Конституционный контроль (стр. 4 )

2. В зависимости от используемых мер в случае нарушения норм Основного Закона может носить как контрольный, т. е. с правом отмены не соответствующего Конституции акта, так и надзорный, т. е. консультативно-наблюдательный характер;

3. Распространяется в первую очередь на правотворческий про­цесс;

4. Обеспечивает конституционную законность, играющую роль самой "верхней планки" в высотах, определяемых режимом общей законности;

5. Напрямую связана с толкованием правовых норм, Конституцией. Толкование составляет ее содержательную сторону и может явиться своеобразной формой конституционного контроля.

§ 2. Конституционный контроль в системе государственно—правовых институтов

Понятийные характеристики конституционного контроля раскрывают внутренний срез его содержания, теоретическое и практическое значение имеет и "внешний анализ". Речь идет о рассмотрении конституционного контроля с внешней стороны, как самостоятельного государственно-правового института. Этот признаваемый наукой взгляд, однако, требует развития не только с учетом новых явлений (отступление от монопольной идеологии, децентрализация управления, реальное создание органов конституционного контроля и надзора), но и необходимостью способствовать достижению институтом должного положения в практике современной государственной и общественной жизни. Такая оценка, например, может служить одним из аргументов в споре по определению места норм о Конституционном Суде в Основ­ном Законе государства в пользу включения их в качестве самостоя­тельного раздела Конституции. Действующая Конституция России не дает однозначного ответа по статусу данного органа и соответственно положению института конституционного контроля. Конституционный Суд упоминается в специальной статье раздела о высших орга­нах государственной власти и управления (ст.119 Конституции РФ) и в разделе Конституции, посвященном правосудию. В проекте Конституции России, подготовленном Конституционной комиссией и рассмот­ренном УI Съездом народных депутатов России, видится стремление создать государственную организацию, четко уложенную в трехзвенное

разделение властей. Конституционный Суд определяется как выс­ший орган судебной власти по защите конституционного строя (ст.106 проекта Конституции РФ).

В проекте Конституции Республики Татарстан правовые основы статуса Конституционного Суда Татарстана регулируются в разделе высших органов государственной власти. Правовые нормы, посвященные Комитету конституционного надзора СССР, также содержались в аналогичном разделе Конституции Союза ССР. В зарубежных конститу­циях органам конституционного контроля нередко посвящена специальная глава Основного Закона (Испания, Италия). Безусловно, проб­лема требует разностороннего анализа, и мы вернемся к ней в после­дующих разделах монографии.

Сложность в изучении вынесенных на рассмотрение вопросов в том, что институт продолжает развиваться в условиях формально признаваемого единого правового пространства, в рамках децентрализованной системы - как на уровне различных государств (Россия и бывшие автономии, в которых действуют самостоятельные органы спе­циализированной охраны Конституции), так и в форме охраны Консти­туции (если в России это контрольный орган в липе Конституционно­го Суда, то в Татарстане - надзорный, Комитет конституционного надзора)- нестандартности современного правосудия (появились Ар­битражный суд и Конституционный Суд).

Таким образом, существует проблема рассмотрения нового явления отечественной политико-правовой действительности как единого
института.

Институт (от лат. institutum) означает "общественное установление, распорядок, узаконенный какими-либо нормами″16. Система конституционного контроля и надзора в государстве, включающая в себя определенный порядок и механизм обеспечения верховенства Основного Закона, урегулированные нормами права, также может рассматриваться как особый институтов указанном выше самом общем смысле.

Углубление этой исходной позиции позволяет в первую очередь вести речь о правовом институте. Под последним в общей теории государства и права традиционно принято понимать совокупность правовых норм, составляющих обособленную часть отрасли права и регулирующих определенный вид, сторону однородных общественных отношений17. Подобной совокупности норм в сфере конституционного

контроля и надзора до начала конституционной рефор­мы в 1988 году по существу в СССР не было. Наличие нескольких норм в Конституции СССР и конституциях республик этот вывод не опровергает, так как они регулировали не механизм охраны Основного Закона, а скорее принцип, который мог бы составить конституци­онную базу правового института.

Включение в Конституцию СССР и конституции республик статей о Комитете конституционного надзора, принятие Закона СССР о конституционном надзоре в СССР и аналогичных республиканских законов (например, Закона Татарской ССР "О конституционном надзоре в ТССР" от 13 декабря 1990 г.), учреждение поста Президента СССР как гаранта конституционных прав и свобод граждан позволяют гово­рить о формировании правового института конституционного контроля и надзора. Такой же процесс продолжается в республиках. В России принят Закон "О Конституционном Суде российской Федерации", правовые нормы, определяющие полномочия Президента России в области конституционного контроля, сохраняются соответствующие функции парламентской власти.

На наш взгляд, несмотря на существующие отличия контроля от надзора, на ряд иных обстоятельств, речь должна идти о едином пра­вовом институте. Разные субъекты, обладающие собственными полномочиями, функционирующие в определенных структурах и приводящие в действие соответствующие механизмы, объединены основной целью обеспечения верховенства Конституции. Исходное определение право­вого института позволяет выявить "однородность" норм, учиты­вая общность регулируемой стороны общественных отношений, а не по формам, ме­ханизмам воздействия на них, которые могут не совпадать. К тому же при всей относительной обособленности обеих подсистем (контроля и надзора) они настолько взаимосвязаны, что изменение в одной группе норм непременно влечет соответствующие изменения в другой, более того, возможно их слияние. Например, предполагаемое преобразование Комитета конституционного надзора Республики Татарстан в Конституционный Суд, во-первых, сократит полномочия, предусмотренные нормами, регулирующими контрольные полномочия Вер­ховного Совета Татарстана и его Президиума, во-вторых, переведет эту группу норм в подсистему контроля.

Правовой институт является одним из основных звеньев структуры

советского права, следующим за которым идет отрасль права, и тем важнее его значение. Признание конституционного контроля и надзора отдельными государственно-правовыми институтами дает основание довести формирующуюся систему до логического завершения, позволяющего беспробельно регулировать эту сферу отношений.

Относительная обособленность правового материала, допускающая его отделение в самостоятельный институт, определяется в первую очередь особым предметом регулирования. Предполагается, что это какая-то сторона однородных общественных отношений, которые по своему экономическому либо социально-политическому со­держанию требуют обособленного юридического своеобразного регулирования. В рассматриваемом случае речь идет о той части отношений, специфика которых состоит в политико-юридическом содержа­нии. Они возникают по воле права и существуют только в его рамках в отличие, например, от общественных отношений в сфере обще­ственного устройства, регулируемых государственно-правовыми нор­мами.

Регламентации, в основном, подвергаются порядок, процедура со всеми вытекающими из этого особенностями. Используются как традиционный государственно-правовой метод регулирования, так и иные. Специфика такова, что правовое регулирование "вторгается" в само правотворчество, соответственно предусматриваются специаль­ные санкции вроде признания недействительными нормативных актов. Таким образом, обеспечивается специфический юридический механизм правового регулирования18.

Как и в административном праве, где особый юридический механизм правового регулирования определяется наличием особой системы государственных органов, функционирующих на основе властно—подчи­ненных взаимоотношений, данным институтом регулируется деятельность совершенно особых органов. Они формируются высшим органом государственной власти, но ему не подотчетны и не подконтрольны. Абсолютно независимы друг от друга органы конституционного контроля и надзора различного уровня, в их отношении принцип демокра­тического централизма, до сих пор фиксируемый в отечественных конституциях, не действует. Например, Комитет конституционного надзора Татарстана напрямую не может входить в Конституционный Суд Российской Федерации, это прерогатива Верховного Совета Республики Татарстан. Сюда же следует добавить особые полномочия

рассматриваемых органов: приостановление действия неконституционных актов или прямая их отмена.

Если в своей основе институт конституционного контроля и надзора упорядочивает отношения обеспечения верховенства Конституции, то по правовому содержанию, т. е. включаемому в него право­вому материалу, это система всех правовых проявлений ука­занных отношений, начиная с соответствующих конституционных норм, предписаний закона и заканчивая актами их толкования и применения, актами органов конституционного контроля и надзора, которые есть основания считать смешанными актами. Хотя, как прямо отмеча­лось в законодательстве об органах конституционного контроля и надзора, последние не наделяются правом толкования Конституции и других норм, основные их акты представляют собой результаты толкования. В то же время это и применение компетенционных норм в рамках законодательно определенной процедуры. Постановление Конституционного Суда (Россия) или заключение Комитета конституцион­ного надзора (Татарстан) выносится по конкретному случаю, поэтому с данной точки зрения это не нормативный акт, а индивидуальный. Но одновременно речь идет о неконституционности нормативного акта, следовательно, постановление или заключение, отменяя предусмотренные им правила, носят общий характер и это приближает их по значению и содержанию к нормативному акту.