Внешнеторговые сделки в сфере военно-технического сотрудничества Российской Федерации с иностранными государствами: гражданско-правовые аспекты (стр. 21 )

При рассмотрении вопросов правоспособности иностранных субъектов осуществлять указанную внешнеторговую деятельность, важное значение имеет личный закон (статут) юридического лица, определяющий его правосубъектность. Личный закон юридического лица определяется его национальностью. В международном частном праве выработаны несколько критериев определения национальности юридического лица: 1) В праве Великобритании и США господствующим критерием определения юридической принадлежности юридического лица является место его учреждения, т. е. законом того государства, где юридическое лицо создано и утвержден его устав (принцип инкорпорации); 2) в континентальных государствах Западной Европы в качестве такого критерия принцип места нахождения юридического лица, под местом нахождения которого понимается место, где находится правление этого юридического лица; 3) третьим критерием определения национальности юридического лица является место его деятельности; 4) еще одним критерием является применение “теории контроля”, позволяющий установить, кому в действительности принадлежит юридическое лицо, кто его контролирует[138].

В сфере внешнеторговой деятельности в отношении российской продукции военного назначения вопрос национальной принадлежности иностранных субъектов решен однозначно - при определении национальной принадлежности и соответственно правоспособности иностранных субъектов указанной деятельности применяется принцип инкорпорации, т. е. по закону

страны, где они зарегистрированы[139].

Отдельно необходимо остановиться на проблеме функционирования института посредничества при осуществлении внешнеторговой деятельности в отношении продукции военного назначения. Прежде всего речь идет о чистой посреднической деятельности, о возможности осуществления которой возникает немало споров между хозяйствующими субъектами и соответствующими органами государственного управления. Чистая посредническая деятельность направлена на заключение сделки путем поиска лиц, заинтересованных в ее заключении, сбора и выдачи информации об условиях ее совершения, но не влекущая никаких юридических действий, непосредственно создающих права и обязанности для других лиц[140].

Все проблемы в разрешении этого вопроса возникли из-за того, что прямого однозначного запрета на посредническую деятельность в сфере экономических отношений военно-технического сотрудничества не существовало, как не существовало теоретического обоснования действующего типа правового регулирования и разрешительного типа административно-правового режима этих отношений.

Впервые вопросы посредничества были затронуты в постановлении Правительства РФ от 6 мая 1994г. N 479[141], в котором закреплялась норма, что предприятиям-разработчикам и изготовителям военной продукции, получившим право на внешнеэкономическую деятельность предоставлено право выбирать посредников из числа организаций, получивших в установленном порядке разрешение на осуществление внешнеэкономической деятельности в области военно-технического

сотрудничества[142]. Из этой нормы следовало, что посредниками в сфере военно-экспортных отношений могли быть предприятия-экспортеры, получившие право на внешнеторговую деятельность, и государственные посредники, имеющие аналогичное право и не являющиеся производителями военной продукции.

Указом Президента РФ от 5 октября 1995г. N 1008 исключительно управомоченным российским организациям и госпосредникам было предоставлено право использования на договорной основе зарубежных юридических и физических лиц для предоставления консультационных и посреднических услуг[143]. Данной нормой охватывалась посредническая деятельность на внешнем рынке, и ничего не говорилось о посреднической деятельности между госпосредником (ГК "Росвооружение") и непосредственными производителями военной продукции, не имеющим право на внешнеторговую деятельность, на внутреннем рынке. Некоторую ясность в этот вопрос внесло постановление Правительства РФ от 4 сентября 1995г. N 879, которое определило, что госпосредник для исполнения обязательств по контракту с иностранным заказчиком имеет право заключать договоры на изготовление и поставку военной продукции только с непосредственными российскими разработчиками и производителями военной продукции, зарегистрированными в реестре Миноборонпрома России (в последствии Минэкономики РФ), а также с аналогичными лицами государств-участников СНГ, имеющими соответствующие полномочия[144].

Основным конституирующим признаком для определения посреднической деятельности в отношении продукции военного назначения в соответствии с этой нормой являлось отсутствие лицензии Минэкономики России на производство вооружения и военной техники. Однако после выхода 30 июля 1994г. постановления Правительства РФ "О порядке выдачи лицензий на разработку и производство вооружения, военной техники и боеприпасов"[145] по настоящее время не был запущен механизм реализации указанного постановления, не детерминировано понятие разработчик и производитель военной продукции, не определены критерии отнесения к ним юридических лиц, в результате чего, вместо лицензий выдавались временные разрешения на производство вооружения и военные техники без проведения соответствующей аттестации. Имели место многочисленные случаи выдачи разрешений юридическим лицам, не имеющим абсолютно никаких производственных и технологически площадей для производства вооружения и военной техники, и, соответственно, выступающих в рамках осуществления экспортной операции в отношении продукции военного назначения в качестве посредника между ГК "Росвооружение" и предприятием-производителем.

В этом отношении характерен пример АОЗТ "Волхов. Оборонительные системы", который рядом решений Миноборонпрома России был определен как головной инвестор-подрядчик зенитно-ракетных систем С-300 ПМУ-1. Не имея никаких ни производственных, ни технологических мощностей, данное АОЗТ получило временное разрешение Госкомитета России по оборонным отраслям промышленности и Минобороны России на разработку и производство оборонной техники и запасных частей к ней. В результате этого в 1995г. АОЗТ "Волхов. Оборонительные системы" был определен генеральным исполнителем по контракту о поставке Российской Федерацией в Китай ЗРС С-300 ПМУ-1. Итогом таких действий явилось то, что, получив финансовые средства от ГК "Росвооружение" за выполнение контракта, АОЗТ "Волхов. Оборонительные системы" до сих пор не расчиталось с непосредственными производителями оружия. Решениями арбитражных судов ко взысканию с данного АОЗТ присуждено более 91 млрд. рублей в пользу АООТ "Нижегородский машиностроительный завод" и АООТ "Московский радиотехнический завод". Ни имущества, ни денежных средств на счетах АОЗТ "Волхов. Оборонительные системы" для взыскания по искам кредиторов не оказалось.

Указ Президента РФ от 20 августа 1997г. N 907, отменив вышеназванные нормативные правовые акты, не внес ясности в вопрос о посреднике. Указом определено, что не допускается осуществление внешнеторговой деятельности в отношении продукции военного назначения через представителя. Но отношения представительства, являясь по характеру деятельности посредничеством, не охватывают все возможные виды посреднической деятельности. В соответствии со ст.182 ГК РФ не относятся к представителям коммерческие посредники, лица, уполномоченные на вступление в переговоры относительно возможных в будущем сделок. Соответственно, если исходить буквально из содержания этой нормы, то осуществлять внешнеторговую деятельность в отношении продукции военного назначения через эти категории посредников разрешено. Вместе с тем, нормативное положение о представителе необходимо рассматривать в рамках существующего правового режима регулирования этой сферы деятельности и в контексте самого нормативного правового акта, где эта норма записана.

В данном случае, правовая норма, изложенная в Положении о порядке предоставления организациям РФ права осуществления внешнеторговой деятельности в отношении продукции военного назначения, определяет элемент специальной правоспособности юридического лица в указанной сфере правоотношений, а не субъекты и виды разрешенной деятельности в этой сфере правоотношений. В соответствии с этой нормой, российским организациям, получившим право на внешнеторговую деятельность в отношении продукции военного назначения запрещается вступать в отношения представительства с другими лицами и делегировать им свои полномочия на осуществление этого вида деятельности. Исходя из юридической природы отношений представительства, которое состоит в делегировании представителю субъективного права в виде полномочия, производного от правоспособности самого представляемого по воле представляемого или в силу закона[146], управомоченные российские организации должны обладать правом на передачу своих прав по осуществлению внешнеторговой деятельности в отношении военной продукции другим юридическим лицам, что является исключительной компетенцией государственных органов (Президента РФ и Правительства РФ) и элементом контроля со стороны государства за этой сферой деятельности. Они наделяются специальной правоспособностью самим осуществлять эту деятельность без субъективного права делегирования своих полномочий другим лицам. Следовательно, данная норма о представителе является элементом специальной правоспособности субъектов правоотношений внешнеторговой деятельности.

Для решения вопроса о посреднической деятельности необходимо исходить из того, что в сфере экономических отношений военно-технического сотрудничества действует правовой режим разрешительного типа. Соответственно, должна быть прямо разрешена посредническая деятельность с нормативным указанием этого юридического дозволения и прямо указаны субъекты, осуществляющие эту деятельность. Перечень нормативно определенных видов деятельности, разрешенных в сфере внешнеэкономической деятельности военно-технического сотрудничества был приведен выше, исчерпывающий перечень субъектов внешнеэкономических отношений военно-технического сотрудничества дан в п.1 Указа Президента РФ от 01.01.01г. N 907. Таким образом, прямого разрешения на осуществление посреднической деятельности, кроме государственной посреднической, в нормативных правовых актах не существует. Следовательно она не разрешена.