Нарушение экологических прав граждан в России (стр. 21 )

4.4.  Неправомерное сокрытие экологически информации

Рядом законов установлена ответственность должностных лиц за сокрытие, отказ от представления информации, несвоевременное представление либо представление должностными лицами заведомо ложной информации в области среды обитания (ст. 6 закона "О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера", ст. 13 закона "Об использовании атомной энергии", ст. 20 закона "Об уничтожении химического оружия", ст. 84 закона «Об охране окружающей природной среды», ст. 66 Градостроительного кодекса и др.). В соответствии со ст. 140 Уголовного кодекса РФ (1996) неправомерный отказ в предоставлении документов и материалов, собранных в установленном порядке и непосредственно затрагивающих права гражданина (в том числе – экологические), а также предоставление неполной или заведомо ложной информации, - если такие действия причинили вред правам и законным интересам граждан, - является преступлением. Согласно ст. 237 УК РФ преступлением может явиться и сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья людей.

Однако на практике положение об открытости важной для безопасности граждан экологической информации постоянно нарушается. Всемирно известными стали засекречивание информации о радиоактивном загрязнении в результате Чернобыльской катастрофы. Последствия этого решения скажутся на здоровье многих поколений Россиян. Однако, и в последние годы принимаются такие же, преступные по существу, решения. Так, в Государственном Архиве РФ до 1993 г. в открытом доступе находилось несколько десятков тысяч документов периода 1930-1940-х годов по разработке и испытаниям в СССР химического оружия. Несмотря на существование общего правила, запрещающего засекречивать информацию более чем 30-летней давности, к 1995 г. по требованию Минобороны РФ из 3000 папок документов 2700 были повторно помещены в спецхран. В результате работа по выявлению и инвентаризации сотен мест прошлого экологически опасного уничтожения (закапывания, сжигания, затопления, подрыва), по-видимому, более 100 тыс. тонн устаревшего химического оружия, проводимая Союзом за химическую безопасность была резко заторможена. В числе вновь ставших секретными документов находятся материалы:

§  1925-1936, 1939 гг. по уничтожению химических боеприпасов на территории Москвы (в Кузьминках, Очакове);

§  1930-1940 гг. о захоронении иприта и люизита в Саратовской области;

§  1929-1936 гг. об утрате химических боеприпасов на полигоне на территории нынешней Белоруссии;

§  1930 г. - о заражении ипритом ж. д. станции Шеурецкая (Карелия), и т. д.

Даже после обнародования свидетельств очевидцев и участников опасного для населения и окружающей среды уничтожения химического оружия (например, в Пензенской обл. в окрестностях пос. Ленонидовка, Кировской обл. в Оричевском районе) и многочисленных обращений граждан в Министерство обороны и региональные администрации дать подробную информацию об этих событиях, которая позволила бы избежать возможных отравлений, такая информация не была предоставлена.

После Чернобыльской катастрофы (1986 г.) в СССР, а затем до 1995 г. в России были достигнуты определенные успехи в организации доступа граждан к экологической информации. Однако в последние годы стала проявляться противоположная тенденция: во многих случаях по всей стране граждане и общественные организации встречают все больше затруднений в получении доступа к экологической информации.

Один характерный пример. Череповецкой (Вологодская обл.) правозащитной организации “Заступник” только с августа 2000 г. по февраль 2002 г. было отказано в получении следующей информации:

§  городским Гидрометбюро (результаты автоматизированного контроля загрязнения атмосферы);

§  областным Комитетом природных ресурсов (экологическая ситуации в Череповце);

§  мэрией города (уточнение границ санитарно-защитной зоны и выбросы в атмосферу );

§  Главным государственным санитарным врачом г. Череповца (о выбросах в атмосферу ;

§  (о «Корректировках нормативов ПДВ и ВСВ в атмосферу для ОАО “Северсталь” на 2000-2010 годы» в полном объёме;

§  Череповецким Бюро ЗАГС (о смертности населения г. Череповца за 1998-2001 гг.).

В большинстве этих случаев городской суд поддержал противоправные действия должностных лиц, отказавших в предоставлении экологической информации и информации о состоянии здоровья населения. (Документ 8, Приложение 2).

В последние годы незаконное засекречивание информации расширяется в сфере коммерческой деятельности. Несмотря на постановление Правительства РФ от 5 декабря 1992 г., которым запрещено включать в сведения, составляющие коммерческую тайну информацию о выбросах и загрязнении окружающей среды, о ее состоянии в районе расположения предприятий, такое засекречивание происходит. Наряду с сокрытием фактов выбросов и сбросов отравляющих веществ, часто утаивание опасной информации касается состава произведенной продукции. Казанские химические предприятия поставили в Нижегородскую область 15 000 т отходов химического производства в качестве «печного топлива» (без требуемого по закону «гигиенического сертификата») Использование этого «топлива» привело к неоднократным отравлениям рабочих, а в будущем весьма вероятно скажется на здоровье окрестных жителей.

Несколько лет назад одна австрийская строительная фирма предложила построить современную автомобильную дорогу в Ленинградской области, на весьма выгодных для региона условиях. Российские спецслужбы, заинтересовавшиеся этой сделкой, выяснили: фирма скрыла, что в качестве строительного материала предполагалось использовать опасные токсические отходы из Западной Европы.

Подобное засекречивание не позволяет предотвратить ущерб окружающей среде, имуществу и здоровью людей, моральный вред, причиняемый осознанием постоянной угрозы здоровью и жизни граждан, их детей и потомков в сотнях мест старого захоронения химического орудия в России, препятствует эффективной борьбе с наступившими пагубными последствиями от причиненного экологического вреда (невозможно лечиться – не зная реального диагноза и веществ, вызвавших заболевание; невозможно очистить почву, воду, жилые помещения, не зная от чего надо очищать

К сожалению, нет случаев, когда по фактам закрытия важной экологической информации, приведшим к опасным последствиям были бы возбуждены уголовные дела в соответствии со ст. ст. 140, 237 УК РФ (1996). Возможно, что с принятием Кодекса об административных правонарушениях (2001) ст. 8.5 которого посвящена сокрытию, умышленному искажению, несвоевременному сообщению полной и достоверной информации о природной среде и радиационной обстановке поможет решению проблем с нарушением права на экологическую информацию.

4.5. Преследования экологов, связанные с распространением экологической информации

Нередки случаи, когда экологи подвергаются преследованиям фактически за деятельность связанную с обеспечением права на благоприятную окружающую среду. Чаще всего это выражается в организации преследования экологических активистов за предание гласности скрываемой ранее информации об экологических правонарушениях и загрязнении окружающей среды. Попытки общественности добиться выяснения экологически опасных последствий ранее мало контролировавшейся обществом деятельности предприятий, связанных с производством, хранением и уничтожением ракетной техники, ядерного, химического и бактериологического оружия, привели к тому, что в борьбу против распространения экологической информации включилась ФСБ. При этом в ход пошли обвинения экологов в шпионской деятельности. В интервью 20 декабря 2001 г. директор ФСБ России назвал экологическую информацию среди той, которую ФСБ считает необходимой защищать от «противника». Похоже, что своими противниками ФСБ, по крайней мере, в целом ряде случаев считает российских и зарубежных экологов, искренне стремящихся обеспечить экологическую безопасность страны. В качестве примеров рассмотрим лишь некоторые конфликты с органами власти.

«Дело» Вила Мирзоянова. В 1993 г., ФСК привлекло к уголовной ответственности за разглашение государственной тайны сотрудника закрытого НИИ, доктора химических наук Вила Мирзоянова. Поводом стала публикация статьи (совместно с химиком Л. Федоровым) "Отравленная политика", а также два интервью для СМИ. Мирзаянову инкриминировалось разглашение секретных сведений о создании бинарного химического оружия (разработки этого оружия велись уже после подписания Россией соглашения о запрещении создания и производства химического оружия). Мирзаянов, с учетом приоритета международных договоров над внутренним законодательством, считал, что предавая гласности опасные устремления военного ведомства выполнил свой гражданский долг - предупреждал общественность и руководство страны о том, над какими варварскими средствами уничтожения людей продолжают работать в секретных лабораториях, закрытых для парламентского и правительственного контроля. Московский городской суд в январе 1994 г. оправдал Мирзоянова в связи с не доказанностью обвинения. Федеральная служба безопасности выступила в этом случае пособником организаций занимавшихся незаконной деятельностью.

«Дело» Николая Щура. В декабре 1994 г. в результате обращения в спецпрокуратуру руководства закрытого города Снежинска (на территории города расположен Российский Федеральный Ядерный Центр ВНИИТФ) по обвинению в присвоении государственных средств был арестован исполнительный директор Снежинского государственного экологического фонда Николай Щур. Через два года (!), суд признал виновным в присвоении... 100 руб. (в современных це­нах) и приговорил его к двум с половиной годам лишения свободы.

Истинной причиной преследования была его принципиальная пози­ция о необходимости информирования населения об обнаруженном городским экологическим фондом (который Щур возглавлял) опасном радиационном загрязнении некоторых участков Снежинска. Местные органы власти возражали против оповещения населения, и неоднократно предупреждали Щура об опасных для него последствиях в случае предания этих данных гласности. Несмотря на угрозы, данные об опасных для здоровья граждан радиационных загрязнениях города были опубликованы, а вслед за этим, были реализованы и угрозы органов власти. Спецпрокуратура действовала против эколога, который пытался обеспечить безопасность граждан. Обвинение же в «присвоении» государственных средств выходят за рамки нормального понимания в связи с виртуальной суммой (100 руб.) и сроком наказания. В этом деле спецпрокуратура действовала против защиты экологической безопасности граждан.