Предисловие переводчика (стр. 13 )

ГЛАВА XXVI.

Как обратились три разбойника и сделались братьями святого Франциска и одному из них предстало чудесное видение.

Святой Франциск шел однажды через округ Борго в направлении к Санто-Сеполькро и когда проходил через местечко, называвшееся Монте-Казале, к нему вышел некий знатный и очень нежный юноша и сказал:—Отец, я сильно желал бы сделаться одним из ваших братьев.—Отвечал святой Франциск:—Сын, ты еще юноша, нежен и знатен, вдруг ты не сможешь вынести нашу бедность и суровость жизни.— А тот: — Отец, развив вы не такие же люди, как и я? Значить, как вы переносите это, так же смогу и я, по милости Христа. — Святому Франциску понравился очень этот ответ: поэтому он благословил его и немедленно принял его в Орден и дал ему имя брата Ангела. И юноша этот повел себя так благочестиво, что в короткое время святой Франциск сделал его гвардианом упомянутой Монте-Казальской обители. В ту пору водились в этой местности три знаменитых разбойника, которые творили много зла в округе; однажды они пришли к упомянутой обители братьев и попросили гвардиана брата Ангела дать им поесть. Сурово укоряя их, гвардиан отвечает им таким образом: — Вы, разбойники и жестокие убийцы, вы не стыдитесь пользоваться воровски трудами других; мало того, вы с наглостью и бесстыдством хотите пожрать милостыню, дарованную рабам Божим, вы, недостойные того, чтобы земля вас носила; у вас нет почтения ни к людям, ни к Богу, сотворившему вас; а теперь идите делать ваше дело, и сюда больше не показывайтесь.—Они возмутилась этим и ушли в великом раздражении. И вот, после того, возвращается издалека святой Франциск с мешком хлеба и кувшином вина, которые получил он и его товарищ; и, когда гвардиан рассказал ему, как он прогнал тех, святой Франциск начал сильно укорять его, говоря: — Ты поступил жестоко; ибо грешников легче привести к Богу кротостью, нежели жестокими укорами: вот и наш Учитель Христос, Евангелие которого мы обещались соблюдать, говорить, что во враче нуждаются не здоровые, а больные, и что Он пришел призвать не праведников, но грешников к покаянно и поэтому самому много раз вкушал с ними пищу. Раз уж, значить, ты погрешил против милосердия и против святого Евангелия Христова, я повелеваю тебе, во имя святого послушания, немедленно взять этот мешок с хлебом, который я насобирал, и этот кувшин с вином и пойти со всем усердием за ними по горам и долинам, пока не найдешь их, и предложить им весь этот хлеб и это вино от моего имени; и затем ты встанешь перед ними на колени и смиренно поведаешь им грех своего жестокосердия; и потом попросишь их от моего имени, чтобы они не делали больше зла, по боялись Бога и не обижали ближнего; и если они сделают это, я обещаю им заботиться об их нуждах и доставлять мне постоянно пищу и питье; когда же ты скажешь им все это, ты смиренно возвратишься сюда. Пока гвардиан ходил исполнять приказание святого Франциска, последний стал на молитву и просил Бога, чтобы Он смягчил сердца этих разбойников и обратил их к покаянно. Гвардиан послушно добрался до них и предложил им хлеб и вино, и делает, и говорит то, что приказал ему святой Франциск. И Богу угодно было, чтобы эти разбойники, поедая подаяние святого Франциска, начали говорить между собой: — Горе нам жалким, неудачливым! Какие жестокие адские муки ожидают нас за то, что мы не только грабим своих ближних, нанося им побои и раны, но даже убиваем, и, мало того, от всех этих злых и преступных дел, какие творим, мы не испытываем никаких угрызений совести, никакого страха перед Богом; а нот этот святой брат, пришедший к нам, из-за нескольких слов, которыми он по справедливости обличил наше злодейство, смиренно принес нам повинную; и, кроме того, принес нам хлеба и вина, да еще такое щедрое обещание святого отца. Воистину, эти братья святы перед Богом и заслуживают рая; мы же дети вечного осуждения и заслуживаем мук ада, и каждый день усугубляем погибель нашу, и не знаем, можем ли мы, из-за содеянных нами доныне грехов, найти милость у Бога.—Эти и им подобные слова говорил один из них, а двое других сказали ему:—Верно, ты говоришь правду; но тогда что же нам делать?—Пойдемте,—сказал тот,—не святому Франциску и если он подаст нам надежду найти у Бога милость нашим грехам, сделаем то, что он прикажет нам и, может быть, мы свободно дадим нашим душам избегнуть мук ада.— Совет этот пришелся по душе другим и вот они все трое, согласившись, спешат к святому Франциску и говорят ему так: — Отец, из-за множества злодейств и грехов, совершенных нами, мы не верим, что найдем милость у Бога; но если у тебя есть какая-либо надежда, что Бог смилостивится над нами, то, вот, мы готовы делать все, что ты скажешь нам, и принести покаяние, подле тебя.— Тогда святой Франциск принял их с любовью и благоволением, ободрил их многими примерами и уверил их в бесконечном милосердии Божием и обещал им наверное испросить его у Бога, указуя им, как бесконечно милосердие Божие и что, если бы у нас было бесконечное множество грехов, то Божественное милосердие еще превыше, что согласно Евангелию; и святой апостол Павел говорить:—Христос благодатный пришел в этот мир, чтобы искупить грешников. — От этих и им подобных речей и увещаний три упомянутых разбойника отреклись от дьявола и дел его, и святой Франциск принял их в свой Орден, а они приступили к великому покаянию; и двое из них жили недолго после обращения и пошли в Рай; но третий, переживший их, в непрестанном размышлении о своих грехах предался такому покаянно, что пятнадцать лет под ряд, кроме общих постов, которые он держал с другими братьями, всегда три дня недели постился хлебом и водой и всегда ходил босиком и в одной только рясе и никогда не спал поели заутрени. В этот промежуток времени святой Франциск ушел из этой жалкой жизни. После многих лет такого постоянного покаяния, однажды ночью, после заутрени, на него напало такое искушение сна, что он никак не мог противиться ему и не мог бодрствовать, как делал обыкновенно. В конце-концов, не будучи в силах бороться со сном и молиться, он пошел к постели, чтобы уснуть, и тотчас же, едва положил голову на изголовье, был восхищен в духе и поднят на высочайшую гору, под которой был глубочайший обрыв и повсюду раздробленные и зазубренные скалы и неровные уступы, выдававшиеся из скал, так что вниз в этот обрыв страшно было взглянуть. Но ангел, ведший этого брата, толкнул его и сбросил вниз по этому обрыву; ударяясь и перескакивая с утеса на утес, со скалы на скалу, он упал, под-конец, на дно этой пропасти, совершенно, казалось ему, разорванный на части и изувеченный; когда он лежал в таком жалком виде на земле, сказал ему тот, кто вел его: — Встань, ибо тебе надлежит сделать еще большой путь. — Отвечает брат: — Ты мне кажешься безрассудным и жестоким человеком— ты видишь, что я умираю от падения, столь сильно изломавшего меня, и говоришь мне: встань!—Ангел же подходить к нему и, прикосновением, совершенно скрепляет ему все члены и исцеляет его; и потом показывает ему великую равнину, усеянную зазубренными, острыми камнями, терниями и волчцом, и говорить ему, что он должен пройти босиком всю эту равнину, пока не дойдет до конца; а в конце он видел пылающую печь, и в нее ему надлежало войти. Когда брат с великими терзаниями и муками прошел всю ту равнину, ангел говорить ему: — Войди в эту печь, ибо так тебе надлежит сделать.—Отвечает тот: — Увы, какой ты жестокий проводник—ты видишь, что, пройдя эту мучительную равнину, я стал, почти, как мертвый, и теперь, вместо отдыха, говоришь мне войти в эту раскаленную печь.—Когда же посмотрел туда, он увидел вокруг печи множество демонов с железными вилами в руках, и ими, так как он медлил войти, они сразу втолкнули его - туда. Вступив в печь, он осматривается и видит там человека, своего бывшего кума, который весь был охвачен пламенем, и он спрашивает того: — О, злосчастный кум, как ты сюда попал?—А тот отвечает: — Пройди немного вперед и ты найдешь мою жену, а твою куму, и она расскажет тебе причину нашего осуждения. — Пошел брат далее, и вот предстала ему та самая кума, вся в огне и сидевшая в раскаленной мepe из-под зерна; и спрашивает он ее: — О, злосчастная, жалкая кума, как ты дошла до таких жестоких мук?— Она же отвечает: — Это за то, что во время великого голода, который заранее предсказал святой Франциск, мы с мужем мошенничали с зерном, которое продавали мерами, и потому теперь я горю, сидя в этой мepе. — После этих слов ее, ангел, что вел этого брата, вытолкнул его из печи и затем сказал ему: — Приготовься к ужасному пути, который тебе предстоит пройти. — Он же, сокрушаясь, говорил: — О, жестокий проводник, у тебя нет ко мне никакого сострадания: ты видишь, что я почти совсем сгорел в этой печи, а еще хочешь вести меня в опасный путь!—Тогда ангел прикоснулся к нему, и стал он здоровым и сильным, и затем повел его ангел к мосту, которого нельзя было перейти, не подвергаясь великой опасности, ибо он был очень тонок и узок и крайне скользок, без боковых поручней, а под ним протекала грозная река, кишевшая змеями, драконами и скорпионами и испускавшая сильнейшее зловоние; и ангел сказал ему: — Перейди по этому мосту, который надлежит тебе, во что бы то ни стало, пройти.—Он отвечает: — А как могу я перейти его, не свалившись в эту гибельную реку? — Сказал ангел:—Иди сзади меня и ставь свою ногу, куда я буду ставить свою, и так прекрасно перейдешь.— Пошел этот брат вслед за ангелом, как тот научил его, и дошел до середины моста; на середине же ангел улетел прочь и, бросив его, поднялся на вершину высочайшей горы, очень далеко от этого моста. И брату хорошо было видно место, куда полетел ангел; но он остался без проводника, а, взирая вниз, он видел, как те страшные животные высовывали головы из воды и, разинув пасти, готовились пожрать его, если он упадет. Он был в таком трепете, что никак не знал, что делать и что сказать, ибо не мог ни вернуться назад, ни идти вперед; потому, видя себя в такой напасти и не имея прибежища, кроме как у Бога, он нагнулся и от всего сердца обнял пост руками и со слезами поручил себя Богу, который по святейшему своему милосердно должен был помочь ему. После молитвы ему показалось, что у него начинают расти крылья, и он с великой радостью стал дожидаться, пока они вырастут, чтобы быть в состоянии перелететь за мост, туда, куда отлетел ангел. Но, некоторое время спустя, от сильного желания переправиться через мост, он взлетел, а так как крылья у него недостаточно еще отросли, упал на мост, и перья у него упали; поэтому он снова, как и раньше, обнимает мост и предается на волю Божию; и, после молитвы, опять ему кажется, будто у него растут крылья; но, как и в первый раз, он не дождался, чтобы они отросли вполне; потому, начавши прежде времени летать, он опять упал на мост, и перья у него упали; видя поэтому, что он падал благодаря нетерпению лететь, он начал так говорить про себя: — Я уверен, что если у меня в третий раз отрастут крылья, я подожду, пока они не станут такими большими, что я смогу летать без опасения упасть.—И с этими мыслями он видит, что у него в третий раз растут крылья, и он дожидается долго, пока они не стали большими; и ему показалось, что за первый, второй и третий раз он прождал целых полтораста лет или более. Наконец, в этот третий раз он поднимается, собравши все силы, на воздух и летит в вышину к тому месту, куда отлетел ангел; он постучался в двери дворца, в котором тот был, а привратник спросил его:—Кто ты, пришедший сюда?—Отвечает брат: — Я один из меньших братьев. — Говорить привратник: — Подожди, я приведу сюда святого Франциска, признает ли он тебя?—Пока он ходил за святым Франциском, брат начинает рассматривать чудесные стены этого дворца; и вот эти стены, казалось, просвечивали такой лучезарностью, что он явственно видел за ними хоры святых и то, что там творилось. И пока он стоял в оцепенении и созерцал это, вышли к нему святой Франциск и брат Бернард, и брат Эгидий, а за святым Франциском такое множество святых мужей и жен, его последователей в жизни, что им, казалось, не было числа. Когда святой Франциск подошел, он сказал привратнику:—Дай ему войти, это один из моих братьев. —Как только тот вошел, он почувствовал такое утешение и такую сладость, что забыл все пережитые им муки, какеудто бы их никогда не бывало. И тогда святой Франциск ведет его внутрь и показываем, много чудесных вещей; после же сказал ему: — Сын, тебе надлежит вернуться в мир и оставаться там семь дней, в течение которых ты старательно и со всем благоговением обрядишь себя; ибо, семь дней спустя, я приду за тобой, и ты пойдешь со мной в это место блаженных.—И был святой Франциск облачен в дивную мантию, усеянную прекраснейшими звездами; а пять его крестных язв были как пять прекраснейших звезд и так блистали, что озаряли своими лучами весь дворец. И на голове у брата Бернарда был прекраснейший венец из звезд, и брат Эгидий был озарен дивным светом. И он узнал много других святых братьев, которых он никогда не видел в миру. И так он был отпущен святым Франциском и вернулся, хотя и неохотно, в мир. Когда он пробудился, пришел в себя и начал понимать, он услышал, как братья звонили к первому часу; так что он пробыл в том видении только от заутрени до первого часа, хотя ему показалось, что прошло много лет. Он рассказал своему гвардиану обо всем этом видении по порядку, а в течение следующих семи дней его начало лихорадить, и на Bocьмой день пришел к нему, согласно обещание, святой Франциск с великой толпой преславных святых и повел душу его в царство блаженных и в жизнь вечную. Ко славу Христа. Аминь.