Предисловие переводчика (стр. 14 )

ГЛАВА XXVII.

Как святой Франциск проповедовал в Болонье, и. многие обратились к покаянию; среди них было двое схоляров святой жизни.

Однажды пришел святой Франциск в город Болонью, и все жители города побежали посмотреть на него, и была такая большая давка, что он с большим трудом мог пробраться до площади, а вся площадь была полна мужчин, женщин и схоляров. Святой Франциск поднимается посередине площади на возвышению и начинает проповедовать то, что подсказывал ему Дух Святой; и проповедовал столь изумительно, что, казалось скорее, то проповедовал ангел, а не человек. Н его небесные речи казались острыми стрелами, пронизывавшими сердца слышавших их, так что во время той проповеди великое множество мужчин и женщин обратилось к покаянно. Среди них были два знатных схоляра из Анконской Марки; одному имя было Перегрино, другому — Риччьери; оба они, затронутые проповедью в сердце, по внушению от Бога, приходят к святому Франциску, говоря, что во что бы то ни стало хотят они оставить мир и сделаться его братьями. Тогда святой Франциск, узнав по откровению, что они посланы Богом и что им надлежит вести святую жизнь в Ордене, и, замечая великий пыл их, принял их с радостью, говоря: — Ты, Перегрино, держи в Ордене путь смирения; а ты, брат Риччьери, служи братьям.—И так и было, так как брат Перегрино не хотел сойти за клирика, а только за мирянина, хотя и был очень начитанным человеком и великим знатоком церковного права; в силу этого смирения он достиг великого совершенства в добродетели; так что первородный сын святого Франциска, брат Бернард, говорил о нем, что он был одним из самых совершенных братьев в этом миpе. И, в конце-концов, упомянутый брат Перегрино, исполненный добродетели, перешел от сей жизни к жизни блаженной, совершив множество чудес перед смертью и после вея. Брат же Риччьери, живя в великой святости и смирении, с любовью и преданностью служил братьям и стал очень близок к святому Франциску, и много тайн открыл ему святой Франциск. Сделавшись же министром в области Анконской Марки, долгое время управлял ею с величайшим миролюбием и благоразумием. Спустя некоторое время, Бог попустил его душе величайшее искушение; и он, терзаемый и тревожимый, сильно изнурял себя днем и ночью постом, бичеваниями, слезами и молитвами; но все же не мог прогнать того искушения и много раз был в великом отчаянии, так что не раз считал он себя покинутым Богом. В таком отчаянии, как последнее средство, он положил себе - идти к святому Франциску, при чем думал так: если святой Франциск встретить меня с добрым лицом и проявить ко мне, как обыкновенно, ласку, я поверю еще в милосердие Божию ко мне; если же нет, то это будет знаком, что я покинут Богом. Итак, он пускается в путь и идет к святому Франциску, который в то время, тяжко больной, лежал во дворце епископа Ассизского; и Бог открыл ему все искушение и отчаяние упомянутого брата, и его предположение, и его приход. И немедленно зовет святой Франциск брата Льва и брата Массео и говорить им: — Идите скорее навстречу к дорогому моему сыну, брату Риччьери, и обнимите его от моего имени, и приветствуйте его, и скажите, что из всех братьев, какие только есть в мире, я особенно люблю его.—Они идут и дорогой встречают брата Риччьери, и обнимают его, и говорят ему то, что велел им святой Франциск. От этого в душу ему проникло такое утешение и такая сладость, что он был как бы вне себя, и, вознося ото всего сердца благодарность Богу, пошел и пришел туда, где лежал святой Франциск больным. И святой Франциск, хотя тяжко больной, все-таки, слыша, что идет брат Риччьери, встал и пошел к нему навстречу, и нежно обнял его, и так сказал ему: — Сын мой дорогой, брат Риччьери; изо всех братьев, какие только есть в Mиpе, я особенно люблю тебя.—И, сказав так, осенил ему знамением святого креста чело и туда же поцеловал его, и потом сказал ему: — Дорогой сын, это искушение попустил тебе Бог ради вящшего возрастания заслуги твоей; но если ты не хочешь больше этого возрастит я, то не будешь иметь. — Изумительно! Едва только святой Франциск произнес эти слова, внезапно отошло от него всякое искушение; словно он никогда в жизни своей не испытывал его, и он остался всемерно утешенным. Во славу Христа. Аминь.

ГЛАВА XXVIII.

Как брат Бернард из Квинтавалле стоял объятый восторгом с заутрени До часа девятого.

Сколько милости оказывает зачастую Бог беднякам евангельским, которые из любви ко Христу покидают мир, это обнаружилось на брате Бернарде из Квинтавалле. Последний, после того, как принял одежду святого Франциска, часто бывал восхищен в Боге, созерцая небесный тайны. Между прочим случилось однажды, что в то время, как он находился в церкви и слушал обедню, и стоял, всею мыслью слившись с Богом, он так глубоко погрузился в созерцание, что даже не заметил, когда вознесено было Тело Христово, и не стал на колени, и не спустил шлыка, как сделали другие, бывшие там, но, не моргая глазами и неподвижно устремив взор, простоял с заутрени до часа девятого. Придя в себя, он стал ходить по обители, восклицая изумленным голосом:—Братья! братья! братья! Нет в этой стране человека столь важного, столь благородного, который, коль обещают ему прекраснейший дворец, полный золота, не станет с удовольствием носить на себе мешок с навозом, лишь бы заслужить столь благородное сокровище!—К этому небесному сокровищу, обещанному возлюбившим Бога, упомянутый брат Бернард так сильно возносился мыслью, чти в течение пятнадцати лет ходил постоянно с лицом и мыслями обращенными к небу; и за все то время никогда не испытывал голода за столом, хотя вкушал очень мало от того, что стояло пред ним. Ибо он говорил, что если человеку нища не по вкусу, то это еще не совершенное воздержание, но истинное воздержание в отказе; от пищи, приятной для вкуса; и вместе с этим он дошел до такой ясности и такого света разумения, что даже великие ученые прибегали к нему для разрешения трудных вопросов и неудобопонятных месте Писания; и он разъяснял им всякие трудности. А так как ум его был совершенно свободен и отвлечен от всего земного, он, подобно ласточкам, парил на высотах созерцания; поэтому иной раз двадцать дней, иной раз тридцать, стоял он один на вершинах высочайших гор, созерцая небесные тайны; но этой причине говорил про него брат Эгидий, что другим людям не было дано того дара, какой был у брата Бернарда на Квантавалле, а именно, что он, как ласточка, находил себе пищу, летая. Н ради этой особенной милости, данной ему от Бога, святой Франциск любил часто говорить с ним днем и ночью; и не раз видели их вместе, в течение всей ночи, восхищенными в Боге, в лесу, где они сходились для беседы о Боге, да будет Он благословен во веки веков. Аминь.

ГЛАВА XXIX.

Как дьявол явился в образе Христа брату Руффину и сказал ему, что он осужден.

Брать Руффин, один из самых знатных ассизских жителей, товарищ святого Франциска и человек великой святости, одно время был в сильнейшей степени обуреваем и искушаем в душе демоном относительно предопределения ". От этого он стал совсем тоскливым и грустным; ибо демон влагал ему в сердце мысль, что он осужден и не предназначен для жизни вечной и что дело, которое он творит в Ордене, тщетно. День за днем длилось это искушение, а он из стыда не открывался в нем перед святым Франциском: тем не менее, он не оставлял молитв и обычного воздержания; поэтому враг начал нагонять на него грусть, и, кроме внутренней борьбы, тревожил его извне ложными видениями. И вот однажды предстал он ему в образе Распятого и сказал ему: — Брат Руффин, для чего ты упорствуешь в покаянии и молитве, раз ты не из числа предназначенных для жизни вечной? И ты поверь мне, ибо я знаю, кого я избрал споим предопределением; а не верь сыну Петра Бернардоне, если он скажет тебе противное, и даже совсем не спрашивай его обе этом предмете; ибо ни он, ни другой кто, не знает про это, а только я, Сын Божий; потому поверь мне на слово, что ты из числа осужденных, и твой отец, сын Петра Бернардоне, и его отец осуждены, и всякий, кто последует за ним, подлежит осуждению и обманывается. — Этими словами Князя тьмы брат Руффин так был затемнен, что уже терял всю веру и любовь к святому Франциску и не думал ничего говорить ему. Но то, чего не рассказал святому Отцу брат Руффин, то открыл ему Дух Святой. Поэтому святой Франциск, узрев духом, в какой опасности находился названный выше брат, послал к нему брата Массео; последнему брат Руффин отвечал с сердцем: — Что мне до брата Франциска!—Тогда брат Массео, исполнившись божественной премудрости и зная про лукавство демона, сказал брату Руффину: — Разве не знаешь ты, что брат Франциск—как ангел Божий, что он просветил столько душ в Mиpу и что от него мы восприняли милость Божию? Поэтому я хочу, во что бы то ни стало, чтобы ты пришел к нему; ибо я ясно вижу, что ты обмануть демоном.—И после этих слов брат Руффин двинулся в путь и пошел к святому Франциску; святой же Франциск, увидев его издалека, начал кричать: — О, злосчастный брат Руффин, кому ты поверил?— А когда брат Руффин подошел к нему, он рассказал ему по порядку все искушение, внутреннее и наружное, какое тот имел от демона, показывая ему ясно, что тот, кто явился ему, был не Христос, а дьявол, и что никоим образом он не должен был поддаваться его наваждению; но, сказал святой Франциск, когда демон еще раз тебе скажет:—Ты осужден—ты ответь ему: Открой рот, чтобы мне в него испражниться, и это послужить для тебя знакомь, что это дьявол; ибо, едва ты дашь ему такой ответ, он немедленно убежит. Что это демон, ты должен был узнать еще по тому, что он ожесточил твое сердце ко всему доброму; это его прямая обязанность. Но благословенный Христос никогда не ожесточает сердца верных Ему, Он даже смягчает их, согласно тому, как Он говорить устами пророка:—Я выну из вас сердце каменное и дам вам сердце плотское.—Тогда брат Руффин, видя, что святой Франциск рассказывает ему по порядку все его искушение и, сокрушаясь от слов его, начал сильно плакать и молить святого Франциска, смиренно признаваясь в своей вине, что он скрыл от него свое искушение. Итак, благодаря назиданиям святого отца, он вышел совершенно утепленным и ободренным, и всецело изменившимся к лучшему. Под конец святой Франциск сказал ему:—Ступай, сын, и исповедуйся теперь, и не остывай в рвении к обычной молитве, и знай наверное, что это искушение пойдет тебе в пользу великую и утешение, и в этом ты скоро убедишься.—Брат Руффин возвращается в свою келью в лесу, и пока он стоить там в обильных слезах на молитве, вот подходить к нему Враг, подобный по внешнему образу Христу, и говорить ему:— Брат Руффин, разве я не говорил тебе, чтобы ты не врил сыну Петра Бернардоне и не утомлял себя слезами и молитвами, ибо ты осужден? Зачем тебе изнурять себя при жизни, когда после смерти ты будешь осужден?—И неожиданно брат Руффин ответил ему: — Открой рот, чтобы мне в него испражниться.—Тогда демон, рассердившись, немедленно исчезает, сопровождаемый таким ураганом и сотрясением камней на соседней горе Cyбазио, что камни, упавшие вниз, обрушились на большое расстояние; и так сильно сшибались камни друг с другом в то время, как катились, что искрились по долине страшным огнем; и на грозный шум этот вышли из обители в великом изумлении святой Франциск с товарищами посмотреть, что это за странность такая; и доныне там еще виден этот огромнейший обвал. Тогда брат Руффин ясно понял, что тот, кто его обманул, был демон. И, вернувшись к святому Франциску, опять бросился перед ним на землю и признался в своей вине. И святой Франциск еще раз ободрил его сладостными речами и отпустил его утешенным в его келью; когда он стоял в ней в благоговении на молитве, явился ему благословенный Христос, и вся душа его согрета была божественной любовью, и сказал ему Христос: — Ты хорошо сделал, сын, что поверил брату Франциску; ибо тот, кто ввергнул тебя в печаль, был дьявол; но Я, Христос, твой учитель, и для того, чтобы уверить тебя в этом, даю тебе такой знак, что пока ты будешь жить, ты никогда не испытаешь ни печали, ни тоски.—И с этими словами Христос исчез, оставив его в таком веселии и сладости духа, и возвышенности мысли, что днем и ночью бывал он восхищен и погружен в мысль о Боге. И с тех пор он так укрепился в милости и в вере в свое спасете, что стал совсем другим человеком и начал бы проводить день и ночь в молитве и в созерцании божественных тайн, если б только другие позволили ему это. Поэтому святой Франциск говорил про него, что брат Руффин в этой жизни был сопричтен Иисусом Христом к лику святых и что, в его отсутствие, он не усомнился бы называть его святым Руффином, несмотря на то, что он был еще живым на земле. Во славу Христа. Аминь.