Мой ХХ век. Воспоминания (стр. 20 )

— обобщение результатов совместных исследований и их публикация для содействия прогрессу науки и достижению лучшего взаимопонимания между учеными стран с различными политическими и социально-экономическими системами.

Первым членом Совета директоров Венского центра от Академии наук стал академик , придававший деятельности Центра большое значение. Он принимал участие в разработке перспективной программы его деятельности. По его предложению был принят для подготовки усилиями ученых Западной и Восточной Европы ряд научных проектов. После кончины его заменил в составе Совета директоров академик . По словам , деятельность Венского центра Алексея Матвеевича не интересовала, и установленные Анушаваном Агафоновичем контакты стали затухать. После ухода с должности вице-президента АН СССР Румянцев отказался от работы и в Венском центре. Такова была ситуация. Ответил Петру Николаевичу, что знаком с Венским центром поверхностно, но считаю Центр международной организацией, в которой ученые Академии наук СССР с успехом могли бы работать. Участие в проектах открывало возможность установления контактов с десятками научных учреждений в разных странах Западной Европы. Предложение Петра Николаевича принял, хотя и понимал, что на мои плечи ложатся дополнительные обязанности.

От имени Президиума АН СССР уведомил президента Венского центра польского академика Адама Шаффа, что в составе Совета директоров заменит член-корреспондент АН СССР . Вскоре я получил приглашение приехать в Вену для ознакомления с работой Центра, обсуждения перспектив сотрудничества, участия советских ученых в разрабатываемых под его руководством проектах и других вопросов.

Случилось так, что почти одновременно вице-президент АН СССР академик получил приглашение в Италию на заседание Подготовительного комитета по созданию Международной экологической ассоциации. Инициатором встречи был Нобелевский комитет. не мог и договорился с академиком (предварительно получив мое согласие), что сначала я полечу на неделю в Италию в качестве его представителя, а затем перееду в Вену.

Заседание Подготовительного комитета должно было проходить на вилле Сарбелоне, расположенной примерно в 70 км от Милана в очень красивом месте на горе возле озера Комо. Прямого рейса «Аэрофлота» из Москвы в Милан не было. Лететь пришлось с пересадкой в Париже. Из аэропорта «Ле-Бурже» я переехал в аэропорт «Орли». Дальше предстояло лететь на итальянском самолете. Посадку по непонятным причинам долго не объявляли. Томительное ожидание продолжалось более двух часов.

В приглашении, полученном , значилось, что в аэропорту Милана следует обратиться в «Информацию» и ему предоставят автомашину, которая отвезет на виллу Сарбелоне. В аэропорту я так и поступил, но был обескуражен: оказалось, что в субботу и воскресенье машин нет (я прилетел в субботу), следует взять такси или оставаться на два дня в Милане, сообщить на виллу название гостиницы, и в понедельник в 9 часов будет подана машина. Принял решение провести два дня в Милане и попросил заказать мне номер в хорошей гостинице.

Гостиница была расположена в центре Милана вблизи знаменитого Миланского собора. Мне предоставили большой номер, выглядевший весьма уютно. Работал кондиционер. Особенно меня удивил размер ванной комнаты. Оставив вещи, я поспешил в город — была уже вторая половина дня и хотелось до наступления темноты как можно больше увидеть. Прежде всего я пошел к Миланскому собору. Поражали его размеры и архитектура. В соборе шла служба. Я довольно долго слушал церковную музыку. Выйдя из собора, начал осмотр города. Посетил две базилики: Сан-Винченцо ин Прато и Санто-Амброджо. В церкви Санта-Мария делле Грацие увидел «Тайную вечерю» Леонардо да Винчи. Полный впечатлений вернулся в гостиницу. Здесь обратил внимание на рекламу, призывавшую посетить Венецию. Можно было совершить такую экскурсию за один день: выехать на экспрессе в 8 часов утра и вернуться в Милан тем же поездом в 9 часов вечера. Такая перспектива показалась мне весьма соблазнительной. Без колебаний принял решение. Необходимо было встать в 6 часов утра, и я поспешил в свой номер. Закрыл окна снаружи деревянными ставнями, задернул шторы и с удовольствием лег в прохладную кровать. Кондиционер исправно работал. Решил, что под его легкое жужжание я быстро усну. Однако через несколько минут понял, что сделать это будет непросто. Мой номер был угловым. Внизу на перекрестке широкой улицы с многорядным движением стояли четыре светофора. Периодически раздавались звуки тормозящих автомобилей, а затем шум и треск моторов автомобилей и мотоциклов, рвущихся вперед, когда загорался зеленый свет. Уснуть было невозможно. Подумал было одеться, спуститься вниз и попросить заменить номер, но решил, что слишком поздно. И тут мне в голову пришла удачная мысль. Я зашел в ванную комнату, закрыл дверь, и меня окутала полная тишина. Кондиционер работал и здесь. За несколько минут я перенес матрац и подушки в ванную, лег и моментально уснул. Утром в 7 часов позавтракал и поехал на вокзал. В Венецию поезд прибыл в 11 часов. По длинному перрону вышел на площадь и замер, пораженный удивительной по красоте панорамой: Большой канал, по которому сновали гондолы, а на другой стороне стояли мраморные дворцы с фундаментами, уходящими в воду. Вся эта картина сверкала и переливалась под яркими солнечными лучами. Я долго не мог оторвать взгляда от изумительного зрелища.

В моем распоряжении было всего 6 часов, и следовало спешить. Пошел вдоль Большого канала по направлению к площади св. Марка (Пьяцца Сан-Марко) — центру Венеции. По одному из мостов перешел на другую сторону канала, углубился в жилой массив и вдруг почувствовал, что заблудился. Выручила наша поговорка: «язык до Киева доведет». Кто-то из венецианцев указал мне правильный путь, и довольно быстро я вышел к площади св. Марка. Красотой площади любовались сотни туристов — шумная, разноголосая и многоцветная толпа. Насладившись созерцанием творений средневековых зодчих, я нашел удобный столик около одного из ресторанов и заказал обед. Испытал сразу два удовольствия: и от вкусной еды, и от нахождения на знаменитой площади, на которой, кроме туристов, было множество белых голубей.

Оставшееся в моем распоряжении время я решил использовать для посещения Дворца дожей и возвращения на вокзал на пароходе по Большому каналу. Дворец дожей внутри был великолепен, но привлекали не только архитектура и отделка залов, а, прежде всего, картины знаменитых мастеров. Здесь висели картины Тинторетто и Веронезе, Беллини, Тициана и других художников. Уходить из дворца не хотелось, но время не позволяло задерживаться.

Вдоль Большого канала тянулась вереница роскошных дворцов. Во время плавания особое внимание привлек своей причудливой архитектурой дворец Ка д’Оро. Я взял с собой фотоаппарат и все увиденное запечатлел на цветных слайдах. Большинство из них получились удачными. Они стали своеобразным отчетом для семьи и друзей.

В гостиницу вернулся в 10 часов вечера. Снова перетаскивать матрац в ванную комнату мне не хотелось, и я попросил портье переселить меня в другой номер, выходящий окнами во внутренний двор. Это оказалось возможным. Уже в постели почувствовал, насколько устал. Утром позавтракал, расплатился за номер и ровно в 9 часов утра выехал на виллу Сарбелоне. Здесь меня встретили весьма приветливо. Когда я стал знакомиться с участниками предстоящего заседания, меня все время поздравляли с благополучным прибытием. Выяснилось, что задержка самолета в аэропорту «Орли» не была случайной. Перед самой посадкой в компанию «Эйр-Италия» кто-то позвонил и сообщил, что в самолет заложена бомба. На тщательный осмотр лайнера и дополнительную проверку багажа ушло много времени. Об этом случае сообщали по телевидению. Организаторам Подготовительного комитета было известно, что я должен лететь этим рейсом.

Вилла Сарбелоне принадлежала «Фонду Рокфеллера» и предназначалась для проведения международных конференций, симпозиумов и других встреч ученых. Отдельным ученым предоставлялась возможность приезжать на виллу на срок от трех до шести месяцев для завершения научных исследований. Условия были прекрасные.

Виллу, расположенную на высокой горе, нависавшей над озером Комо, окружали кусты роз, цвели оливковые деревья, различный кустарник. Воздух был насыщен весенним ароматом. Все это располагало больше к отдыху, чем к работе, но пришлось разумно сочетать одно с другим.

В 15 часов открылось первое заседание. Никаких заранее подготовленных материалов не раздали. Состав участников был весьма солидным. Моя задача была простой: слушать и записывать существенное. Работа Комитета продолжалась 4 дня. Все участники встречи были единодушны в оценке угрозы для человечества, исходившей от продолжающегося во все возрастающих масштабах загрязнения окружающей среды. Однако никто не знал, как остановить этот процесс, какие средства и силы возможно реально задействовать. Создание соответствующей международной организации могло принести пользу, но только при условии, что ее усилия будут поддержаны ООН и экономически наиболее развитыми государствами (которые и являются главными виновниками загрязнения). Подготовительный комитет принял решение продолжить усилия по созданию Международной экологической ассоциации.

Несколько слов о жизни на вилле Сарбелоне. Центральным «событием» каждого дня был ужин: стол сервировался в большом зале. Ужинали при свечах, рассадка была официальной и каждый вечер менялась. Подсвечники и столовые приборы были серебряными. Обслуживали гостей официанты во фраках, приглашаемые из городского ресторана. Все это создавало обстановку изысканности. В первый вечер одним из моих соседей по столу оказался известный физик профессор Абдус Салам — директор Института теоретической физики в Триесте (через несколько лет ему была присуждена Нобелевская премия). Мы разговорились, и оказалось, что он знаком со многими физиками из ФИАНа и других академических институтов. Среди них были и мои знакомые. Не преминул сказать, что у меня жена и старший сын физики. Завязался оживленный разговор. После ужина решили прогуляться вблизи здания виллы. Неожиданно мой спутник задал мне не совсем скромный вопрос: «Профессор Виноградов, у вас есть любовница?» Немного помедлив, решил ответить в обескураживающей форме: «Почему любовница? У меня их несколько». Мой собеседник с некоторым удивлением взглянул на меня и произнес: «Впервые встречаю нормального советского человека». Я засмеялся.

На следующий день за ужином рядом со мной сидел молодой немец из Мюнхена, хорошо знавший английский, но разговор не клеился. В его поведении чувствовалась неприязнь, и это скоро подтвердилось. По-видимому, ему хотелось как-то меня уколоть или унизить. «Профессор Виноградов, — сказал он, — вы, вероятно, не привыкли к таким ужинам и чувствуете себя не совсем удобно?» Сразу решил его осадить и ответил: «Почему вы так считаете? У меня дома принято ужинать при свечах, и серебра у нас хватает, к тому же оно старинное». Мой сосед «скис» и больше вопросов не задавал.

На вилле была еще одна достопримечательность: «Музыкальная комната». В ней действительно были музыкальные инструменты и пианино, но при мне ими никто не пользовался. В «Музыкальную комнату» привлекало другое: в 10 часов вечера в нее привозили различные напитки, пиво, соки, легкие закуски. Многие гости не забывали вечером посетить эту комнату и оставались в ней до полуночи. К моему сожалению, на вилле не было бильярда. В то время я совсем неплохо играл.

Покидал виллу Сарбелоне с сожалением — пять дней, проведенных на ней, оставили много приятных впечатлений. Теперь мой путь лежал через Рим в Вену. Из Милана в Рим летел американским «Боингом». Таких больших самолетов я раньше не видел. Аэропорт «Фьюмичино» в Риме не был еще подготовлен к разгрузке таких воздушных гигантов. Ожидать получения чемодана пришлось более часа. Меня встречал мой товарищ по институту Николай Грацианов. Он работал в Риме корреспондентом советского радио. Это было мое пятое посещение Рима. Конец субботы я провел в гостях у Николая. Вспоминали годы учебы в Институте международных отношений, наших однокурсников, жизнь в общежитии и т. д. В воскресенье гуляли по Риму, посетили ряд музеев. Снова я любовался собором св. Петра и примыкающей к нему колоннадой. В церкви Сан-Пьетро ин Винколи Николай показал мне мраморную статую Моисея — творение Микеланджело.

В аэропорту Вены меня встретил представитель Академии наук СССР в секретариате Венского центра . После размещения в гостинице поехали в Центр. Там встретились с его президентом Адамом Шаффом и директором итальянцем Рикардо Петреллой. От них получил информацию о задачах Венского центра, его конкретной работе, о составе Совета директоров, о финансовом положении. ЮНЕСКО частично финансировала деятельность Центра только в период его становления. На момент моего визита Центр существовал на субсидию, получаемую от правительства Австрии, и добровольные взносы европейских учреждений, принимающих участие в его деятельности, включая и Академию наук СССР.

А. Шафф рассказал, что в проектах, разрабатываемых Центром, принимают участие 170 научных организаций, из них 86 в странах Западной Европы, 71 в странах Восточной Европы и 13 за пределами Европейского континента. Наибольшую активность в деятельности Центра по числу научных учреждений и организуемых встреч проявляют Франция, ФРГ, Польша, Венгрия и Чехословакия. Тематика проводимых международных исследований разнообразна, но преобладают следующие направления: изучение проблем международного мира и безопасности; исследования, посвященные оказанию помощи развивающимся странам; вопросы, затрагивающие различные аспекты народно-хозяйственного планирования; социологические разработки с элементами экономического анализа; проблемы социально-психологического и юридического плана.

Венский центр являлся единственным учреждением, координирующим сотрудничество в области многосторонних сравнительных исследований в области социальных наук, проводимых совместно учеными Западной и Восточной Европы.

Шафф отметил, что участие в проектах Центра научных учреждений Академии наук СССР и других советских институтов явно недостаточно. Это сказывается и на активности некоторых социалистических стран (Болгария, ГДР). В 1971 г. Институт международного рабочего движения АН СССР внес предложение осуществить исследование «Автоматизация и промышленные рабочие». Прошло более года, а никаких конкретных действий не было предпринято, хотя многие научные учреждения Европы этот проект заинтересовал.

Руководство Венского центра обратилось ко мне с рядом предложений и просьб. Прежде всего, было высказано пожелание провести в Москве осенью 1972 г. совещание по проекту «Автоматизация», поставить перед вопрос об увеличении валютного взноса и, наконец, расширить участие ученых Академии в проектах Центра. В этих целях он рекомендовал распространить соответствующую информацию среди институтов социально-экономического и политического профиля.

В Москве отчитался перед двумя вице-президентами АН СССР о проделанной работе во время двойной командировки. Федосеев согласился со всеми моими предложениями и поручил подготовить программу расширения участия ученых академических институтов в проектах Венского центра. Я был удовлетворен оценкой результатов моей поездки. Однако часто добрые дела не остаются безнаказанными. Так произошло и в данном случае. В сентябре 1971 г. состоялся советско-японский симпозиум ученых-экономистов. Бюро Отделения экономики поручило мне на нем председательствовать. Японскую делегацию возглавлял известный экономист Сигэто Цуро. Прошел симпозиум успешно, и японская экономическая ассоциация предложила провести очередную встречу в Токио в июне 1972 г. Еще до моей поездки в Италию и Австрию была сформирована делегация, в которую вошли доктора экономических наук , и я в качестве руководителя. Состав делегации был одобрен Петром Николаевичем. Однако, когда подошло время собираться в дорогу, он эту командировку мне не разрешил. Сказал: «Вы уже выезжали в две страны, и этим следует ограничиться. Сейчас время заниматься Институтом». Мои возражения не были приняты во внимание, что явно было несправедливо – ведь в указанные две командировки я выезжал не по своей инициативе. Для симпозиума подготовил доклад, посвященный проблемам государственной собственности. На симпозиуме его зачитал . Посетить Японию мне представился случай только через 18 лет — в 1989 г.

Двадцатилетний вклад в деятельность Венского центра

Моя реальная работа в Венском центре началась с подготовки проведения в Москве в октябре 1972 г. конференции, посвященной разработке сравнительного исследования «Автоматизация и промышленные рабочие» учеными различных стран Европы. Председательствовал на конференции профессор А. Шафф. В ней приняли участие академик , член-корреспондент АН СССР , профессора , , а также известный французский социолог профессор Жан-Антуан Стоцель и другие зарубежные ученые.

Конференция положила начало работе над проектом. Была разработана программа исследования. Особое внимание было сосредоточено на выявлении в результате сравнительного исследования влияния на социальные последствия автоматизации различий в политической и экономической системе европейских стран. Работа над проектом продолжалась четыре года и была завершена крупной публикацией — книгой, изданной Венским центром.

Президиум АН СССР рассмотрел финансовые и организационные вопросы, связанные с участием в деятельности Венского центра. Был увеличен ежегодный взнос Академии до 10 тысяч долларов США, создана при Президиуме АН СССР специальная Комиссия по делам Венского центра под моим председательством. В ее состав вошли представители заинтересованных институтов Секции общественных наук Академии. В распоряжение Комиссии ежегодно выделялось 20 тысяч рублей для финансирования мероприятий Венского центра, проводимых в СССР (заседания Совета директоров, конференции, симпозиумы, встречи рабочих групп).

В аппарате Центра постоянно работали в качестве секретарей представители Академии. Хорошо проявили себя старшие научные сотрудники ИНИОН и . Их вклад в организацию участия советских ученых в различных проектах Центра был весьма полезен. В последние годы существования Венского центра его директором стал доктор исторических наук — мой заместитель в ИНИОН. Он был опытным руководителем, и я ожидал, что он внесет свежую струю в работу Центра. К сожалению, Липарид Саркисович не уделял должного внимания деятельности секретариата, часто выезжал в командировки без деловой необходимости, что отрицательно сказывалось на работе.

Организации участия ученых Академии наук в проектах Центра способствовала Комиссия по делам Венского центра. На ее заседаниях заслушивались отчеты о проделанной работе, обсуждались предложения по новым проектам, целесообразность участия в проектах, выдвигаемых представителями других стран. Комиссия организовала в Москве и других городах ряд научных встреч в рамках Центра, в том числе было проведено заседание Совета директоров.

В 70–80-е гг. Венский центр получил признание и поддержку как со стороны широкой научной общественности, так и многих национальных и международных научных организаций в Европе и за ее пределами. За годы своей деятельности Венский центр выполнил более 40 международных сравнительных исследований (проектов), опубликовал 70 коллективных научных работ, справочников и других изданий, провел значительное число международных конференций и семинаров, что также способствовало укреплению непосредственных контактов между учеными. В организуемых центром научных встречах ежегодно принимали участие до 600 ученых различных специальностей — экономистов, социологов, политологов, историков, философов, информационных работников почти из всех стран Европы. Под эгидой Центра осуществлялось немало исследовательских проектов и программ, имевших не только чисто научное, теоретическое значение, но и представляющих практический интерес.

Советские ученые эффективно участвовали во многих проектах. Упомяну лишь несколько: «Критерии выбора между рыночными и нерыночными путями удовлетворения потребностей населения», «Социальные и экономические факторы размещения новых производств», «Бюджеты времени и индустриализация», «Будущее сельских коллективов в индустриально развитых обществах», «Экономические и социальные проблемы туризма в Европе», «Последствия роста городов (урбанизация)». В этих проектах участвовали многие ученые Академии наук СССР. В их числе: академики , . , член-корреспондент АН СССР , профессора и , многие другие ученые.

Сотрудничество в рамках Венского центра открыло возможность получать из разных стран обширную экономико-статистическую и социологическую информацию, представлявшую значительный научный интерес и позволявшую судить о теоретическом уровне разрабатываемых актуальных проблем.

Заседание Совета директоров Венского центра проводилось один раз в год поочередно в капиталистических и социалистических странах. На них подводились итоги работы, обсуждались новые проекты, заслушивался финансовый отчет.

Специально хочу отметить заседание Совета в Мадриде. Оно хорошо запомнилось мне благодаря трем причинам: это была первая поездка в Испанию, участников заседания приняли король Испании Хуан Карлос и королева София, меня сопровождала жена, что случалось нечасто. А. Шафф представил королевской чете участников заседания и, не предупредив заранее, попросил меня кратко рассказать о деятельности Венского центра. Экспромт, кажется, оказался удачным.

На следующий день мы получили из королевской канцелярии большие цветные фотографии, на которых запечатлена эта встреча. В памяти осталось посещение Прадо — национального музея живописи и скульптуры, пользующегося мировой известностью. Любовались замечательной коллекцией картин Веласкеса, Эль Греко, Гойи, отдельными картинами Рафаэля, Тициана, Рубенса, Брейгеля… Мне удалось побывать в Прадо только один раз, а вот Марианна посещала музей почти каждый день, стремясь «объять необъятное».

Для членов заседания был организован ряд экскурсий. Мы посетили дворец-музей «Эскориал». В Толедо был устроен прием, после которого я чуть не «потерялся». Вместе с одним из членов Совета директоров почему-то задержался в зале, где проходил прием. Когда вышли из здания, то оказалось, что автобус уехал. В нем была и моя супруга. Время было позднее, совсем стемнело. Мы довольно долго ждали, считая, что автобус вернется. Не сомневались, что наше отсутствие будет замечено раньше, чем наши спутники приедут в Мадрид. Постепенно ждать надоело, и мы решили по предполагаемой дороге пойти навстречу автобусу. В это время автобус действительно возвратился, но другим путем. Мы блуждали по незнакомому городу, погруженному в темноту. Только минут через тридцать автобус подъехал к нам, ослепив мощными фарами. Приключение благополучно закончилось. Над нами шутили. Марианне от меня досталось: я, делая серьезный вид, «допрашивал» ее, чем или кем она так увлеклась, что забыла про мужа.

В июле 1976 г. на заседании Совета директоров Венского центра во Франции в Версале я внес предложение об организации сотрудничества в области информации, что явилось бы убедительным примером практической реализации рекомендаций Заключительного акта Общеевропейского совещания в Хельсинки. Меня поддержали все члены Совета директоров, кроме А. Шаффа. Последний мотивировал свою позицию тем, что в Венском центре нет средств для поддержки такой обширной программы. Тем не менее, предложение было принято. В качестве дополнительного аргумента я сослался на то, что в самом названии Венского центра предусмотрено сотрудничество в области документации, что равнозначно информации. Одновременно внес предложение провести в 1977 г. в Москве совещание европейских центров информации по общественным наукам для обмена сведениями о проводимой работе и принятия решения об организации сотрудничества под эгидой Венского центра.

Такое совещание состоялось в июне 1977 г. в ИНИОН. В нем приняли участие представители информационных центров 20 европейских стран, Канады и шести международных организаций. Такое представительное совещание по вопросам информации в области общественных наук было созвано в Европе впервые. В одобренных им рекомендациях предусматривалось расширение международного обмена книгами, сотрудничество в области подготовки международных библиографий по общественным наукам, разработка предложений по международной стандартизации информации, обмен методическими материалами и техническими сведениями, организация курсов по обучению использования в работе новой техники и т. д.

Совещание приняло решение назвать новую программу «Европейское сотрудничество по информации и документации в области социальных наук» (ЕКССИД). В рамках этой программы впервые удалось организовать на регулярной основе проведение общеевропейских конференций специалистов по информации в области общественных наук поочередно в странах Запада и Востока. Эти конференции позволяли анализировать тенденции развития научно-информационной деятельности практически во всем Европейском регионе, обмениваться опытом ее организации, выявлять реальные возможности сотрудничества информационных центров, библиотек, архивов в интересах обеспечения прогресса общественных наук. Всего состоялось семь научных конференций. На каждой я выступал с научным докладом. Принимали в них участие и другие сотрудники ИНИОН.

Особенно запомнилась мне шестая конференция в Кентербери (Великобритания) в марте 1991 г. Она называлась «Социальные изменения и информационные системы в Европе. Инновации, развитие и интеграция». В возглавляемую мною делегацию входили , , и .

В поездке в Великобританию меня сопровождала жена. Мы прилетели в Лондон на пять дней раньше остальных членов делегации в качестве гостей издательства «Макмиллан», с которым ИНИОН осуществлял сотрудничество. Это позволило посетить главные музеи, осмотреть и другие достопримечательности Лондона. Я очень люблю живопись импрессионистов, и мне повезло: в те дни в Лондоне открылась большая выставка их картин, находящихся в частных коллекциях. Ознакомление с картинами, которых раньше не видели, произвело на нас сильное впечатление.

В последний день пребывания в Лондоне нас пригласили в Английский оперный театр. Там шла известная опера Рихарда Штрауса «Саломея». Исполнительница главной роли была хороша собой, обладала красивым сильным голосом и актерским мастерством. Получили от спектакля большое удовольствие. После него состоялся прощальный ужин в ресторане. На следующий день утром мы выехали на автомашине в Кентербери. Погода нам благоприятствовала — ярко светило солнце. Во время двухчасовой поездки знакомились с английскими пейзажами.

В Кентербери нас уже ждали. Во второй половине дня открылась конференция, которая была хорошо подготовлена и прошла успешно. Все члены делегации ИНИОН активно выступали, их участие было весьма полезным.

Сотрудничество в рамках ЕКССИД способствовало развитию двусторонних связей между информационными центрами европейских стран. В частности, оно позволило расширить международный книгообмен, получать малотиражные издания, материалы различных научных конференций. Начал издаваться «Бюллетень ЕКССИД», в котором отражались деятельность по осуществлению программы, различные мероприятия национальных центров, публиковались статьи теоретического характера.

Участники программы ЕКССИД наладили выпуск международных тематических указателей текущих исследований по актуальным для всех европейских стран проблемам. Принципиальное значение имела публикация в 1986 г. указателя «Исследования проблем мира», объединившего результаты изучения этой темы в 14 европейских странах. Инициатором и издателем публикации стал Институт научной информации по общественным наукам АН СССР, являвшийся советским национальным органом программы ЕКССИД. В 1987 г. в Москве был проведен международный семинар по проблемам информационных потребностей общества и их удовлетворения.

Научно-технический прогресс в информационной сфере, широкое применение новейших технических средств для обработки, хранения и передачи информации, создание широкой сети банков и баз данных выдвинули перед ЕКССИД в качестве одной из основных задач налаживание международного обмена научными данными в автоматизированном режиме, на микроносителях и т. д. В этой области были получены значительные результаты. Ведущая роль в этом принадлежала ИНИОН.

Венский центр закончил свое существование в 1992 г. вслед за развалом СССР и отходом от социалистического пути развития других европейских стран. Программа ЕКССИД просуществовала немногим дольше. Завершившая ее конференция состоялась в ноябре 1994 г. в Берлине. Она называлась «Европейская конференция по потребностям социальных наук в информации в меняющейся Европе». От ИНИОН пригласили только меня. Было грустно, что так успешно развивавшееся сотрудничество прекращается. Стали свертываться и двусторонние связи между информационными центрами, что было неразумно, наносило ущерб развитию европейских информационных сетей в области социальных наук.

Сотрудничество центров обществоведческой информации

социалистических стран

В директорской работе я уделял большое внимание контактам с информационными центрами европейских социалистических стран. Между академиями наук этих стран осуществлялись многосторонние научные связи, скрепленные соответствующим соглашением. Они охватывали и естественные, и общественные науки. После становления ИНИОН как крупного центра информации стало целесообразным включение в это сотрудничество и информационной деятельности. Общность целей общественных наук требовала координации научно-информационной работы с тем, чтобы обеспечить значительную экономию сил, средств и времени при обработке все возраставшего потока мировой литературы и выпуске различных информационных изданий.

В мае 1975 г. в Софии состоялась встреча-консультация специалистов по проблемам информации. ИНИОН на ней представлял мой заместитель . Активным сторонником организации многостороннего сотрудничества в области информации была директор Центра информации Болгарской Академии наук . Она и организовала эту встречу.

Эксперты выработали предложение создать Международную информационную систему по общественным наукам (МИСОН) во главе с ИНИОН. Совещание академий наук социалистических стран, проходившее в том же году в Берлине, поддержало эту инициативу и обратилось к Академии наук СССР с просьбой подготовить проект соответствующего договора, который вскоре был утвержден.

Первое заседание Совета МИСОН состоялось в Варшаве в октябре 1976 г. На нем я выступил с докладом о плане развития новой информационной системы на ближайшие годы. Проект плана был составлен на основе предложений национальных органов и заранее разослан участникам заседания.

В самом начале доклада я подчеркнул, что создание Международной информационной системы по общественным наукам – исключительно важная и в то же время сложная комплексная проблема. Нам предстоит провести большой объем организационных, научно-исследовательских и проектных работ, разработать и претворить в жизнь ряд мероприятий по координации обработки информации с целью ликвидации дублирования, развить системы информационных изданий, начать новые виды обслуживания, основанные на использовании современных средств вычислительной техники, связи, репрографии и миниатюризации текстов.

Все участники создаваемой системы должны четко осознавать, что от принятия решения до создания реальной международной системы нам предстоит пройти нелегкий путь. От того, насколько хорошо мы организуем работу, распределим усилия, наметим конкретных исполнителей и будем четко выполнять согласованные нами планы, будет зависеть успех дела.

Прения по докладу и проекту плана были продолжительными и весьма полезными. Они продемонстрировали действительную заинтересованность всех участников в быстрейшем и эффективном развитии МИСОН. Я отметил это в заключительном слове и подчеркнул, что впереди предстоит большая работа. Требовалось тщательно взвесить наши возможности и стремиться сделать как можно больше, но не отрываться от реальной почвы.

С чувством удовлетворения вернулся на свое место в президиуме заседания. Председательствовал директор польского Института информации Бронислав Луговский. Я предполагал, что он, закрывая заседание, скажет несколько заключительных слов. Однако совершенно неожиданно для всех участников Бронислав предложил предоставить слово двум польским ученым, которые ранее, по непонятным причинам, не записались для выступления в прениях. Это предложение вызвало недоумение. Я выступил против: сказал, что не знаю прецедента, когда после заключительного слова докладчика возобновлялись бы прения. Между мной и Луговским произошел довольно резкий обмен репликами. Вопрос поставили на голосование. Против продолжения прений проголосовали все участники, кроме Луговского и Д. Рожа — директора Библиотеки Венгерской Академии наук.

За ужином выпили по рюмке водки за успешное окончание заседания Совета МИСОН. Казалось, что произошедший инцидент исчерпан. У меня с Б. Луговским были давние дружеские отношения. В шестидесятые годы, когда я занимался в Академии наук СССР международными связями, он возглавлял Бюро международных связей Польской Академии наук. К возникшему было конфликту мы не возвращались. Однако на этом дело не закончилось. Недели через две меня пригласили в Отдел науки ЦК КПСС и ознакомили с записью беседы секретаря советского посольства в Венгрии с Д. Рожа. При посещении посольства он рассказал о МИСОН и первом заседании ее Совета в Варшаве. Все им изложенное было направлено против меня. Рожа заявил, что МИСОН никому не нужна, служит только удовлетворению амбиций Виноградова, в организации осуществляется его диктат и т. д. Кроме того, он заявил, что издания ИНИОН не представляют интереса для ученых социалистических стран, они не пользуются спросом и в Советском Союзе, «разве где-то в Перми» (эти слова я точно запомнил).

Когда я прочитал запись беседы, то больше всего был удивлен тем, что наш посол направил ее в ЦК КПСС, не разобравшись в вопросе. В Отделе науки сказали, что никаких претензий ко мне нет. С записью знакомят, чтобы я знал, с кем мне приходится иметь дело. Поблагодарил и ответил, что Д. Рожа был многие годы директором Библиотеки Штаб-квартиры ООН в Женеве, хороший библиотекарь, но в информационной работе на современном уровне мало смыслит, в частности, не понимает значения автоматизации информационных процессов. Его антисоциалистические настроения мне известны. Естественно, я сделал для себя соответствующие выводы. О поступке Д. Рожа никому не рассказывал, но в моих воспоминаниях решил о нем упомянуть.

В результате создания МИСОН научная информация в области общественных наук получила в социалистических странах благоприятные условия для своего развития. Она сложилась в относительно самостоятельное направление общественных наук со своими научными центрами и системой информационных изданий. Стала составной частью того национального ресурса, который в целом представляют собой информация, ее источники, средства обработки, хранения и передачи потребителям.

В Системе в полной мере реализовались возможности национальных органов информации, широко использовался имеющийся опыт информационной работы для общего подъема уровня обеспечения информацией научных учреждений социалистических стран. Каждая академия наук — участница Соглашения определила научно-информационный орган, который является координатором академических и, в соответствии с предоставленной компетенцией, других национальных информационных органов по общественным наукам в соответствующих странах.