Мой ХХ век. Воспоминания (стр. 21 )

Участники МИСОН направляли свои усилия на дальнейшее повышение эффективности и качества совместной информационной работы. В полной мере выявилась ценность вклада каждой страны в процесс информирования о наиболее значимых научных публикациях, имеющих теоретическое, концептуальное содержание, связанных с новыми тенденциями развития науки. В многостороннем сотрудничестве очень важно, когда координацию отдельных содержательных аспектов общей работы берут на себя страны, накопившие в данной области полезный опыт.

За время существования МИСОН был обеспечен выход в свет до 200 совместных изданий, материалов четырех научных конференций, совещания по проблемам информационного обеспечения междисциплинарных исследований и других публикаций. Со стороны ИНИОН это направление информационной работы успешно возглавлял , пользовавшийся среди коллег по МИСОН заслуженным авторитетом.

Национальные информационные центры осуществляли большую организационную работу по популяризации совместных информационных изданий, их широкому распространению и использованию. Эти издания направлялись в академические и неакадемические научно-исследовательские институты, в высшие учебные заведения и другие организации. Их получали государственные библиотеки, библиотеки университетов и вузов.

Информационные центры социалистических стран стали передовым участком использования новейших технических средств в информационной и исследовательской работе, включая персональные компьютеры. Именно в информационных центрах многие обществоведы впервые начали приобщаться к работе с компьютерами. Здесь как бы получила реализацию программа «компьютерного образования» ученых-гуманитариев. Тогда все это воспринималось как нечто новое, порой удивительное. Теперь же считается само собой разумеющимся, и это вполне естественно — произошел соответствующий сдвиг в сознании.

В центре внимания оказалось создание и развитие автоматизированной информационной системы (АИС) МИСОН как одного из основных направлений повышения эффективности информационной деятельности. Ее главным конструктором стал . Под его руководством внимательно анализировались состояние и ход работы по развитию АИС, изучались возможности каждого участника этой Системы, принимались необходимые меры с целью мобилизации средств и резервов для ускорения темпов соответствующих работ. Следует подчеркнуть, что формы и методы работы в этом направлении были весьма эффективными, что позволило многого добиться в автоматизации информационных процессов.

В 1985 г. были завершены экспериментальные работы по установлению телесвязей между информационными центрами на международном уровне. В промышленном режиме функционировала советско-болгарская телекоммуникационная система, обеспечивавшая прямую связь региональной терминальной сети НРБ с базами данных ИНИОН. Все это было достигнуто усилиями информационного центра, возглавлявшегося . Она была хорошим руководителем и большим энтузиастом развития автоматизированных процессов информации. Успешно развивалась автоматизация информационных процессов в Чехословакии. Директор Центра информации И. Заградил был очень высокого мнения об автоматизированной базе данных ИНИОН. Однажды он провел такой эксперимент: по интересующей его теме сделал запрос в нашей базе данных и в базах ФРГ. Более полная информация была получена из ИНИОН. Хочу упомянуть, что поиск информации в базах данных ИНИОН осуществляли через спутник связи институты информации Кубы и Вьетнама.

Успехи в развитии Системы не раз отмечались на совещании вице-президентов по общественным наукам. Получил высокую оценку и мой личный вклад. Указом Государственного Совета Народной Республики Болгарии в 1984 г. я был награжден орденом «Кирилла и Мефодия» I степени. В 1988 г. Президиум Академии наук Чехословакии наградил меня настольной медалью имени Зденека Неедлы — первого президента этой Академии.

В результате пятнадцатилетней совместной работы по развитию МИСОН в странах содружества повысился не только технический, но и теоретический уровень информационного обеспечения. Возрос интерес к Системе — все большее число ученых и специалистов выражали желание стать потребителями информации, содержащейся в совместных проблемно-тематических реферативных сборниках, библиографических указателях литературы и других изданиях, а также в базах данных АИС МИСОН. Актуальными стал поиск новых форм подачи информации, увеличение количества и повышение качества обзорных и аналитических информационных материалов, отражавших происходившие во всех странах политические, социально-экономические и идеологические процессы. Укрепление материально-технической базы, развитие автоматизированных методов обработки информации способствовали переводу научно-информационной деятельности на рельсы интенсивного развития. Перспективы были многообещающими.

Отход стран-членов МИСОН в конце 80-х годов от социалистического пути развития означал и окончание сотрудничества в области информации. К сожалению, прервались и связи на двустороннем уровне. Только в России центральный орган обществоведческой информации — ИНИОН РАН — продолжал развиваться, сохранил свой основной кадровый состав, освоил многие новые формы и направления информационной деятельности.

Вспоминая годы сотрудничества в рамках МИСОН, испытываю чувство горечи: бездумно разрушена международная информационная система. В ее создание было вложено столько сил и средств! Я и другие сотрудники ИНИОН потеряли многих друзей — контакты оборвались, а это невосполнимо…

Многотомная библиография по уралистике

В мае 1986 г. в Академию наук СССР приехала делегация Академии Финляндии во главе с ее президентом Эриком Аллардтом. В состав делегации входили несколько финских ученых и административный директор Академии Хейко Калио. Делегация посетила многие институты Академии, в том числе и ИНИОН. На приеме, устроенном новым президентом Академии наук СССР академиком , разговор шел о расширении научных связей между двумя академиями. Неожиданно для меня академик внес предложение совместными усилиями подготовить ретроспективную библиографию советских и финских публикаций по уралистике. Предложение было поддержано финской стороной. ИНИОН был обозначен в качестве ведущего научного учреждения с советской стороны. Поблагодарив за такое интересное предложение, я сказал, что через неделю выезжаю в командировку в Финляндию и готов провести там предварительные переговоры по этому интересному проекту. Организацию в Хельсинки совещания по проекту Э. Аллардт поручил Х. Калио.

В Финляндии я пробыл семь дней. Посетил ряд научных учреждений и библиотек в Хельсинки и Тампере. Выступил с докладом о развитии информационной деятельности в области социального знания в Советском Союзе. Несколько раз встречался с Х. Калио. Он был очень внимателен. Дважды напомнил ему о совещании по проекту подготовки совместной библиографии по уралистике, которое необходимо провести до моего отъезда, но он каждый раз не был готов назвать дату. Совещание состоялось в день моего отъезда. Идея создания библиографии была одобрена. С финской стороны в качестве ответственного лица был назван профессор Эско Хякли — директор библиотеки Хельсинкского университета. Условились, что в течение месяца финская сторона составит, на основе состоявшего обсуждения, проект Соглашения между академиями о подготовке библиографии и он будет рассмотрен на следующей встрече, которая состоится в Москве.

Прошло три месяца, но проект Соглашения все еще не был подготовлен. Такая задержка была непонятна, и я решил составить Соглашение самостоятельно, опираясь на Отдел языкознания ИНИОН и финно-угроведов, работающих в Москве. Так и было сделано. Проект Соглашения я послал в Академию Финляндии вместе с приглашением направить в Москву в ноябре 1986 г. делегацию для его обсуждения и подписания. Приглашение было принято. Финскую делегацию возглавлял Х. Калио. В ее состав вошли профессор Э. Хякли и другие финские специалисты по уралистике.

Переговоры прошли успешно, на выработку окончательного варианта Соглашения не потребовалось много времени, и его подписали. Соглашение предусматривало подготовку библиографии в 4 томах с каждой стороны. Она должна была включить финно-угорские исследования в области археологии, этнографии, фольклористики, этнической антропологии, литературоведения, лингвистики. Предполагалось охватить литературу по уралистике, опубликованную в СССР и Финляндии за 70 лет — с 1917 по 1987 г. Многотомный библиографический указатель решили назвать «Bibliographia Studiorum Uralicorum» (BSU).

Обращение к указанным областям исследований не являлось случайным. В Советском Союзе и Финляндии проживает большое число народов и народностей, связанных общностью происхождения, общими культурно-историческими ценностями и говорящих на языках, которые принадлежат к финно-угорской группе.

В Советском Союзе интенсивная научно-исследовательская работа в области финно-угроведения, подготовка кадров велась в Москве, Ленинграде, Таллине, Тарту, Петрозаводске, в филиалах АН СССР. С 1965 г. издавался ежеквартальный журнал «Советское финно-угроведение».

За последние десятилетия рост исследований по уралистике наблюдался не только в СССР, но и в Финляндии, и Венгрии. Важные исследовательские центры возникли также в Австрии, Великобритании, ГДР, Италии, Канаде, Нидерландах, Норвегии, США, Франции, ФРГ, Чехословакии, Швеции и Японии. Дисциплина, ставшая международной как в отношении публикуемой научной литературы, так и ее потребителей, нуждалась в современной системе информации и документации.

В работе над проектом приняли участие многие академические и другие научно-исследовательские учреждения двух стран. С советской стороны ведущими организациями являлись Институт научной информации по общественным наукам АН СССР, Институт языка и литературы АН ЭССР, Институт истории АН ЭССР, Национальная библиотека Эстонии им. Ф. Крейцвальда. В проекте участвовали также филиалы АН СССР и институты языка, литературы и истории пяти автономных республик.

В Финляндии проект международной системы информации по уралистике финансировался Академией Финляндии, а организационная работа проводилась Библиотекой Хельсинкского университета. Публикация издания была возложена на Финское литературное общество. Финская сторона рассматривала этот проект как самый крупный в области общественных наук за все время существования международных научных связей между СССР и Финляндией.

В ходе совместной работы советских и финских специалистов над первым томом были решены многие проблемы выпуска библиографических указателей литературы на редких языках и создания соответствующих баз данных. Исключительно сложной была задача сбора библиографических сведений за 70 лет.

Первые советский и финский тома BSU вышли в свет в 1988 г. и были встречены с большим интересом. По этому случаю Финское литературное общество устроило пресс-конференцию, а Академия Финляндии — прием, на которые был приглашен ряд советских участников проекта.

во время официального визита в Финляндию в октябре 1989 г. на приеме, устроенном Президентом Республики Мауно Кайвисто, говоря о важности сотрудничество в области науки и культуры, отметил: «Перед отъездом мне вручили первый том – две объемистые книги на русском и финском языках. Это совместное издание «Библиография по уралистике», подготовленное учеными двух стран. Проделана уникальная работа… Это ли не пример советско-финского вклада также и в мировую гуманитарную культуру!»[68].

Первоначально издание всех томов планировалось закончить в 1992 г., но большие трудности, возникшие в ходе их подготовки, несколько отодвинули эту дату. Последние тома были опубликованы в 1993 и 1994 гг.

Завершение проекта — это несомненный успех. Во всех томах BSU представлен малоизвестный материал, который значительно обогащает библиографию по финно-угроведению. Советское издание снабжено русским и английским, а финское — финским и английским предметными указателями.

Подготовка и издание многотомного библиографического указателя явилось большим событием в научной жизни. Издание BSU, уникальное по своему содержанию, оказывает существенную помощь не только российским, финским, эстонским и венгерским ученым, но и специалистам других стран. Это неоднократно отмечалось на международных съездах финно-угроведов. Директор библиотеки парламента Финляндии рассказал мне, что во время командировки в США она посетила почти все университеты и везде в библиотеках имелись все тома BSU.

В связи с успешным завершением издания BSU, Академия Финляндии и Финское литературное общество пригласили в Хельсинки сотрудников ИНИОН, внесших наиболее значительный вклад в осуществление этого научного проекта. Была устроена пресс-конференция, появились статьи в газетах, мои интервью. Все было обставлено очень торжественно. Участники проекта испытывали чувство большого удовлетворения.

Глава восьмая

ВКЛАД В ИЗУЧЕНИЕ

ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ

Основные итоги научной работы в 70–80-е годы

Став директором ИНИОН, я имел за плечами большой опыт научно-организационной и исследовательской работы. За двадцать с лишним лет работы в аппарате Президиума АН СССР опубликовал ряд монографий, десятки статей по проблемам экономической истории. Многократно выступал с научными докладами на международных научных конференциях и конгрессах.

В новых условиях пришлось существенно расширить область научных интересов: начать разработку теоретических и практических проблем научной информации в области социальных и гуманитарных наук. В то же время я не прекратил исследовательскую работу в области экономической истории. Это направление продолжало оставаться для меня главным. Таково было своеобразие моей научной работы на протяжении тридцати последующих лет.

В 1974–1978 гг. опубликовал более 50 статей по различным проблемам информации, в том числе и в зарубежных изданиях. Это были и теоретические исследования, и описание создаваемой автоматизированной системы, и популярные статьи о деятельности ИНИОН. Широкий отклик получила статья «Возрастающая роль информации в развитии общественных наук», опубликованная в журнале «Коммунист» в 1977 г. После этой публикации поступило много просьб посетить Институт, получать информационные издания и т. д. Все это способствовало популяризации деятельности Института. В этот период мною было сделано несколько докладов по проблемам информации на научных конференциях в СССР и за рубежом.

Накопленный опыт информационной работы был обобщен в монографии «Общественные науки и информация» (М.: Наука, 1978). Это была первая монографическая работа по проблемам обществоведческой информации, опубликованная в нашей стране. Книга была хорошо встречена читателями и внесла определенный вклад в развитие информационной деятельности. Она получила довольно широкое распространение в зарубежных странах. В ряде государств ее перевели. Отмечу и вторую работу: «Реферирование в общественных науках: история и методика», вышедшую в 1982 г. Книга была подготовлена коллективом авторов — сотрудников ИНИОН — под моим руководством и с авторским участием. Она вызвала интерес у широкого круга специалистов, оказала им помощь в реферативной работе.

Если в области информации мне приходилось все постигать заново, тратить много времени на обдумывание стоящих задач, то в области экономической истории существовал большой задел, был накоплен конкретный материал для написания новых работ. Наиболее важным я считал подготовку крупного коллективного труда «История социалистической экономики СССР» в семи томах. Инициатором написания этого исследования был доктор экономических наук . В тот период я был заместителем академика-секретаря Отделения экономики и активно поддержал эту инициативу перед директором Института экономики членом-корреспондентом АН СССР , что было необходимо, — в Институте некоторые сотрудники всячески препятствовали подготовке такого труда. Первый том «Истории социалистической экономики СССР» был опубликован в 1976 г., а последний, седьмой, том — в 1980 г.

В 1982 г. семитомник был удостоен Государственной премии СССР. Я был в числе лауреатов. К моему глубокому сожалению, главный редактор труда , внесший основной вклад в его создание, не дожил до этого дня. Ушел из жизни крупнейший специалист в области экономической истории СССР, очень близкий мне человек.

Остановлюсь еще на двух работах, относящихся к этому периоду. В 1972 г. издательство «Прогресс» опубликовало на арабском языке мою книгу «Социалистическая национализация промышленности и банков», которая была написана с учетом особенностей экономического развития стран Среднего и Ближнего Востока. В 1973 г. то же издательство опубликовало мою монографию «Рабочий контроль над производством: история и современность» на английском, французском и испанском языках. Я, возможно, не стал бы писать об этой работе, если бы не одно любопытное обстоятельство. В 1976 г. на научной конференции в Польше мой болгарский коллега профессор В. Тодоров рассказал, что недавно вернулся из Португалии, где видел в витрине магазина мою книгу, посвященную рабочему контролю, изданную на португальском языке. Для меня это была новость, определенный сюрприз. В библиотеке ИНИОН ее не оказалось. Тогда запросили Государственную библиотеку им. . Через несколько дней я держал в руках португальское издание моей книги, опубликованной в Лиссабоне в январе
1975 г. Я попросил Сектор международного книгообмена Института запросить экземпляр книги у португальских партнеров. Просьба была довольно быстро выполнена, но, к моему удивлению, мне прислали второе издание книги, вышедшее в сентябре 1975 г. тиражом 4000 экз., что для Португалии совсем не мало. Естественно, меня это удивило и порадовало.

История с указанной публикацией на этом не закончилась. В октябре 1978 г. ко мне зашел и стал поздравлять с выходом в свет моей новой книги, опубликованной издательством «Прогресс». Я сказал, что это, вероятно, недоразумение. Тогда Марлен Павлович принес мне очередной номер «Книжного обозрения», где действительно сообщалось о выходе из печати моей книги «Рабочий контроль над производством» на португальском языке. Тут же позвонил директору издательства. Он был несколько смущен, сказал, что книга была издана по просьбе Компартии Португалии и весь тираж уже отправлен заказчику. Я попросил найти хотя бы один экземпляр. Скоро я его получил — на нем стоял штамп: «Соответствие разрешенному к печати экземпляру подтверждается». Это действительно был последний экземпляр, сохранившийся в издательстве. Таким образом, моя книга на португальском языке была издана трижды. Это говорит о весьма высоком к ней интересе в Португалии. В те дни я шутя говорил, что был непосредственным участником португальской революции «Красных гвоздик».

Интерес к проблеме участия рабочих в управлении производством в 1974 г. проявило японское издательство «Оцуки сётен», опубликовавшее на японском языке мою книгу «Ленинские идеи рабочего контроля в действии». В 1976 г. в Польше вышел коллективный труд ученых братских стран «Социалистическая национализация промышленности», для которого мной была написана большая глава о национализации в Советской России.

Когда я стал директором, то возник вопрос, как быть с сектором, который возглавлял в ИМЭМО с 1967 г. Переговорив с , предложил всем сотрудникам сектора перейти на работу в ИНИОН. Однако они отказались. Их можно было понять: ИМЭМО был самым престижным Институтом, а ИНИОН только формировался. Все сотрудники просили меня продолжить руководить сектором на общественных началах, обещали эффективно работать и меня не особенно утруждать. Николай Николаевич с таким решением согласился, понимая, что через год-два все «утрясется». Естественно, работе сектора я стал уделять меньше внимания, но план выполнялся, было подготовлено много публикаций. Однако это благополучие было только внешним. Сам факт, когда директор одного института заведует сектором в другом институте, не мог не вызывать у многих сотрудников ИМЭМО вопросы. Искали причины, сочиняли версии, приписывали мне определенные планы. В тот период было много разговоров, что академик будет выдвинут на большую партийную работу, вплоть до секретаря ЦК КПСС. И вот мое пребывание в ИМЭМО связали с этими домыслами и решили, что я могу после выдвижения Николая Николаевича занять его место. К сектору начались придирки. Мне все это стало известно не сразу, но когда картина стала ясной, я не задумываясь подал заявление с просьбой освободить меня от должности заведующего сектором. Моя просьба была удовлетворена, а сектор расформирован.

К заявлению приложил отчет о работе сектора за 9 лет. Отчет получился внушительным. За указанный период были опубликованы две крупные коллективные монографии, одна из которых была удостоена серебряной медали ВДНХ. В тот же период сотрудниками сектора было издано или закончено шесть индивидуальных монографий под моей редакцией. Сотрудники сектора приняли участие в качестве соавторов в девяти коллективных трудах Института. К этому следует добавить публикацию 60 статей в ведущих журналах, выступления с докладами на международных научных конференциях и конгрессах. Кроме того, сотрудниками и аспирантами были защищены одна докторская и три кандидатские диссертации.

Для сектора, состоявшего всего из восьми сотрудников, объем выполненной работы был впечатляющим: он превышал результаты научной деятельности большинства других подразделений Института. Ознакомившись с отчетом, Николай Николаевич не мог скрыть своего удивления. По-видимому, у него была другая информация. Он поблагодарил меня за большой вклад в научную работу Института и выразил сожаление, что многочисленные обязанности не позволяют мне продолжать руководить сектором. Возможно, и не следовало бы об этом писать, но когда академик скоропостижно скончался, вице-президент Федосеев задал вопрос, не соглашусь ли я возглавить ИМЭМО. Я категорически отказался. Так же вел себя и в Отделе науки ЦК КПСС. Таковы факты, таковы неожиданные, непредсказуемые повороты жизненных путей.

Мой интерес к зарубежной экономической истории в последующие годы полностью сохранился. Продолжал выступать с докладами на международных конгрессах и конференциях, а в конце семидесятых годов решил снова вернуться к проблеме рабочего контроля над производством: оставался большой неиспользованный материал в виде архивных документов, выписок из зарубежных книг и журналов. Так была начата работа над большой монографией «Рабочий контроль над производством: теория, история, современность». В ней история рабочего контроля рассматривалась в период с 1917 по 1982 г. Две первые главы были посвящены рабочему контролю в России, а пять последующих глав — борьбе трудящихся за рабочий контроль во многих странах Западной Европы. Монография вышла из печати в конце 1983 г. и была встречена с интересом, о чем свидетельствовали быстрая распродажа тиража (3350 экз.) и положительные рецензии в ряде научных журналов.

В конце июня 1981 г. в Киеве состоялось совместное заседание секций общественных наук Академии наук СССР и Академии Украины, посвященное идеологическим проблемам. Я был одним из докладчиков. В поездке меня сопровождала жена. В Киеве мы пробыли пять дней. Сессия прошла удачно. Осталось время и для экскурсий и отдыха. Несколько раз мы искупались в Днепре. Марианна в Киеве уже была ранее в качестве участника научной конференции, проводившейся Киевским университетом, и знала город. Когда я заседал, она много гуляла, посетила ряд музеев. В Москву мы должны были выехать первого июля, а второго июля мне исполнялось 60 лет. В день отъезда президент Академии наук Украины академик устроил в честь нашей делегации, которую возглавлял академик , прием. Настроение у всех было хорошее, а угощение — отменное. предложил выпить за мое здоровье в связи с днем рождения и награждением орденом Ленина за заслуги в развитии науки. Все сидящие за столом зааплодировали. Я поблагодарил и несколько смущенно сказал, что поздравлять с днем рождения заранее не принято. На это Борис Евгеньевич ответил: «Поздравлять с юбилеем Вас будут завтра в Москве, а сегодня здесь мы только репетируем».

В Москву поезд пришел в 9 часов утра. На вокзале в газетном киоске я купил «Правду» и в конце первой страницы увидел Указ Президиума Верховного Совета СССР о моем награждении. Перед отъездом в Киев жена заказала в академической столовой различные продукты, а я купил крепкие напитки и вина.

Для подготовки в Институте праздничного стола я оставил деньги моей помощнице . Она очень хорошо с этим справилась. Никаких сообщений о юбилее я не рассылал. Сам Указ стал приглашением прийти меня поздравить. Первыми это сделали академики и , несколько позднее приехал Петр Николаевич Федосеев, вручивший мне поздравительный адрес от Президиума АН СССР. Приходили друзья, директора и сотрудники других институтов. Мои заместители преподнесли мне букет из 60 роз. Я был рад, что не устроил по случаю юбилея официальных торжеств. Некоторые коллеги меня пытались к этому склонить, но я не поддался.

Домой вернулся с букетом цветов и с корзинкой черешни, которую мне подарили Инна Федоровна Зенкевич (помощница ) и Антонина Анатольевна Филатова. Когда я работал в должности заместителя главного ученого секретаря, она была моей помощницей. Заранее в гости мы никого не приглашали, но двери были открыты для всех друзей, которые захотели прийти и поздравить меня и Марианну Брониславовну. Их оказалось более 40 человек. В двух комнатах был устроен фуршет. Тосты почти не произносили, но с каждым я мог переговорить и выпить чуть-чуть коньяка. Мне было приятно, что рядом со мной были жена, два сына, мать и другие родственники. Прием продолжался допоздна. При этом одни гости уходили, другие появлялись. Раздавались телефонные звонки и в ответ на поздравление я приглашал прийти ко мне «на огонек». Некоторые так и поступали.

Многие гости, особенно женщины, удивлялись, как Марианна успела все подготовить — ведь мы только сегодня вернулись из Киева. Она улыбалась, разводила руками и отвечала, что при большом желании все можно сделать. Праздник удался. На следующий день начинался мой отпуск. Мы уехали на дачу, а в конце июля — в Крым в санаторий Ай Даниль.

Выборы в академики — дело тонкое

К 275-летию Российской академии наук издательство «Наука» опубликовало трехтомник, содержащий ее персональный состав за все годы существования. В нем содержатся краткие данные о каждом действительном члене и члене-корреспонденте Академии. Здесь можно почерпнуть полезную информацию. Я внимательно просмотрел второй и третий тома, относящиеся к периоду после Октября 1917 г., и еще раз убедился, что судьба членов-корреспондентов Академии складывалась далеко не одинаково. Одних избирали действительными членами через 4–8 лет, и таких большинство, других только через многие годы. Очевидно, что все члены-корреспонденты не могут быть избраны академиками — такого числа вакансий никогда не будет, но известны случаи, когда весьма достойных ученых не избирали действительными членами, исходя явно не из научных соображений. Приведу лишь один пример, который представляется мне особенно убедительным. На выборах 1966 г. в Отделении общей и прикладной физики по специальности «экспериментальная и теоретическая физика» баллотировались в действительные члены лауреаты Нобелевской премии и . Исход выборов, казалось, не вызывал опасений. Речь шла об избрании двух действительно выдающихся ученых. Однако Отделение избрало на две объявленные вакансии и .

Явно несправедливое голосование вызвало резко негативную реакцию у и у других руководителей Академии. от имени Президиума АН СССР предложил Отделению дополнительную вакансию действительного члена при условии, что на нее будет избран . В Отделении произошел обмен мнениями, и оно выдвинуло встречное условие: Президиум АН СССР выделит две вакансии. Одну для , а другая будет использована по усмотрению Отделения. вынужден был согласиться. Отделение 30 июня избрало академиком. Ему в это время было 44 года, он был очень талантлив, полон сил и научных планов и сделал очень много в области развития лазерной физики, длительное время возглавлял Физический институт им. . Его работы получили мировую известность. На вторую дополнительную вакансию был избран член-корреспондент АН СССР .

На выборах в Академию в разных отделениях не раз были курьезные случаи. Упомяну об одном из них. Отделение экономики на выборах в июне 1958 г. избрало кандидатом в члены-корреспонденты АН СССР . В тот период Общее собрание Академии утверждало членов-корреспондентов открытым голосованием простым большинством голосов. Лев Маркович уже считал себя членом-корреспондентом АН СССР и охотно принимал поздравления. Но на Общем собрании Академии произошло непредвиденное. Когда академик-секретарь Отделения экономики зачитал число голосов, полученных , академик (математик) встал и сказал, что кандидат не добрал одну или две десятых до двух третей, а следовательно, не может считаться избранным. Гатовского была снята. На очередных выборах в 1960 г. Отделение экономики избрало Льва Марковича членом-корреспондентом АН СССР.

В ноябре 1970 г. были назначены новые выборы в Академию. Я мог принять в них участие, но сомневался — после избрания меня членом-корреспондентом АН СССР прошло всего четыре года. На единственную вакансию в Отделении экономики явно претендовал член-корреспондент АН СССР . Он был много старше меня, раньше избран членом Академии, возглавлял большой научно-исследовательский институт Госплана СССР. Я считал его шансы предпочтительными. Неожиданно ко мне зашел академик и стал агитировать принять участие в выборах. Сказал, что пора заявить о себе как возможном кандидате в академики. Такой же точки зрения придерживался академик . Договорились, что выдвигать меня будет ученый совет ИМЭМО.

Вскоре после этого разговора в начале октября улетел вместе с женой на Кавказ в Пицунду на две недели. Летом отдохнуть я не мог из-за Конгресса по экономической истории в Ленинграде. Решение уехать из Москвы в разгар подготовки к выборам было опрометчивым — у меня не было должного опыта. Во время отдыха позвонил в Москву моему другу Григорию Морозову, который работал в ИМЭМО. От него я узнал, что выдвижение состоялось. очень хорошо выступил и сказал, что в случае избрания академиком я стану главным ученым секретарем. Это меня удивило, я сразу понял, что допущена ошибка. Не желая того, он поставил таким заявлением меня под удар. Оно могло дойти и до президента, и до главного ученого секретаря Президиума АН СССР , который, как мне казалось, не собирался оставлять свою должность. Вернувшись в Москву, я убедился, что указанные слова распространились довольно широко. В сложившейся ситуации мне следовало бы снять свою кандидатуру, но я этого не сделал. Дальше события разворачивались не в мою пользу. У академика были хорошие отношения с секретарем ЦК КПСС . По-видимому, он с ним встречался, и последовало указание меня не избирать.

В декабре 1970 г. я получил некоторую моральную «компенсацию»: Президиум АН СССР присудил мне премию имени за две ранее опубликованные монографии. В начале 1971 г. был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Это свидетельствовало, что хорошее отношение ко мне со стороны не изменилось.

Следующие выборы, в которых я принял участие, состоялись в ноябре 1974 г. В это время я уже был директором Института научной информации по общественным наукам. Дела в Институте шли хорошо. И перед выборами мне дважды повезло: в июне месяце Институт посетил академик . Пробыл в Институте он более двух часов и подробно познакомился с его деятельностью. Внимательно просмотрел многие наши издания на специально подготовленной для него выставке. Прощаясь, он выразил удовлетворение результатами работы Института и сказал, что было бы целесообразно заслушать мой доклад на заседании Президиума АН СССР. Доклад состоялся в октябре (примерно за месяц до выборов) и был выслушан с большим вниманием. Все новые начинания в работе Института были одобрены. Таким образом, общая обстановка перед выборами складывалась для меня благоприятно.

Выборы состоялись в конце ноября 1974 г. В Отделении на выборах в действительные члены по специальности «экономика» была объявлена одна вакансия. Всего было выдвинуто 11 кандидатов, но основными претендентами считались и . Академик-секретарь Федоренко всеми силами стремился обеспечить избрание Георгия Аркадьевича, и это, как оказалось, имело решающее значение. Отделение экономики состояло из шести академиков. Была еще одна вакансия в действительные члены по Сибирскому отделению, но на нее баллотировался всего один кандидат — Абел Гезевич Аганбегян. С ним все было ясно.

Избрали счетную комиссию. В нее вошли академики , и . Проголосовали быстро, и счетная комиссия удалилась. Началось томительное ожидание. Все считали, что подсчет голосов и оформление протоколов не займет много времени (протоколы были отпечатаны, и в них следовало только проставить число голосов, полученных каждым кандидатом).

Работа счетной комиссии неоправданно затянулась. Николай Николаевич, прежде чем зачитать протокол, вынужден был объяснить причину задержки. Сказал, что счетная комиссия перепутала протоколы и их пришлось переписывать. Такое объяснение вызвало недоумение, но все промолчали. получил 5 голосов из 6 и считался избранным. был избран единогласно. Я получил 4 голоса (это был «проходной балл»), но поскольку была одна вакансия, избранным не считался. Общее собрание утвердило протокол и приняло решение просить Президиум АН СССР выделить Отделению одну дополнительную вакансию для меня. Аналогичные случаи произошли еще в двух Отделениях, но Президиум АН СССР ни одну из трех просьб не удовлетворил.

На Общем собрании Академии наук СССР, состоявшемся 26 ноября, ко мне подошел академик и выразил сожаление, что Президиум АН СССР не выделил Отделению дополнительную единицу. При этом заметил, что существует своего рода традиция избирать действительными членами тех членов-корреспондентов АН СССР, которые на предыдущих выборах практически были избраны, но не хватило объявленных вакансий. «Так, в частности, было со мной», — подчеркнул он.

В Отделении экономики я еще дважды баллотировался и оба раза не получал необходимых для избрания 2/3 голосов. Стало ясно, что не изберут меня и в дальнейшем. Три академика, руководствуясь личными соображениями, будут стремиться этого не допустить. Имена мне известны, но я их не называю — ведь голосование было тайным. Они опасались, что я в случае избрания могу занять руководящую должность в Академии.

Однажды в Доме союзов я встретился с академиком-секретарем Отделения истории академиком . Разговор зашел о выборах, и он неожиданно задал мне вопрос: «Почему бы вам не баллотироваться по Отделению истории? Историки вас знают, вы неоднократно возглавляли делегации Отделения на международных конгрессах по экономической истории, с большим успехом провели конгресс в Ленинграде в 1970 г., многие годы были вице-президентом международной организации историков-экономистов». Ответил, что об этом не думал. Поблагодарил Сергея Леонидовича и сказал, что буду иметь в виду такую возможность.