Предисловие переводчика (стр. 20 )

ГЛАВА XLVII.

К больному брату пришла Дtва Mapиp с тремя чашками лекарственной кашки.

В упомянутой обители Соффианской с давних порть жил один меньший брат, и была в нем столь великая святость и благодать, что весь он казался божественным; и не раз бывал он восхищен в Боге. Другой раз стоить этот брат, весь поглощенный мыслью о Боге и вознесенный, ибо ему особенно дана была милость созерцания, в прилетают к нему различных пород птицы и, как ручные, садятся ему на плечи, на голову и на руки и дивно поют. Сам он жил очень уединенно и редко с кем говорил. Но если его спрашивали о чем-нибудь, он отвечал так ласково и мудро, что, скорее, похож был на ангела нежели на человека, и велика была сила его молитвы и созерцания; и был он в большом почете у братьев. Когда завершился круг его добродетельной жизни, он, согласно Божию решению, заболел смертельно, так что не в силах был принимать что-либо в себя, но со всем тем не желал принимать никакого лекарства для тела, возлагая все свое упование на Небесного Врача благословенного Иисуса Христа и на его благословенную Матерь; и от Нее удостоился за свое божественное терпение милосердного посещения и утешения. И вот однажды лежал он на постели и всем сердцем и со всем благоговением располагал себя к смерти, и предстала ему преславная и всеблаженная Христова, с великим множеством ангелов и святых деве в дивном сиянии, и приблизилась к постели его. Он же, взглянув на нее, исполнился великой бодрости телесной и радости и начал смиренно молить Ее, чтобы Она упросила Своего Возлюбленного Сына, за Ее заслуги, освободить его из темницы жалкой плоти. И он продолжал свою мольбу, обливаясь слезами, но Дева Мария, ответствуя ему, назвала его по имени:—Оставь сомнения, сын, ибо твоя мольба услышана; и я пришла к тебе с тем, чтобы подбодрить тебя немного перед твоим уходом из этой жизни.—Рядом с Девой Марией стояли три святые девы и в руках у них были три чашки с лекарственной кашкой, издававшие неизмеримо сладостный запах. Тогда преславная Дева взяла и открыла одну из этих чашек, и весь дом наполнился запахом; и, взяв ложкой немного той кашки, она подала ее больному; последний, вкусив ее, почувствовал такую бодрость и такую сладость, что душа его, как будто, не в силах была дольше оставаться в теле. И он начал говорить:—Не нужно больше, о, сладчайшая Матерь, благословенная Дева и спасительница рода человеческого; не нужно больше, ибо я не в силах выдержать столько сладости!—Но жалостливая в благословенная Матерь не переставала подносить больному кашку и, заставляя ее принимать, опорожнила всю чашку. Благословенная Дева берет вторую и опускает в нее ложку, чтобы дать ему; но он кротко сетует на это и говорить:—О, блаженная Матерь Божия, если уж и сейчас моя душа почти совсем источилась в сладком запахе первой кашки, то как мни вынести вторую? Прошу Тебя, о, благословенная превыше всех святых и ангелов, не давать мни больше!—Владычица наша отвечает:—Отведай, сын, еще немного из этой второй чашки.—И, давши ему немного, сказала:—Теперь, сын, ты получил в достаточной мере. Укрепись духом, сын, ибо скоро я приду за тобой и поведу тебя в царство Сына Моего, которого ты всегда жаждал и искал.—И, сказав так, она простилась с ним и удалилась, а он остался столь утешенным и подкрепленным сладостью того гостинца, что в течение нескольких дней пребывал сытым и сильным, не вкушая никакой телесной пищи; и, несколько дней спустя, среди веселой беседы с братьями, он в радости и ликовании перешел от этой жалкой жизни к жизни блаженной. Аминь.

ГЛАВА XLVIII.

Как брату Янопо из Массы предстало в видении золотое дерево, на котором находились все меньше братья со всего мира, и как он узнал добродетели и пороки всех и каждого в отдельности.

Брат Якопо из Массы был тот, кому Бог открыл дверь к своим тайнам и даровал совершенное знание и понимание Божественного Писания и грядущих дел; и был он столь великой святости, что брат Эгидий из Ассизи и брат Марк из Монтино, и брат Юнипер, и брат Лучидо говорили, что не знают никого в мире, кто значил бы болee пред лицом Божиим. Я возымел великое желание видеть этого брата Якопо; ибо, когда я просил брата Иоанна, товарища упомянутого брата Эгидия, разъяснить мне некоторые явления духа, он мне сказал:—Если ты желаешь быть осведомленным в духовной жизни, постарайся побеседовать с братом Якопо из Массы; ибо сам брат Эгидий жаждал просветиться от него и к его словам не мог ничего прибавить, ни от них убавить: ибо ум его дошел до небесных тайн, речи его—речи Духа Святого, и нет на земле человека, которого я так желал бы видеть. — Этот брат Якопо, в начале служения Иоанна Пармского был, однажды, во время молитвы восхищен в Боге и простоял в этом восхищении три дня, отрешившись от всякого телесного чувства; и был в такой мере без чувств, что братьев взяло сомнение, не умерь ли он. И в этом восхищении ему было от Бога откровенного о том, чему надлежало быть и случиться с нашим Орденом. Поэтому, когда я услыхал про это, во мне возросло желание видеть его и поговорить с ним; и, когда угодно стало Богу, мне вышел случай побеседовать с ним и обратиться к нему с такой просьбой:—Если верно то, что я слышал про тебя, то я прошу тебя не держать это от меня в тайне. Я слышал, что, когда ты был в течение Трех дней, почти, как мертвый, Бог, между прочим открыл тебе то, что должно произойти в этом нашем Ордене, и это говаривал бывший министром в Марке брат Матвей, которому ты открыл это в силу послушания. Тогда брат Якопо с великим смирением признал, что сказанное братом Матфеем было правдой. Слова же брата Матвея, министра Марки, были таковы:—Я знаю одного брата, которому Бог открыл все, что произойдет в нашем Ордене; ибо брат Якопо из Массы открыл передо мною и сказал мне, что после многого открытого ему Богом о состоянии воинствующей церкви, ему предстало в видении прекрасное и весьма большое дерево, корни которого были из золота, ветвями же были люди, и все они были меньшими братьями; на нем выделялись главные ветви в количестве, согласно числу провинций Ордена, и на каждой ветви было столько братьев, сколько их было в провинции, изображаемой той ветвью; и тогда он узнал число всех братьев в Ордене и в каждой провинции, а равно их имена и возраст, и положение, и службу, и чины, и достоинство, и милости, дарованные им, и вины их всех; и на самом высоком месте средней ветви этого дерева увидел брата Иоанна Пармского и на веточках, окружавших эту среднюю ветвь, находились министры всех провинций и после этого увидел Христа восседающим на величайшем и пресветлом престоле. Христос призывал к себе святого Франциска и подавал ему чашу, полную духа жизни, и повелевал ему идти, говоря:—Иди, посети братьев твоих и дай им испить из этой чаши духа жизни; ибо дух Сатаны поднимется против них и потрясет их, и многие из них падут и не восстанут.—И дал Христос святому Франциску двух ангелов в спутники. И тогда пошел святой Франциск подносить чашу жизни братьям своим и сначала поднес ее брату Иоанну, который поспешно и с благоговением выпил все до дна. И внезапно стал лучезарным, как солнце; после же него святой Франциск подносил ее последовательно всем прочим и мало было таких, которые приняли бы ее с должным почтением и благоговением, и выпили ее до дна. Te, что принимали ее с благоговением и испивали ее до дна, внезапно становились сверкающими, как солнце; те же, что проливали все из нее и не принимали ее с благоговением, делались черными и темными, и безобразными, и ужасными на вид. Те, что часть ее выпивали, а часть проливали, делались частью лучезарными, а частью темными, и так больше или меньше, по мере того, сколько выпивали и сколько проливали. Но превыше всех других казался блистающим брат Иоанн, который больше всех выпил из чаши жизни, в силу чего он глубоко проник взором в бездну бесконечного божественного света и в ней узрел злосчастие и бурю, которая должна была подняться вокруг этого дерева и пошатнуть его, и потрясти его ветви. Ради этого, упомянутый брат Иоанн сошел с верхушки ветви, на которой находился и, спустившись по всем веткам вниз, спрятался в основами ствола дерева и погрузился в думы. А брат Бонавентура, который частью выпил из чаши, а частью пролил из нее, взошел на ту ветвь и на то место, с которого спустился брат Иоанн и, пока он стоял на этом месте, ногти на руках его сделались железными когтями, острыми и режущими, как бритва; после чего он сошел с того шеста, на которое взобрался и с бурной яростью хотел броситься на брата Иоанна, чтобы причинить ему вред. Но, видя это, брат Иоанн воскликнул громко и поручил себя Христу, сидевшему на ветви; и на крик его Христос позвал святого Франциска и дал ему острый кремень, и сказал:—Поди, обрежь этим камнем у брата Бонавентуры ногти, которыми он хочет исцарапать брата Иоанна, и тогда он не сможет причинить ему вреда.—Тогда святой Франциск пошел и сделал так, как повелел ему Христос. После этого налетел ураган и так сильно потряс дерево, что братья попадали на землю, и прежде всего упали те, которые разлили чашу с духом жизни, и они унесены были демонами в места тьмы и мучений. Но брат Иоанн вместе с другими, выпившими всю чашу, были перенесены ангелами в обитель жизни и вечного света, и блаженного сияния. И упомянутый выше брат Якопо, которому предстало это видение, понимал и разбирал особенно хорошо и осторожно то, что видел, то есть имена, положение и состояние каждого. И так силен был натиск бури на дерево, что оно упало и втер унес его прочь. И затем прекратилась буря и немедленно из корней этого дерева, бывших из золота, вышло другое дерево, все из золота, и произвело золоченые листья и плоды. Об этом дереве, об его распустившихся ветвях, о глубине и красоте, о запахе и силе лучше будет в настоящее время помолчать, а не говорить. Во славу Христа. Аминь.

ГЛАВА IL.

Как обратился брат Иоанн из Верны и как запросто и с любовью посещал его Христос.

Среди других мудрых и святых братьев и сынов святого Франциска, которые, согласно слову Соломонову, служат славой для Отца, жил в наше время в упомянутой провинции Марки почтенный и святой брат Иоанн из Ферме; ради того, что он долгое время жил в святой обители Верны, и там же ушел из этой жизни, его также называли братом Иоанном из Верны, и был он человеком особенной жизни и великой святости. Этот брат Иоанн, будучи подростком мирянином, жаждали всем сердцем пути покаяния, который сохраняет в чистоте тело и душу; поэтому, будучи еще малым подростком, он начал носить на голом теле кольчугу и пояс из железа и предаваться великому воздержанно, в особенности, когда он жил с канониками Святого Петра в Фермо, которые жили в пышности. Он бегал утех телесных и умерщвлял свою плоть великой суровостью воздержания. Но, так как ему сильно противодействовали в этом товарищи, которые снимали с него кольчугу и всячески препятствовали его воздержанно, он, по внушению от Бога, замыслил оставить мир с возлюбившими его и предать себя всего в Руки Распятого, в одеянии распятого, данном святым Франциском, и так и сделал. Будучи принять в Орден столь юным и поручень попечение наставника послушников, он стал таким духовным и набожные, что иногда, когда он слышал, как тот наставник говорил о Боге, сердце его таяло, как воск на огне, и он разгорался божественной любовью в такой великой сладости благодати, что, не в силах будучи оставаться на месте и выдерживать такую сладость, вставал и, как бы опьяненный духом, начинал бегать то по саду, то по лесу, то по церкви, согласно тому, на что подвигало его пламя и порыв духа. Потом, с течением времени, божественная милость дала этому ангельскому человеку возрастать непрестанно в добродетелях и дарах небесных и божественных вознесениях и восторгах; так что один раз мысль его возносилась к блистанием Херувимов, другой раз к воспыланиям Серафимов, один раз к блаженным ликованием, другой раз к любовным и чудным объятиям Христовым, и не только в духовных внутренних движениях, но даже в выраженных наружно знаках и движениях телесных; и особенным, необычайным образом однажды зажглось его сердце пламенем божественной любви и продержалось в нем это пламя целых. три года; в это время он удостоен был дивных утешений и посещений Бога: и много раз бывал восхищен и Боге, и, коротко говоря, в это время он, казалось, весь был охвачен пламенем и возгорелся любовью ко Христу; и было это на святой горе Вернской. Но, так как Бог имеет особенное попечение о своих сынах и подает им в разное время разное, то утешение, то скорбь, то счастье, то бедствие, судя по тому, что, видит Он, нужно им для того, чтобы пребывать в смирении или чтобы зажечь в них большую жажду к небесным тайнам; божественной благости угодно было после трех лет лишить упомянутого брата Иоанна этих лучей и этого пламени божественной любви и отнять у него всякое духовное утешение; так что брат Иоанн остался без света и без любви Бога, вполне неутешный, и печальный, и скорбный. Поэтому он и шел в такой тоске по лесу, мечась то туда, то сюда, взывая голосом и рыданиями, и вздохами о том Супруге души своей. Он скрылся и ушел из души его; а без Него душа его не находить ни отдыха, ни покоя. Но нигде и никоим образом он не мог обрасти сладчайшего Иисуса, ни ощутить вновь те сладостные духовные проявления любви ко Христу, к которым он привык. И длилась у него такая скорбь много дней, во время которых он пребывал в беспрестанных рыданиях и вздохах и просьбах, чтобы Бог по своей жалости вернул его души Супруга. В конце концов, когда Бог порешил, что довольно испытал его терпите и возжег его желание, однажды брат Иоанн шел по лесу таким печальным и скорбным и от усталости сел, прислонившись к одному буку и пребывал с лицом, облитым слезами, и взором, поднятым к небу, и вот внезапно появился Иисус Христос вблизи от него на тропинке, по которой пришел брат Иоанн; но ничего не говорил. Брат Иоанн, видя его и признав, что это, правда, Христос, внезапно бросился к Его ногам и в безмерных рыданиях просил Его смиренно, говоря:— Помоги мне, Господь мой, ибо без Тебя, Спаситель мой сладчайший, я пребываю во мраке и рыдании. Без Тебя, Агнец кротчайший, я пребываю в тоске и страхе; без Тебя, Сын Бога всевышнего, я пребываю в смятении и стыде; без Тебя я лишен всякого блага и ослеплен, ибо Ты Иисус, истинный свет души; без Тебя, я погиб и осужден, ибо Ты жизнь душ и жизнь жизней; без Тебя, я бесплоден и иссушен, ибо Ты источник всякого дара и всякой милости; без Тебя, я совершенно безутешен, ибо Ты Иисус, наше искупление, любовь и желание, хлебе подкрепляющий и вино, Tы радуешь сердца ангелов, сердца всех святых; просвети меня, Учитель милостивый и Пастырь сострадательный, ибо я Твоя овечка, хотя и недостойная, Но, так как желание святых людей, которому Бог медлит внять, воспламеняет их на большую любовь и заслугу, благословенный Христос уходить, не внемля ему и ничего не говоря, и идет по упомянутой тропинке. Тогда брат Иоанн поднимается и бежит за ними, снова бросается к его ногам и со святой настойчивостью так его удерживает и се благоговейными слезами просит его и говорит:—Иисус сладчайший, сжалься надо мной, скорбящим, услышь меня по безмерной своей жалости, и ради растекшейся Твоей драгоценной крови воскреси душу мою в милости Твоей любви, раз таково Твое повеление, чтобы мы любили Тебя всем сердцем и неси любовью, каковое повеление никто не может исполнить без Твоей помощи. Итак, помоги мне, возлюбленнейший Сын Божий, чтобы мне любить Тебя всем моим сердцем и всеми моими силами. - И, пока брат Иоанн, говоря так, находился у ног Иисуса, был он Им услышан и вновь получил от Него первую милость, то есть пламя божественной любви. И почувствовал себя всецело обновленным и утешенным; и, разумея, что дар божественной милости вернулся к нему, начал благодарить благословенного Христа и благоговейно лобызать ему ноги; а потом, когда оп встал, чтобы взглянуть Спасителю в лицо, Христос снизошел к нему и протянул свои святейшие руки для лобызания. И, когда брат Иоанн облобызал их, он придвинулся и прильнул к груди Иисуса, и обнял Его и облобызал Его священнейшую грудь, и Христос так же обнял и облобызал Его, и в этом объятии и лобзании брат Иоанн услышал такое божественное благовоние, что если бы все снадобья и все благовония мира были собраны вместе, они показались бы зловонием в сравнении с тем благовонием. И вот тогда был брат Иоанн весь восхищен, и утешен, и просветлен, и пребывало это благовоние в его душе много месяцев. И впредь с тех пор из его уст, упившихся источником божественной мудрости в священной груди Спасителя, исходили дивные и небесные речи, которые изменяли сердца слышавших их и совершали великую жатву душ. А на тропинке леса, на которой стояли благословенные ноги Христа и на доброе пространство вокруг, слышал брат Иоанн то благовоние, и видел то блистание всегда, когда проходил там. Много времени спустя, после того, как брат Иоанна пришел в себя от того восхищения, и исчез телесный образ Христа, он оставался столь озаренным в душе бездной Его божества, что, хотя он не был человеком просвещенным человеческой наукой, тем не менее дивным образом разрешал тончайшие и высокиe вопросы о Божественной Троице и глубокие тайны Священного Писания; и много раз, говоря перед Папой и кардиналами и перед королями, баронами и учителями, и докторами, всех их повергал и великое изумление высокими речами и глубокими изречениями, которые говорил. Во славу Христа. Аминь.