Мой ХХ век. Воспоминания (стр. 9 )

После семи дней пребывания в Париже делегация выехала за его пределы в местечко Флен для ознакомления с новым и самым крупным автомобильным заводом «Рено», который был построен всего два года назад. Предприятие было оборудовано самой новейшей техникой, все производственные процессы автоматизированы. Завод состоял из комплекса зданий производственного и бытового назначения. Каждый рабочий имел свою удобную кабину для переодевания, рядом были расположены душевые. Питание обеспечивалось в нескольких столовых по сниженным ценам. Были спортивные залы и комнаты для отдыха.

Самое большое впечатление на нас произвел сборочный цех, в котором работали три конвейера. На них происходила сборка малолитражных автомобилей, которые различались лишь внешней окраской и внутренней обивкой. Мы стояли у конца конвейера и по часам следили, как через каждые 40 секунд с них сбегали три новеньких автомобиля, блестевших свежей краской.

После осмотра завода и обеда делегацию пригласили в кабинет директора. Здесь нам предоставили основные данные, характеризующие экономику производства, рассказали о ближайших планах развития предприятия, о подготовке к выпуску новых моделей. Меня заинтересовал вопрос о взаимоотношениях с заводами-поставщиками. В частности, я поинтересовался, как велик запас комплектующих, необходимый для обеспечения бесперебойной работы конвейеров. Ответ поразил: имеется всего двух-четырехчасовой их запас. К заводу с разных концов Франции идут грузовые автомобили с необходимыми деталями. С ними поддерживается связь по радиотелефонам, и диспетчеры завода знают, где находится каждый такой автомобиль. В случае необходимости завод-поставщик готов в любой момент выслать дополнительную партию, сбоя быть не может. Фактически детали поступали на конвейер «прямо с колес».

Я невольно вспомнил, как сложно складываются взаимоотношения между советскими заводами-смежниками, как много разъезжает по стране снабженцев, выбивающих плановые поставки, как лихорадит заводы из-за отсутствия необходимых комплектующих. Ведь не секрет, что в конце месяца для обеспечения выполнения плана предприятия-поставщики нередко вынуждены отправлять детали самолетами.

Все дни, проведенные в Париже, были насыщены деловыми встречами, но и в дневное время и, особенно, вечерами наши хозяева не забывали о культурной программе. Мы посетили Лувр. Ранее я неоднократно просматривал альбомы с фотографиями художественных сокровищ этого замечательного музея. Однако увидеть подлинники картин великих художников – это совсем иное. Ознакомление с коллекциями картин заняло несколько часов. Особое внимание привлекли творения Рафаэля, Леонардо да Винчи, Тициана. Долго любовались «Монной Лизой». Большое впечатление оставили залы с полотнами известных испанских и голландских живописцев. Все осмотреть и, тем более, запомнить было невозможно. Впоследствии я неоднократно приходил в Лувр и каждый раз открывал для себя что-то новое. Большой интерес вызвало у нас собрание картин художников-импрессионистов в музее возле площади Конкорд. Мне были известны картины немногих импрессионистов, находившиеся в Эрмитаже и Пушкинском музее. Здесь же привлекла внимание живопись Клода и Эдуарда Моне, Ренуара, Писсаро, Дега, Ван Гога, Сислея и других художников. Своего рода открытием явился музей Родена, в котором демонстрировались скульптуры всемирно известного ваятеля (прежде я видел только отдельные скульптуры Огюста Родена, главным образом, бюсты). Собрание же лучших творений скульптора произвело на меня неизгладимое впечатление. Под его влиянием в тот же день написал короткое стихотворение. Вот эти строки:

В центре Парижа музей Родена.

В нем мрамор и бронза, картины Ван Гога[26]

И все говорит о любви вдохновенной,

Песнь женскому телу – творению Бога!

Здесь в мраморе белом объятья и страсть,

И чудо – все выглядит словно живое!

Роден жизнь ценил, испытал ее сласть

И было желанно ему все земное…

Приезжая в дальнейшем в Париж, я вновь и вновь посещал «Музей Родена». Привлекали меня и скульптуры, и замечательный парк, в котором находилось здание музея. В парке, как известно, расположены знаменитые скульптурные группы: «Мыслитель», «Граждане Кале», горельефная композиция «Врата Ада», скульптурный портрет Виктора Гюго.

Дворец был выстроен в XVIII веке и на протяжении столетий неоднократно менял владельцев. Самым известным среди них стал маршал Бирон, имя которого и закрепилось за дворцом (он стал называться «Отель Бирон»). В годы Империи дворец снимал российский посол. Позднее часть помещений дворца и парк были переданы Республикой в распоряжение артистов и художников. В нем жила Айсидора Дункан, Анри Матисс организовал во дворце свою Академию. Огюст Роден переехал во дворец в
1908 г. и перевез сюда всю бесценную коллекцию скульптур и картин художников-импрессионистов. Здесь скульптор создал новую мастерскую, в которой работал до конца жизни. В 1911 г. он стал единственным обитателем дворца и завещал государству все свои произведения и коллекции. Тогда же прогрессивная художественная общественность Парижа обратилась в правительство с предложением создать музей Родена. Соответствующее решение Парламентом Франции было принято в 1916 г., за год до смерти скульптора. Реставрация «Отеля Бирона» и парка очень затянулась. «Музей Родена» был открыт для посещения только в 1927 г. Таковы исторические факты. Они, на мой взгляд, интересны и известны далеко не всем.

Культурная программа, составленная для нашей делегации, не ограничивалась только посещением музеев. Мы побывали на балете в «Гранд опера», были на представлении в «Фоли Бержер», гуляли в вечернее время по Елисейским полям и по узким улочкам Латинского квартала, побывали в Булонском лесу, выезжали в Версаль.

Обычно вечерняя программа начиналась в семь часов вечера и в связи с этим ужин заказывали на час раньше. В это время есть еще не хотелось, а поздно вечером ресторан в нашем отеле был уже закрыт, и мы ложились спать голодными. Кормили в ресторане по безналичному расчету: мы могли заказывать все что душе угодно, включая и различные напитки. Заметив нашу неопытность и деликатность, представитель Министерства финансов, сопровождавший делегацию, рекомендовал каждый день заказывать в номера поздний ужин. Это нас вдохновило. Мой номер соседствовал с номером . Ужинать в одиночку не хотелось, и мы сразу решили объединиться. Договорились, что я буду заказывать холодные рыбные блюда и белое вино, а он — мясные закуски и красное вино. Сыр и фрукты полагались в обоих случаях. Когда уже ближе к полуночи мы возвращались в отель, то с удовольствием видели на столе большой поднос с бутылкой вина в центре, накрытой белой накрахмаленной салфеткой. Переодевались, я шел с моим подносом к Анатолию Николаевичу или он приходил ко мне. Начинался ночной пир, сопровождавшийся дружеской беседой. Спалось после него очень хорошо.

Через десять дней поздно вечером делегация выехала скоростным поездом в Ниццу. Нас сопровождали две переводчицы и второй секретарь советского посольства. В Ницце нас ожидал арендованный автобус с кондиционером и другими удобствами. На этом автобусе мы проехали все Лазурное побережье, останавливаясь на ночь в отелях. Погода была солнечная, но купальный сезон закончился, и на пляжах видели только немногочисленных отдыхающих, которые загорали под ноябрьским солнцем. На нас особенное впечатление произвели набережные, отели и виллы в Ницце и Каннах.

Перед Марселем автобус свернул в сторону Арля и Нима. Это были небольшие и очень красивые города, в которых сохранились развалины Колизеев — остатки древнеримской цивилизации. По пути в Арль сделали остановку на обед около небольшого, но весьма живописного ресторана, расположенного вблизи шоссе. Это, как оказалось, был «семейный ресторан», в котором работала одна семья и, к нашему удивлению, — русская. Хозяин ресторана и его жена, услышав русскую речь и узнав, что мы из Советского Союза, прослезились. Оказалось, что они впервые за 40 лет встретились с советскими людьми. Нас засыпали вопросами, гостеприимство было безграничным. Здесь мы задержались довольно долго и приехали в Арль с опозданием. В отеле был сервирован ужин, но есть не хотелось, и мы стали отказываться. Хозяин был крайне огорчен и расстроен (он ведь нес убытки). Мы это поняли и решили поддержать его коммерцию — сели за стол и действительно что-то съели и выпили.

В Марселе делегация пробыла неполных два дня. Здесь нас встретили и опекали представители Торговой палаты Марселя. Мы познакомились с работой марсельского порта, с его значением для экономики Франции. Нам были продемонстрированы фотографии, запечатлевшие разрушения, произведенные гитлеровцами перед отступлением. Эти фотографии подчеркивали, какие большие усилия пришлось приложить для восстановления и реконструкции порта. На прогулочном катере мы осмотрели всю гавань. Показали нам и знаменитый замок Иф, известный во всем мире из романа Александра Дюма «Граф Монте Кристо».

Во время нашего пребывания в Марселе в Алжире было неспокойно, осуществлялись террористические акты против французов. В связи с этим, опасаясь возможных инцидентов, нас тщательно охраняли: автобус сопровождали шесть вооруженных полицейских на мотоциклах. Мы шутили, что делегации оказываются королевские почести.

Торговая палата Марселя устроила в честь делегации прощальный ужин в своей загородной резиденции. Здание было расположено в красивом парке на скалистом берегу Средиземного моря. Настроение было не лучшее: все устали от многочисленных визитов и дискуссий, хотелось скорее вернуться в Москву. Поздно вечером скорый поезд умчал нас в Париж.

Перед заключительной встречей
в Министерстве финансов было запланировано еще одно посещение — ознакомление с крупным металлургическим комбинатом в г. Салаки на севере Франции. Это предприятие было построено по плану Маршалла и являло собой образец самых современных американских технологий холодного проката металла. Нам сначала подробно рассказали о характере производства, выпускаемой продукции, ее предназначении и, конечно же, об особенностях и преимуществах холодного проката металла и т. д. Только после такого предварительного знакомства показали завод. Он произвел большое впечатление широтой автоматизации всех процессов обработки черного металла. В ассортимент входили и болванки разной формы и предназначения, и листовое железо для кузовов автомобилей, и листы тончайшей жести для консервных банок и других надобностей, и многое другое. Второго такого завода в Европе в то время не было.

На членов делегации произвел впечатление не только сам завод, но и люди, им управлявшие: большинство инженеров, включая главного инженера и директора, были в возрасте от 30 до 35 лет. Для нас это было удивительно, а для Франции нормально.

В Министерстве финансов мы поблагодарили организаторов нашего пребывания во Франции за интересную программу, за стремление показать как можно больше нового, за полезные дискуссии и, конечно же, за возможность познакомиться с культурой Франции. Договорились продолжить контакты и обмен делегациями.

Наступили последние часы пребывания во Франции: 17 дней, наполненных впечатлениями, остались позади. В аэропорт «Орли» мы приехали в 11 часов. Провожал нас все тот же Юрий Павлов. После прохождения обычных формальностей пригласили в небольшой стеклянный павильон, из которого производилась посадка. Я обменивался последними словами с моим другом, когда в павильон вошла красивая дама в элегантной форме Air France и вопросительно произнесла: «Господин Джонсон?» Один из пассажиров откликнулся, и она сказала, что вскоре его пригласят на посадку. После этого она назвала мою фамилию, повторила ту же фразу и, улыбнувшись, вышла. Я спросил Юрия, как это следует понимать? Он ответил, что это, вероятно, дополнительная проверка: при прохождении или таможенного, или полицейского контроля в списке пассажиров не сделали нужной отметки. Вот и проверяют.

Через несколько минут та же дама вновь появилась и, назвав фамилии Джонсона и мою, пригласила пройти в автобус. Других фамилий она не произнесла. Я с недоумением обратился к Юрию, но он пожал мне на прощанье руку и сказал, что сейчас вызовут и остальных. Я чувствовал себя неуверенно, был смущен, но пошел к автобусу. Как только мы сели, автобус тронулся. Около самолета, который стоял всего метрах в ста, нас встретили и приветствовали два пилота, назвали почетными пассажирами Air France. В салоне стояла стюардесса с наполненными бокалами шампанского. Я взял бокал, поблагодарил и сел, ничего не понимая, полный беспокойства. Из окна самолета был виден автобус, в который началась посадка остальных пассажиров. От сердца отлегло, но недоумение осталось. Члены делегации поднялись в салон и со смехом подошли ко мне, стали шутливо поздравлять: оказалось, что меня приняли за советского посла в Виноградова, а г-н Джонсон оказался послом Канады в Москве. Так мне довелось несколько минут находиться в ранге Чрезвычайного и Полномочного посла Советского Союза.

Прошло несколько минут и завертелись, зашумели пропеллеры четырехмоторного самолета, мы пристегнули ремни безопасности и приготовились к взлету. Неожиданно моторы замолчали. К самолету подошел автобус, и нас попросили выйти — оказалось, что один мотор неисправен и необходимо возвратиться в аэропорт. Пришел представитель компании и долго извинялся, сказал, что через час мотор починят или заменят самолет. Нас же пригласили на завтрак. Прошло четыре часа, самолет все еще чинили, другой уже не обещали. Наступило время для обеда, но есть не хотелось, мы устали от ожидания, все мысли были в Москве. Во «Внуково» прилетели с шестичасовым опозданием. Всех встречали жены с зимними пальто. Ждать нас шесть часов (их ведь не угощали!) было непросто. Только моя жена не выглядела уставшей и широко улыбалась: она догадалась позвонить в аэропорт и выяснить время прибытия самолета. Так закончилась эта командировка, сопровождавшаяся своеобразными приключениями при отлете и при возвращении.

Рабочие будни

Наша командировка во Францию заложила основу для дальнейшего развития сотрудничества между экономистами двух стран. Для меня эта поездка имела большое познавательное значение, она обогатила полезной информацией, особенно относительно итогов французской национализации промышленных предприятий и банков, включая естественные монополии. Весьма заинтересовала проблема экономической эффективности государственной собственности в условиях капитализма. В будущей докторской диссертации решил обязательно отразить опыт национализации и экономическую роль государственной собственности в основных европейских государствах.

Работа в Иностранном отделе была очень беспокойной: международные связи Академии наук непрерывно расширялись, необходимо было оформлять сотни командировок. Одновременно резко возрос поток зарубежных ученых, приезжающих в Академию наук для участия в различных научных конгрессах, конференциях, симпозиумах, а также в целях ознакомления с ведущимися научными исследованиями. В каждом случае требовалось разрешение ЦК КПСС, а это было связано с представлением многочисленных документов, обоснования и т. д. Решение о выезде принималось, как правило, за день-два до начала командировки. Это вызывало у ученых нервозность, неуверенность и, естественно, сказывалось на качестве научной подготовки к поездке, а следовательно, и на ее результатах.

Большое внимание приходилось уделять организации приема зарубежных ученых. Их интерес к развитию советской науки особенно возрос после наших успехов в освоении космоса, использовании атомной энергии в мирных целях, создании лазеров и т. д. Однако самостоятельно Академия наук решать вопрос о приеме ученых из-за рубежа не могла. Снова возникали трудности, бюрократическая переписка, изменения сроков приезда и т. д.

Президиум АН СССР придавал большое значение участию представительных делегаций в международных научных конгрессах, позволявших получать новейшую информацию об уровне мировых исследований в различных областях научного знания. Например, в 1959 г. предстоял Международный акустический конгресс в ФРГ, IX Международный ботанический конгресс в Канаде, Океанографический конгресс в США, VI Международный конгресс по атомной энергии и электронике в Италии и т. д. Для участия в этих и других научных форумах направлялись официальные делегации и туристические группы. Делегаты выезжали за счет средств Академии, а туристы оформлялись через Интурист, оплачивали поездку из своих средств и часто не могли уплатить членские взносы за участие в конгрессе, находились там на «птичьих правах». Кроме того, во время такой поездки им не выплачивалась заработная плата: они должны были брать отпуск без сохранения содержания или использовать очередной отпуск.

Я обсудил ситуацию, сложившуюся с туристическими группами, с , занимавшим должность заместителя главного ученого секретаря по международным связям. В результате нами было разработано положение «О научном туризме». После многочисленных согласований оно было одобрено ЦК КПСС. Теперь за научным туристом сохранялись заработная плата и отпуск, а Интурист выделял средства (точнее, продавал валюту) для уплаты членского взноса за участие в международном конгрессе, конференции или симпозиуме. На научных форумах наши ученые (и делегаты, и туристы) стали выступать как единая делегация.

В середине сентября произошел случай, который я хорошо запомнил. Его можно, по тем временам, охарактеризовать как чрезвычайное происшествие. При просмотре очередной почты я обнаружил адресованный мне толстый конверт. Вскрыв его, обнаружил журнал по проблемам сварки и сопроводительное письмо на французском языке, подписанное председателем советского национального комитета по сварке членом-корреспондентом АН СССР . Сразу понял, что произошла ошибка. Одновременно у меня возникла мысль, а не была ли здесь путаница с вложением материалов в конверты с разными адресами. Я тотчас же позвонил Николаю Николаевичу, человеку очень симпатичному, с которым был хорошо знаком. Минут через 30 он уже сидел у меня в кабинете. Произошло действительно ЧП: секретарь Николая Николаевича должна была отправить два выездных дела в Иностранный отдел и журнал по сварке в Париж, но сделала все наоборот. Прошло уже два дня. Выездные дела содержали большие анкеты рекомендуемых для поездки во Францию сотрудников, директивные указания и… партийные рекомендации, поскольку оба направляемых в командировку сотрудника были беспартийными. Конверт во Францию был отправлен заказной почтой. Я взял у Николая Николаевича квитанцию, пошел к президенту и попросил меня срочно принять по неотложному делу. Александр Николаевич Несмеянов знал, что я словами не бросаюсь, и принял меня немедленно. Мой рассказ его встревожил, он сразу понял, чем это может грозить, и тут же позвонил министру связи. Тот, к счастью, оказался на месте, внимательно выслушал Александра Николаевича и обещал принять все возможные и невозможные меры для задержки злополучного конверта. Не знаю, сколько сотрудников министерства занималось поиском, но на третий день вагон, в котором должен был находиться конверт, обнаружили в Венгрии. Не могу объяснить почему, но последовала команда вернуть вагон в Советский Союз, а не производить поиск на месте. Так и было сделано. Конверт нашли и вернули в Академию наук. получил выговор, но был счастлив. Естественно, что и все участники этого происшествия вздохнули с облегчением. Мои отношения с Николаем Николаевичем после этой истории стали еще лучше.

Летом и осенью 1959 г. Академию наук посетили десятки делегаций зарубежных ученых как для участия в международных конгрессах или отечественных конференциях советских ученых, так и с ознакомительными целями. Обычно приемы в их честь Академия организовывала в ресторанах гостиниц «Националь» или «Прага», но в отдельных случаях приемы проходили в конференц-зале Президиума АН СССР. Организация такого приема поручалась, как правило, хорошему ресторану. Мне запомнился прием по случаю приезда в Москву известных английских ученых-атомщиков. После его окончания я пошел провожать . Когда мы спускались по лестнице, он неожиданно положил левую руку мне на плечо и пошутил: «Если так будет продолжаться и дальше, то сопьемся мы с вами, Владимир Алексеевич». Я засмеялся и ответил: «Вам, во всяком случае, это не грозит, а вот мне стоит проявлять больше осторожности».

Делегация советских экономистов посещает США

В середине ноября 1959 г. я собирался выехать в командировку во Францию и Великобританию в составе делегации Государственного комитета по культурным связям с зарубежными странами при Совете Министров СССР. Цель командировки — заключение межправительственных соглашений о культурном и научном сотрудничестве. Однако неожиданно в середине октября я вылетел в США, и от командировки во Францию и Англию пришлось отказаться. Произошло следующее: в США был оформлен выезд делегации советских экономистов по приглашению Комитета экономического развития — влиятельной американской организации. Делегацию возглавлял директор Института мировой экономики и международных отношений член-корреспондент АН СССР . В ее состав входили доктора экономических наук , , профессор и кандидат экономических наук . За несколько дней до отлета в США Чепраков серьезно заболел. Стало ясно, что он полететь не сможет, и тогда предложил мне войти в состав делегации. Я поблагодарил его, но сказал, что, хотя такая командировка представляет для меня большой интерес, она нереальна: за четыре дня оформить мой выезд и, прежде всего, получить американскую визу невозможно. ответил, что он все обеспечит. Я дал согласие, но не верил, что у него это получится. В США в Комитет экономического развития была послана соответствующая телеграмма, и по просьбе Комитета Государственный департамент США дал указание о выдаче мне въездной визы. Решение ЦК также было оформлено. Почти до посадки в самолет я с трудом верил, что лечу в США.

Прямого рейса тогда не было. Сначала мы прилетели на самолете компании Air France в Париж, где сделали остановку на два дня. Здесь я вновь встретился с моим другом Юрием Павловым, который оказал большое внимание не только мне, но и всей делегации: лихо возил нас на советском ЗИМе по всему Парижу, который знал уже хорошо. В Нью-Йорк делегация прибыла 16 октября и была размещена в отеле на 5-й авеню. Наискосок от отеля располагалось здание пригласившей нас организации, что было весьма удобно. После завтрака состоялся прием в Комитете экономического развития. Делегацию встретил вице-президент Комитета господин Мак-Кивер. Он по очереди начал знакомиться с каждым ее членом. Когда к нему подошел я, он неожиданно задал вопрос: «Как ваша жена относится к столь частым перелетам через Атлантический океан?» Я ответил, что пересек Атлантику первый раз и отношение жены выясню после возвращения. На лице Мак-Кивера прочитал удивленное выражение, но и у меня его вопрос вызвал недоумение. Несколько позднее выяснилось, что меня спутали с Владимиром Михайловичем Виноградовым, работавшим тогда заведующим отделом в Министерстве внешней торговли СССР. Мой однофамилец был в составе делегации Никиты Сергеевича Хрущева, посетившей США в сентябре этого года. Год рождения у нас совпадал, а в телеграмме о выдаче визы мое отчество не указал. Выдавая мне визу, считали, что выдают ее . В первые дни моего пребывания в США отношение ко мне со стороны американцев было подозрительным, несмотря на разъяснения, данные . Вероятно, была организована проверка, и только когда выяснили, что я не подставная фигура, действительно экономист, работаю в Президиуме АН СССР и преподаю политическую экономию в Московском университете, отношение изменилось.

Принимавшая организация разработала для делегации обширную программу, предусматривавшую посещение Нью-Йорка, Бостона, Детройта, Чикаго, Сан-Франциско и Вашингтона. В программу входили встречи с учеными-экономистами, с крупными промышленниками и банкирами, правительственными чиновниками, посещение ряда университетов и научно-исследовательских центров, а также промышленных предприятий, банков и государственных учреждений. Нам представлялась возможность получить довольно обширные данные по различным вопросам экономического развития США.

Делегация пробыла в Нью-Йорке семь дней. За это время мы посетили Национальное бюро экономических исследований, Фондовую биржу, известный инвестиционный банк «Морган-Стенли», крупное рекламное агентство «Янг и Рубикам», редакции журналов «Тайм» и «Лайф», Колумбийский университет, а также ряд предприятий швейной промышленности. Нами были заслушаны доклады и сообщения о планировании компаниями своих капиталовложений, об изучении потребительского спроса, значения рекламы для его расширения, о конкурентоспособности средних и мелких компаний и по другим экономическим вопросам.

В ходе бесед с американскими коллегами члены делегации затрагивали экономические проблемы разоружения и мирного сосуществования. Президент Ассоциации экономистов и бывший председатель Комитета экономических советников при президенте США Артур Бэрнс во время приема советских экономистов в Национальном бюро экономических исследований заявил: «Для большинства экономистов США ясно, что несравненно лучше строить дороги, школы, больницы, чем заводы для производства оружия. Прекращение производства вооружения привело бы к резкому сокращению налогов. Это означало бы увеличение накоплений и дало бы толчок к активизации всей экономической жизни страны».

Аналогичные высказывания видных американских экономистов и бизнесменов мы слышали в США неоднократно.

Из Нью-Йорка делегация направилась в Бостон, известный как крупный научно-исследовательский центр США. Бостон также является важным финансовым и промышленным центром. Во время неоднократных встреч советских экономистов с профессорами Гарвардского университета и Массачусетского технологического института был обсужден ряд экономических проблем. В частности, подробно обсуждался вопрос о том, какое влияние на экономику США может оказать сокращение военных расходов. Делегация посетила также Школу управления бизнесом и курсы управляющих при Гарвардском университете, где познакомилась с организацией подготовки «деловых людей» в США.

В Бостоне делегации была предоставлена возможность посетить и различные финансовые учреждения — страховую компанию «Джон Ханнок лайф иншуиренс», Федеральный резервный банк и Массачусетский инвестиционный трест. Мы также побывали на заводе и в исследовательских лабораториях новой фотокомпании «Полароид». Здесь члены делегации впервые получили возможность свободно поговорить с американскими рабочими. Из многочисленных вопросов, заданных нам, мы убедились, насколько плохо осведомлены простые люди в Америке о жизни советского народа, о наших успехах в области науки, техники и культуры.

История завода по производству фотоаппаратов «Полароид» весьма поучительна. В Бостоне существует крупная «Компания по использованию научных и технических достижений». Ее задача — претворение в жизнь технических новинок, строительство для их производства за один-два года «под ключ» небольших заводов. Прежде чем принять то или иное изобретение, Компания проводит его квалифицированную и строгую научную экспертизу, тщательно изучает возможную реакцию рынка на появление принципиально нового продукта. Его талантливый изобретатель Эдвин Лэнд – физик по специальности, при поддержке этой бостонской компании, построил в 1958 г. упомянутый завод для массового производства новых фотокамер, позволяющих получать «моментальные» цветные фотографии. «Полароид» получил мировую известность, а изобретатель стал миллионером.

Три дня пребывания в Детройте были посвящены знакомству с положением в автомобильной промышленности США. Делегация осмотрела предприятия компаний «Форд», «Дженерал моторс», «Крайслер», встречалась с представителями Ассоциации автомобильных промышленников США. Эти посещения и беседы помогли нам лучше понять роль автомобильной промышленности в экономике США. Однако следует отметить, что посещение заводов Детройта было слишком «хорошо организовано». Мы встречались только с руководящими деятелями компаний. Разговоры с рабочими и инженерами были чисто случайными. Некоторые факты нас весьма удивили. Так, на моторном заводе фирмы «Дженерал моторс» в огромных цехах предприятия, проветриваемых далеко не лучшим образом, стояли вешалки для одежды, в которой рабочие приехали на завод. Тут же в цехах были расставлены длинные столы. Их назначение вначале было непонятно. Когда же наступил час обеда, то выяснилось, что столовой на заводе нет и рабочие не только переодеваются рядом со станками, но здесь же едят и отдыхают. Я невольно вспомнил посещение завода «Рено» во Флен, где для рабочих созданы совсем иные условия.

Делегация посетила научно-исследовательский центр фирмы «Дженерал моторс», который расположен в пригороде Детройта на довольно большой и красивой территории. Здесь в небольших и удобных зданиях работали четыре тысячи научных работников, конструкторов, инженеров и техников. В исследовательском центре нам показали лишь лабораторию художников, подбирающих краски для новых марок автомашин, и другую лабораторию (также художников), где десятки молодых людей сосредоточенно рисовали автомобили будущего. При этом нам разъяснили, что наиболее удачные эскизы превращаются в объемные модели, а затем передаются конструкторам для дальнейшей разработки.

Во время посещения научно-исследовательского центра нашим «экскурсоводом» оказался молодой человек (иранец по национальности), который представился как доктор наук. Он всячески подчеркивал принадлежность к автомобильной компании. Без какой-либо надобности, показал свой кабинет, намекая тем самым на высокое служебное положение. Я обратил внимание, что табличка с фамилией на двери отличалась от других подобных свежестью, а кабинет выглядел необжитым. Возникло подозрение, что нас сопровождает очередной представитель спецслужб. Мы вскоре в этом убедились при любопытном стечении обстоятельств.

В пятидесятые годы в США развернулось строительство крупных торговых центров за пределами больших городов с бесплатными стоянками на тысячи автомобилей. В таком центре можно было купить практически все что угодно. Здесь же были рестораны, бары, кинотеатры, салоны красоты, игровые автоматы, бассейны и многое другое. Американцы имеют привычку в пятницу, реже в субботу, закупать продукты на всю неделю и размещать их в больших холодильниках, имевших несколько отделений с различным температурным режимом (в Москве подобных холодильников еще не было). Мы побывали в гостях в нескольких семьях, и каждый раз хозяева с гордостью демонстрировали набитые продуктами холодильники.

В центре городов для таких крупных закупок приходилось порой заезжать в несколько магазинов, каждый раз искать возможность запарковать машину, использовать платные и часто довольно удаленные стоянки. Загородные супермаркеты сняли эту проблему и сразу стали весьма популярными.

После ознакомления с исследовательским центром и обеда, нам предложили посетить новый супермаркет в пригороде Детройта. Эта поездка, занявшая довольно много времени, была интересной. Незаметно подошло время ужина, а мы все еще были на полпути до Детройта и ехали медленно – наступил «час пик». Кто-то высказал предложение поужинать в ближайшем ресторане. Такая идея всех вдохновила. В довольно большом ресторане сопровождавший нас иранец попросил сдвинуть столики. Мы удобно разместились, подошла официантка взять заказ. Я сидел рядом с нашим сопровождающим и вдруг почувствовал, что он весь напрягся. Мне показалось, что официантка его знает. По-видимому, он решил ее нейтрализовать и сказал: «Я доктор… (фамилию не запомнил) из «Дженерал моторс» с советской делегацией, прошу нас быстро и хорошо обслужить». Официантка иронически поглядела, положила руку ему на плечо и произнесла: «I know what doctor you are!» (я знаю, что ты за доктор). Наш сопровождающий смутился, злобно взглянул, и как бы оправдываясь, сказал, что недавно в этом ресторане обедал с друзьями и его помнят. Нам все стало ясно.

Уже в гостинице мы вспомнили и весело обсудили этот эпизод. Осталось непонятным, почему в Детройте нас особенно плотно «опекали» – ведь в составе делегации не было специалистов по автомобилестроению. Единственное предположение, которое могли сделать, лежало на поверхности – это ключевое значение развития автомобильной отрасли промышленности для всей экономики США.

На реактивном самолете делегация пересекла Соединенные Штаты Америки с востока на запад и 30 октября прибыла в Сан-Франциско. Здесь состоялись встречи с экономистами Калифорнийского и Стэнфордского университетов. Мы посетили также Банк Америки, бумажные предприятия компании «Целлербах», главную контору автотранспортной компании «Консолидейтед фрейтс».

Из гостеприимного Сан-Франциско в ночь с 3 на 4 ноября 1959 г. вылетели в Чикаго, где находились до 6 ноября. Делегация нанесла визит в правление сталелитейной компании «Инлинд стил». Во время встречи с руководителями и экспертами компании разговор шел о положении в сталелитейной промышленности США. Согласно программе предполагался осмотр металлургических предприятий, но в связи с забастовкой они не работали.

В один из вечеров в Чикагском университете мы встретились с профессорами экономического факультета. Наши коллеги сообщили нам немало интересных сведений о состоянии сельского хозяйства США, между хозяевами и нами произошел оживленный обмен мнениями по этой проблеме.

В Вашингтоне, где делегация пробыла шесть дней, в числе организаций, с работой которых мы ознакомились, были Совет экономических консультантов при президенте США, Бюро статистики труда, Объединенная экономическая комиссия конгресса США, институт «Ресурсы для будущего», исследовательский отдел Комитета экономического развития. Во всех этих организациях нам было передано большое количество различных публикаций.

Мы были первыми советскими экономистами, получившими возможность разносторонне ознакомиться с экономическим развитием США. В Москве члены делегации выступили с докладами, в которых освещались различные стороны экономики США, содержалась информация о научных и других учреждениях. Одновременно были подготовлены предложения для правительства. приходился родственником заместителю председателя Совета Министров СССР . Ему и были переданы предложения делегации. В них говорилось о важности развития в Советском Союзе автомобильной промышленности и ее роли для экономики в целом; об огромном значении дорожного строительства и дальних грузовых автомобильных перевозок; о необходимости широкого использования вычислительной техники в промышленности; о строительстве в сжатые сроки («под ключ») средних и малых предприятий для выпуска принципиально новой продукции на основе инноваций и о многом другом. Среди этих предложений было и одно, не требовавшее капиталовложений. Речь шла о введении различной оплаты за квартиры в зависимости от качества жилья, этажности домов, удаленности их от центра или транспортных коммуникаций. Такой подход широко применялся в США. Например, квартирная плата на верхних этажах была выше, чем на нижних (и воздух чище, и света больше, и вид лучше). При сдаче квартир в США учитывалась вся площадь, а не только жилая. Полученные таким образом дополнительные средства предлагалось использовать для расширения жилищного строительства.

К сожалению, ни одно из этих предложений не получило поддержки, хотя отнесся к ним с пониманием. Главным тормозом оказались Госплан и Министерство финансов СССР.

Текущие дела и непредсказуемые трудности

Наступил 1960 г. — третий год моей работы в Иностранном отделе. Первые два месяца нового года обычно были относительно спокойными: за границу почти никто не выезжал, не было и большого приема зарубежных ученых. Это позволяло сосредоточиться на подготовке к участию в предстоящих международных конгрессах и конференциях. Особенный интерес представляли Второй международный конгресс по катализу в Париже и XIX Международный географический конгресс в Швеции.