Внешнеторговые сделки в сфере военно-технического сотрудничества Российской Федерации с иностранными государствами: гражданско-правовые аспекты (стр. 17 )

Неоднозначным остается вопрос о субъектном составе института специальной правоспособности. и считают, что субъектами института специальной правоспособности являются юридические лица прямо указанные в ГК РФ. "Указанное требование распространяется на учреждения и иные некоммерческие организации, а наряду с ними на некоторые коммерческие организации - государственные и муниципальные предприятия, учреждения, казенные предприятия и некоторые прямо указанные в законе коммерческие организации"[109]. В отношении же юридических лиц, для которых ГК РФ установлен принцип общей правоспособности, правила о специальной правоспособности не распространяются[110]. Т. е., самоограничение правоспособности путем соответствующего указания в учредительных документах исчерпывающего перечня разрешенных видов деятельности не является установлением для них специальной правоспособности, в следствие чего они не могут являться субъектами этого правового института.

к субъектам этого института относит юридические лица "специальная правоспособность которых установлена законом или  иными правовыми актами  (курсив мой. - К. В.), и те коммерческие организации, специальная правоспособность которых вытекает из их учредительных документов"[111].

По мнению С. Зинченко, В. Лапача, Б. Газарьяна "все юридические лица в коммерческой сфере (как и в любой другой) имеют специальную правосубъектность (правоспособность - по терминологии ГК). Различие же состоит в том, что у хозяйственных товариществ, обществ, производственных кооперативов она определена по критерию цели (извлечение прибыли), а для государственных и муниципальных унитарных предприятий даны, кроме целевого, и дополнительный критерии (перечень видов деятельности)"[112]. Такой же позиции придерживается , считающий, что правоспособность коммерческой организации всегда специальная[113].

Представляется, что в таком понимании субъектного состава специальной правоспособности неверна исходная посылка самого правового института. Специальная правоспособность здесь определяется через содержание, а не сущность понятия. Целями и предметом деятельности определяется содержание специальной правоспособности в каждом конкретном случае. Сущность же данного правового института состоит в осуществлении конкретно-определенного перечня видов деятельности, исчерпывающий (законченный) список которых дан в учредительных документах юридического лица, либо установлен законом и иными нормативными актами.

Таким образом, субъектами специальной правоспособности могут быть:

* коммерческие организации, прямо указанные в Гражданском кодексе РФ и иных федеральных законах, в отношении которых она установлена;

* коммерческие организации, которые могут иметь общую правоспособность, но вследствие указания в их учредительных документах завершенного перечня разрешенных видов деятельности, ее целей и предмета, имеющих специальную правоспособность.

Но является ли этот перечень субъектов исчерпывающим?

Исходя из анализа функционирования института правоспособности в области локальных запретов в сфере действия общих дозволений (области, являющиеся объектами института лицензирования) и в сферах действия общих запретов можно сделать вывод, что одно и тоже юридическое лицо одновременно может иметь общую правоспособность на осуществление любых видов незапрещенной деятельности в пределах действия общего дозволения (позитивной сфере), и специальную в негативной сфере (в сферах действия названных запретов), на которую принцип общей правоспособности не распространяется. Такие юридические лица будут иметь смешанную правоспособность. Института смешанной правоспособности в гражданском праве не существует. Вместе с тем, как интегральное понятие оно показывает сложность и многослойность института правоспособности в гражданском праве, а также взаимовлияние институтов общей и специальной правоспособности.

Необходимо также остановиться на понятии содержания специальной правоспособности. Т. е., что определяет ее конкретное содержание. В юридической литературе по этому поводу также нет однозначного мнения.

и считают, что содержание специальной правоспособности определяется "целями... деятельности, предусмотренными в уставе или ином учредительном документе"[114] . в комментарии к ГК РФ пишет, что "Ее объем (специальной правоспособности. - К. В.) определяется целями деятельности конкретной организации, указанными в учредительных документах"[115] .

По мнению определяющим является "предмет деятельности данного субъекта"[116] . С ним согласен который констатирует, что "...по решению учредителей при определении предмета деятельности возможны ограничение и конкретизация"[117] .

Наконец Пленумы ВС РФ и ВАС РФ в своем совместном постановлении отмечают, что содержание специальной правоспособности конституируется исчерпывающим (законченным) перечнем видов деятельности, которыми соответствующая организация вправе заниматься[118] .

Такая неопределенность в конкретном содержании специальной правоспособности может привести к различному толкованию разными судами оснований недействительности сделок, совершенных в противоречии с установленной специальной правоспособностью. В самом ГК РФ, когда говориться о недействительности сделки, выходящей за пределы его правоспособности, в качестве основания устанавливается ее несоответствие целям деятельности, определенно ограниченными в его учредительных документах (ст. 173 ГК РФ). Но неизвестно, что принимать за основание, при признании сделки ничтожной (ст. 168 ГК РФ)? Несоответствие сделки, совершенной государственным предприятием, целям его деятельности, или же предмету.

Вместе с тем, ст. 52 ГК РФ в качестве обязательных условий предписывает включать в уставы подобных организаций, имеющих установленную законом специальную правоспособность, предмет и цели деятельности, что приводит к мысли, что сделка не должна противоречить и целям и предмету деятельности. В связи с неопределенностью в данном вопросе представляется, что Высшему Арбитражному Суду на своем пленуме необходимо детально исследовать этот вопрос и дать по нему однозначное толкование.

Общими выводами, приведенных выше теоретических рассуждений, представляющими интерес в рамках настоящего диссертационного исследования являются:

Во-первых, установление каких-либо ограничений общей или специальной правоспособности (для государственных и муниципальных предприятий) установлением лицензируемых видов деятельности или введением общего запрета не является основанием установления специальной правоспособности юридических лиц, а может быть лишь ее предпосылкой в случае последующей легитимации их правоспособности (в сфере действия общего дозволения) или наделения специальной правоспособностью (в сфере действия общего запрета) в специально установленном порядке.

Во-вторых, права, предоставленные юридическому лицу в сферах правоотношений, в которых действует общий запрет или локальный запрет в сфере действия общего дозволения, разрешением уполномоченного органа (лицензия или свидетельство на вид деятельности) являются элементом его правоспособности, а не субъективным правом на реализацию имеющейся правоспособности. Этой же точки зрения придерживается Верховный Суд РФ, который считает, что лицензирование отдельных видов деятельности "относится к характеристике правоспособности юридического лица и в силу этого является институтом гражданского права"[119].

В-третьих, правоспособность юридического лица в этих сферах правоотношений является специальной, ее содержание определяется законами и иными правовыми актами, регулирующими сферу действия запрета. Принципиально важным для регулирования внешнеторговой деятельности в сфере военно-технического сотрудничества, в которой действует общий запрет, и установлен разрешительный порядок наделения юридических лиц специальной правоспособностью, является вывод, что любые юридические действия указанных лиц не соответствующие содержанию специальной правоспособности, являются ничтожными в соответствие со статьей 168 ГК РФ в силу одинаковой юридической природы общего запрета и предоставленных правомочий в сфере его действия.

В-четвертых, специальная правоспособность юридических лиц в сферах действия общего запрета может устанавливаться не только законом, но и иными правовыми актами (лицензией, решением уполномоченного государственного органа), при условии, что основанием установления этого запрета и разрешительного порядка регулирования правоотношений (в том числе наделения специальной правоспособностью) является закон. Такой подход соответствует п.1 ст.49 ГК РФ.

В-пятых, еще одним, третьим типом субъектов института специальной правоспособности являются юридические лица, имеющие одновременно общую правоспособность на занятие всеми видами незапрещенной деятельности и специальную правоспособность, на осуществление видов деятельности, в отношении которых государством законодательно установлен запрет, но введен разрешительный порядок наделения правоспособностью в сферах действия этого запрета.

Практическая реализация этих выводов и изложенной аргументации может найти свое применение при рассмотрении вопросов о недействительности внешнеторговых сделок в отношении продукции военного назначения. Если указанные сделки совершены юридическими лицами, имеющими общую правоспособность в сфере действия общедозволительного порядка и специальную в сфере внешнеторговой деятельности в отношении продукции военного назначения, либо юридическими лицами, имеющими специальную правоспособность в соответствии с законом (государственные унитарные предприятия), то в качестве основания признания такой сделки недействительной необходимо рассматривать ее несоответствие правомочиям (предмету деятельности), установленным государственной монополией на внешнеторговую деятельность в отношении продукции военного назначения. Несоответствие действий юридического лица, установленной специальной правоспособности на внешнеторговую деятельность в отношении продукции военного назначения, является основанием применения к ней статьи 168 ГК РФ, в соответствие с которой такая сделка является ничтожной.