Усвоение глагольной морфологии детьми (к проблеме устройства ментального лексикона) (стр. 5 )

Таблица 1. Виды памяти по Андерсону.

критерий	память
По длительности хранения	Кратковременная	Долговременная
По типу информации		процедурная	Декларативная
(часто имплицитная)	(часто эксплицитная)
Семантическая (запоминание вне контекста, абстрактные знания)	Эпизодическая (запоминание в контексте, автобиографические события)

Исследования детской речи, проведенные Ульманом, подтвердили его гипотезы. В эксперименте участвовали дети, имеющие специфические нарушения речи (SLI)[4], а именно, с грамматические нарушения. У всех испытуемых были обнаружены поражения в зонах базальных ганглиев и фронтальной коры, а также видимые нарушения моторных последовательностей. Из этого было сделано предположение о нарушении процедурной памяти, ответственной за автоматизацию движений, а также за изменение грамматических форм. Эти дети как бы сознательно заучивали правила родного языка, используя при этом (более доступную им) декларативную память, а не процедурную, как дети, речь которых была в норме.

Подобным образом были интерпретированы случаи, когда при повреждениях этих зон мозга у взрослых испытуемых развивалась афазия, и они говорили на чужом языке лучше, чем на родном. Эти факты были объяснены тем, что взрослые, по мнению Ульмана, при обучении второму языку используют преимущественно декларативную память. При повреждениях участков базальных ганглиев и моторных областей височные зоны, ответственные за декларативную память, остались нетронутыми, и приобретенный во взрослом возрасте второй язык не пострадал (Ullman 2001).

Впрочем, хотя Ульман является сторонником двусистемного подхода, он не поддерживает одно из основных положений генеративизма – гипотезу о модулярности и специфичности языковых процессов для специально отведенных для них зон мозга.

Второе направление двусистемного подхода представляют Линг и Маринов (Ling, Marinov 1993), разделяющие классические генеративистские взгляды на речепроизводство как процесс, полностью формируемый правилами и подправилами. Линг и Маринов предлагают компьютерную модель порождения глагольных форм в прошедшем времени, названную Symbolic Pattern Associator. Эта модель использует символические правила для фонологических образцов (phonological templates), а результатом обучения являются специфические алгоритмы (mapping algorithms). В процессе обучения правильные и неправильные глаголы обрабатываются разными модулями. Для правильных глаголов существует небольшое количество правил, описывающих все алломорфные варианты. Для неправильных глаголов используются отдельные фонологические правила. Несмотря на то, что оба класса образуются при помощи правил, авторы настаивают, что действующие механизмы принципиально отличаются. Между тем, Линг и Маринов не уверены, что разница между ними отображает отличие лексикона от грамматики. Создатели модели больше склоняются в сторону гипотезы, что продуцирование и правильных, и неправильных глаголов является частью грамматических операций.

В исследованиях, проведенных Джери Джегер, использовались методы PET (Positron Emission Tomography) и fMRI (functional Magnetic Resonance). Испытуемые воспроизводили формы прошедшего времени правильных и неправильных глаголов (Jaeger et al. 1996; Indefrey et al. 1997; Ullman et al. 1997). Эти исследования показали, что при спряжении правильных и неправильных глаголов активизируются разные зоны мозга (височно-теменные при спряжении неправильных глаголов и фронтальные при спряжении правильных глаголов по Ульману), что было интерпретировано в пользу двухсистемного подхода и против односистемного. Впрочем, хотя томография и резонанс показали участие разных зон мозга при продуцировании правильных и неправильных глаголов, по ним невозможно определить, как именно происходит процесс обработки информации. Особенно, учитывая тот факт, что активируемые зоны не совсем совпали в трех разных исследованиях. Естественно предположить, что нейроны активизировались не только из-за морфологических операций, но и благодаря сопутствующим процессам – эмоциональным и ассоциативным. В частности, результаты, скорее всего, зависели от того, что другие исследователи, например Индефрей, давали глаголы, встроенные в контекст, а два других автора подавали на вход отдельно взятые формы.

Впрочем, в дальнейших исследованиях Индефрей (Indefrey et al. 1997) использует более строгий статистический порог для уменьшения возможных расхождений. На этот раз предполагалось, что локализация функции спряжения глаголов не обязательна, а для выяснения этого результаты сравнивались с контрольным экспериментом, в котором не требовалось изменять глаголы, так как они давались уже в готовых формах прошедшего времени. На этот раз активация участков мозга при спряжении неправильных и правильных глаголов была намного более похожа. Значительная активация наблюдалась в участке левой задней нижней фронтальной извилины (зона Брока), что вполне соответствует современным представлениям о ее функциях. Активация этой зоны объединяет образование правильных и неправильных глаголов также в экспериментах Джегер (1996) и Ульман (1997). По-видимому, зона Брока, а также активизированные при эксперименте мозжечок и зоны среднего мозга играют важную роль при изменении форм глаголов, независимо от их принадлежности к регулярной парадигмее. Эти исследования обнаруживают больше сходств, чем отличий в изменении глагольных форм на уровне нейронной активности, что свидетельствует в пользу односистемного подхода.

1.2.4. Односистемный подход

В противоположность двусистемному подходу, односистемный подход не признает символических правил, считая их упрощением сложной организации ментальных процессов. Согласно этому взгляду ментальный лексикон и грамматика обслуживаются единым механизмом в ассоциативной памяти. Данный подход поддерживается коннекционистами (MacWhinney, Leinbach 1991; Plunkett, Marchman 1991; 1993; Rumelhart, MacClelland 1986) и теоретиками сетей (Bybee 1995).

На основе общей коннекционистской сети Румельхарт и Мак-Клелланд (Rumelhart, MacClelland 1986) предложили свою модель усвоения прошедшего времени, в которой не использовались символические правила. Созданная сеть обучалась прошедшему времени после того, как на вход подавалась начальная форма глагола и проходила несколько уровней ассоциации. Модель научилась образовывать прошедшее время от 420 форм различных глаголов, при этом динамика освоения прошедшего времени напоминала реальный процесс развития. Сначала сеть на выходе давала правильные формы глаголов, потом проходила через этап генерализации, слишком обобщая и выдавая формы вроде go-goed, а к концу обучения училась правильно образовывать прошедшее время. Главным фактом было то, что правильные и неправильные глаголы обрабатывались одной системой (см. Рисунок 3). Все блоки (units) системы были однородны и не специализировались ни на правилах, ни на исключениях, ни на отдельных морфемах, ни на парадигмах спряжения.

Сеть фиксированного кодирования	Модифицируемые связи ассоциативного паттерна	Сеть декодирования\связывания
Фонологическая репрезентация основной формы	Репрезентация свойства основной формы	Репрезентация свойства прошедшего времени	Фонологическая репрезентация прошедшего времени

Важной особенностью коннекционистcкой сети является ее способность давать приблизительный результат, оценивать ситуацию и давай ответы, близкие к правильному, в случае, если идеального ответа не находится. Именно это позволяет ей обрабатывать квази-глаголы (несуществующие в языке) либо просто новые для нее слова. Кроме того, сеть давала ответы с ошибками, похожими на ошибки, которые делают дети (ated, wented).