсуждал с ним проблемы, развитые в этой статье. Теперь без согласия С. Стенхольма статью нельзя было публиковать. Как выяснилось, в это время он решил сменить место работы и переезжал в Швецию. Статья ему была отправлена, и мы получили от него подтверждение в ее получении. Стенхольм написал, что в связи с большой занятостью на новом месте работы ему потребуется достаточно много времени для ознакомления со статьей и подготовкой ее к печати.

Статья была опубликована через 3 года в журнале «Прогресс физики», издаваемом в Берлине. Оказалось, что заместитель редактора журнала Вольфганг Шляйх был знаком с Андреем. Он прислал нам номер журнала с трогательной надписью, в которой, выражая глубокое соболезнование, отметил: «We have lost a “shining star” from the quantum physics community»[72].

Когда с болью в сердце писал эти строки, вспомнил мою встречу с Андреем в сентябре 1995 г. в Париже. В тот год он был приглашен для участия в двух научных конференциях в Швейцарии. Первая проходила во второй половине августа, а вторая – в начале сентября. Разрыв между конференциями по времени был около двух недель. Возвращаться после первой конференции в Москву было бессмысленно, и Андрей нашел другое решение. Он уже бывал во многих странах мира, но ему еще ни разу не удавалось посетить Париж. В Версале постоянно жила подруга его юношеских лет. Он позвонил ей, получил приглашение и уехал из Швейцарии во Францию. Я же был приглашен в сентябре в Париж для научной работы. Появилась приятная возможность встретиться в Париже с Андреем.

В день отъезда в Женеву Андрей приехал ко мне (до этого мы несколько раз разговаривали по телефону). Поезд отправлялся в 10 часов вечера. За один день, зная Париж, можно многое осмотреть. Мы так и поступили. Посетили Лувр, затем по живописным аллеям парка Тюильри прошли к площади «Согласия». Завернули направо в одну из улиц и вышли к Вандомской колонне – одной из достопримечательностей Парижа. Затем по Елисейским полям дошли до Триумфальной арки. Во время прогулки Андрей делился со мной впечатлениями о пребывании в Женеве и других городах Швейцарии, рассказал о предстоящей там второй конференции.

Вблизи «Триумфальной арки» мы сели в метро и доехали до площади «Тракодеро». Здесь со смотровой площадки открывался прекрасный вид на Париж. На первом плане были Эйфелева башня, Марсово поле, Эколь Милитер.

Порядочно уставшими, вернулись в гостиницу. После обеда направились по бульвару Сен-Мишель в Люксембургский парк, который всегда восхищает своими цветниками. Вечером проводил Андрея на вокзал. В купе с ним оказались две симпатичные девушки, которые так же отправлялись в Женеву. Познакомились, пошутили, я выразил сожаление, что не могу в такой приятной компании проводить сына до Женевы.

Этот день в Париже для меня очень памятен. Мы о многом успели переговорить, он живо интересовался моей научной работой, дальнейшими жизненными планами. С Андреем в Москве мы виделись регулярно, но, к сожалению, урывками – он всегда был очень занят, порой работал до полуночи и даже заполночь. К нам забегал, в основном, поужинать, рассказать матери о своей работе. Ее, как физика, научная деятельность Андрея очень интересовала, но его научные исследования были столь успешными, что Марианне, хотя она и является профессиональным физиком, не всегда были понятны его последние творческие замыслы, которые так неожиданно и трагически оборвались.

В мае Российская академия наук готовилась к проведению очередных выборов действительных членов и членов-корреспондентов. Особенность данных выборов состояла в том, что часть вакансий предназначалась для ученых не старше 55 лет. Это повышало шансы быть избранными для молодых ученых. В ИНИОН Ученый совет выдвинул для избрания членом-корреспондентом РАН по Отделению истории на вакансию «отечественная история». Выборы в Отделениях проходили в конце мая. Юрий Сергеевич был избран кандидатом в члены-корреспонденты в Отделении и 30 мая утвержден на Общем собрании. Это явилось большим событием в его жизни, но было очень важно и для меня — теперь я не сомневался, что на предстоящем конкурсе с его избранием на должность директора ИНИОН не возникнет никаких трудностей. Кроме того, очень важно, что Институт будет возглавлять член Академии.

Мой дополнительный двухгодичный срок работы на посту директора Института заканчивался 28 июня 1997 г., и я был готов сложить с себя эти полномочия. В период июля-августа конкурс не проводился. Следовательно, его могли объявить только позднее. В сентябре я был приглашен во Францию профессором Морисом Эмаром для научной работы. После моего возвращения был назначен заместителем директора Института. Я считал целесообразным, чтобы Юрий Сергеевич несколько месяцев проработал в этой должности, вплотную ознакомился с деятельностью дирекции. Именно поэтому я попросил академика отложить объявление конкурса до декабря. «Переходный период» от заместителя до директора Института, хотя и был коротким, оказался для Пивоварова полезным. Заявлений об участии в конкурсе от других ученых не поступило. был избран собранием научных сотрудников директором ИНИОН почти единогласно. Это произошло 24 февраля 1998 г.