Конституционный контроль (стр. 14 )

Субъектами, которые могли выступать с инициативой передачи вопросов в комитет, являлись:

- Съезд народных депутатов СССР;

- народные депутаты (не менее 1/5 народных депутатов СССР);

- Верховный Совет, его палаты;

- Председатель Верховного Совета СССР;

- высшие органы государственной власти союзных республик;

- Президент СССР;

- постоянные комиссии палат и комитетов Верховного Совета СССР;

- Кабинет Министров СССР;

- Контрольная палата СССР;

- Верховный Суд СССР;

- Генеральный прокурор СССР;

- Высший арбитражный суд СССР;

- общесоюзные органы общественных организаций;

- Академия наук СССР.

Причем только Съезд народных депутатов мог поручить Комитету конституционного надзора СССР принять вопрос к рассмотрению. Например, в отношении проектов законов СССР и иных актов, внесенных на рассмотрение Съезда народных депутатов СССР. Все остальные субъекты могли входить лишь с предложениями в Комитет конституци­онного надзора СССР.

Комитет конституционного надзора СССР был вправе также по собственной инициативе рассматривать вопросы о соответствии актов высших органов государственной власти и управления СССР, других органов, образуемых или избираемых Съездом народных депутатов СССР и Верховным Советом СССР, Конституции СССР и законам СССР.

Граждане СССР не были наделены правом обращения непосредственно в Комитет конституционного надзора СССР, но ст.12 Закона "О конституционном надзоре в СССР" предусматривала для граждан, обнаруживших расхождение между законом или иным нормативным актом и Конституцией СССР, возможность довести об этом до сведения органа, уполномоченного передать вопрос на рассмотрение Комитета конституционного надзора СССР. Согласно Закону "О Конституционном Суде Российской Федерации" суд вправе рассматривать дела по инди­видуальным жалобам граждан (ст.66).

Комитет конституционного надзора СССР был вправе отклонить как несоответствующие его компетенции отдельные поручения, предложения и обращения. Закон Российской Федерации также определяет случаи отказа в рассмотрении ходатайства, индивидуальной жалобы или запроса о даче заключения, облекая его в четкие законодатель­ные рамки (ст. 62, 69, 77).

Теперь об актах комитета. Комитет принимал заключения. Закон предусматривал демократическую процедуру их принятия. Вначале во­прос к рассмотрению комитетом подготавливался одним или несколькими членами комитета в сроки, не превышающие 6 месяцев. Затем проводилось заседание комитета, которое было правомочно при присутствии не менее 2/3 членов комитета. Заседания проводились от­крыто, за исключением случаев, когда необходимо было сохранение государственной или иной охраняемой законом тайны. В них участво­вали представитель органа - инициатора рассмотрения вопроса, пред­ставитель органа, издавшего акт или внесшего проект акта. В засе­даниях могли участвовать руководители ряда государственных органов. Председатель или один из членов комитета излагал существо дела. Представитель органа - инициатора рассмотрения вопроса и представитель органа, издавшего акт, имели право высказать свое мнение. В необходимых случаях по решению комитета заслушивались и другие лица. Для принятия заключения проводилось закрытое заседа­ние, где присутствовали только члены комитета. Заключение комите­та объявлялось в открытом заседании и подлежало опубликованию. За­ключение и иные материалы Комитета конституционного надзора СССР

публиковались в "Ведомостях Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР". Схожие процедуры, только более детально ре­гламентированные, установлены для Конституционного Суда России.

Заключение комитета принималось простым большинством голосов от числа лиц, входивших в состав комитета. Эти липа были не вправе воздерживаться от голосования. В случае разделения голосов по­ровну голос председателя являлся решающим. Член комитета, имевший особое мнение, мог изложить его в письменной форме, и оно включалось самостоятельной частью в заключение комитета. Такое же право предусмотрено для членов Конституционного Суда Российской Федерации. В то же время появилось и ограничение: судьи Конституционного Суда Российской Федерации не вправе излагать свои особые мнения, предложения и требования совместно (ст.20 Закона РФ "О Конституционном Суде РФ").

В заключении Комитета конституционного надзора СССР содержался вывод о соответствии или несоответствии акта или отдельных его положений Конституции СССР или законам СССР, а в надлежащих случаях также международным обязательствам СССР. Заключение долж­но было быть аргументировано (ст.18 Закона "О конституционном надзоре в СССР"). В Законе Российской Федерации содержится детальная регламентация требование, предъявляемых к актам Конституци­онного Суда (ст.46, 54, 55), их юридической силы (ст.49, 50, 54, 55 и др.). Это соответствует судебному характеру органа, ориенти­рованному на четкие процедуры. В этом плане Комитет конституцион­ного надзора СССР был более "свободен", что, видимо, было связано с необходимостью апробации методов и Форм работы нового органа (Конституционный Суд имел возможность учесть предыдущий опыт), не­сомненно сказалась и новая политическая обстановка, позволившая проявить большую смелость в использовании зарубежной практики.

Анализ деятельности комитета показывает, что его работа была связана с толкованием законодательства, т. е. одним из основных путей реализации его главной функции было "надзирать" за документами: законами, иными актами, содержащими юридические нормы. Имен­но по ним он мог выносить свои заключения (приостанавливать зако­ны, указы, признавать недействительными отдельные акты и т. д.). Правомочия у комитета, как отмечал председатель Комитета конституционного надзора СССР , ровно такие, чтобы рассмат­ривать вопросы в документальном плане; в частности, сопоставление

документа с Конституцией, иными актами14, что осуществляется использованием известных методов правового анализа: приемов толкования норм. Например, "комитет по своей инициативе, - пишет , - принял к рассмотрению ряд кардинальных вопросов советского законодательства, с тем чтобы, интерпрети­руя конституционные положения с точки зрения международно признанных прав человека, привести в соответствие с Конституцией, фундаментальными правами человека15. Это подтверждает высказанную выше мысль о глубинной роли толкования в конституционном кон­троле и надзоре.

Коль скоро конституционный контроль и надзор предполагают прежде всего толкование как конституционных, так и иных норм, то необходимость нормативного закрепления за органом правовой охраны Конституции права на толкование законодательства очевидна. Придание ему таких полномочий было бы лишь фиксацией реально осуществ­ляемых действий. Это ни в коей мере не означает права "разъяснять", рассматривать на месте, расследовать факты нарушений. Такого права не было у Комитета конституционного надзора СССР и не должно быть у Конституционного Суда Российской федерации16.

Толкование норм в указанном выше смысле, не являясь аутентическим, без всякого сомнения, может быть отнесено к самым верхним уровням официального толкования закона. Это обусловлено как местом Основного Закона государства в правовой системе, так и положением рассматриваемых органов во всей государственной структуре, высоким профессионализмом, компетентностью его членов. Как нам представляется, российский закон должен восполнить существовавший в Законе "О конституционном надзоре в СССР" пробел, определив во­просы, связанные с принятием актов толкования Конституционным Су­дом, с их обязательностью, юридической силой, порядком опубликования._

Другая сторона деятельности Комитета конституционного надзора СССР была связана с воздействием на правотворческий процесс. Принятие им заключений, подготовка к рассмотрению вопроса приводи­ли к существенным преобразованиям в системе законодательства сообразно требованиям верховенства Конституции. А поскольку речь идет о реализации комитетом задачи утверждения в обществе приори­тета права, основных прав и свобод человека, закрепляемая в его актах позиция, определяя состояние законодательства, указывала

перспективы его развития в соответствии с принципами действитель­но правового государства17.

В этом отношении примечательно принятое Комитетом конституционного надзора СССР заявление "О законодательстве по вопросам привлечения военнослужащих к обеспечению общественного порядка."18 Оно было вынесено на обсуждение в связи с подготовкой к слушанию конкретного дела - о нормативных актах, установивших порядок сов­местного патрулирования в городах, привлечении к этому военнослу­жащих. В Заявлении, исходя из Конституции СССР, формулируются важные, основополагающие правовые положения о необходимости надлежащей законодательной основы в данной области, притом такой, ко­торая исключает использование военнослужащих для целей, не преду­смотренных Конституцией СССР и законами СССР, и по решению каких-либо общественных или не уполномоченных на то государственных ор­ганов. В соответствии со ст.23 Закона СССР "О конституционном надзоре в СССР" комитет направил данное заявление в Верховный Со­вет СССР для рассмотрения его как представления, сделанного в по­рядке осуществления права законодательной инициативы19. Это заяв­ление, а также Заключение о неконституционности неопубликованных "секретных" актов о правах, свободах и обязанностях граждан пока­зывают, что некоторые решения комитета могут послужить и отправной точкой для включения содержащихся в них принципов в новую Конституцию Российской Федерации, а намеченное ими направление деятельности должно занять свое место в работе Конституционного Суда России. Кроме того, приведенные факты, на наш взгляд, могут быть положены в основу вывода о том, что конституционное толкова­ние есть один из факторов развития правотворчества.

Одним из направлений работы комитета было предупреждение издания неконституционных актов. Превентивная функция основывалась на его праве надзора за проектами законов СССР и иных актов, внесенных на рассмотрение Съезда народных депутатов СССР (ст.10 Закона "О конституционном надзоре в СССР"). Практика не показала, что она была шире законодательно определенных рамок. Например, в процессе подготовки к слушанию вопроса о конституционности прописки Совет Министров СССР, упреждая события, сам отменил до тридцати своих постановлений, дискриминационных для отдельных граждан20. В отличие от Комитета конституционного надзора СССР Конституционный Суд Российской федерации не вправе осуществлять предварительный