Нарушение экологических прав граждан в России (стр. 22 )

«Дело» Джейсона Линча. В 1995 году Институт биофизики РАН, совместно с Горно-химическим комбинатом (бывш. Красноярск-26) Минатома организовал экспедицию по исследованию радиоактивного загрязнения р. Енисей выбро­сами плутониевого производства. По отрывочным данным было известно, что радиоактивное загрязнение прослеживается на сотни ки­лометров ниже по течению от Красноярска-26. В составе экспедиции был включен гражданин США Джейсон Линч, преподаватель военной академии Вестпойнт, который ранее занимался радиоактивным загрязнени­ем в чернобыльской зоне. При определении Дж. Линчем точного местоположения одного из радиационно-загрязненных мест в пойме Енисея сотрудники ФСБ (как оказалось, следовавшие за экспедицией по берегу) задержали его за то, что он с помо­щью стандартного спутникового телефона с блоком определения географических координат на местности (6Р5) пытался определить точные координаты места этой находки. Сотрудники ФСБ посчитали, что Джеймс «вышел на связь» и «передавал данные» через спутник. Спутниковый телефон широко используется во всем мире (например, для определения положения автомобиля на дороге). Этот телефон был легально ввезен в Россию, и о нем знало ФСБ. Получается, что сотрудники ФСБ специально ждали момента, когда он будет использован, чтобы представить дело так, будто благодаря их работе обезврежен «шпион». Линч был обвинен в шпионаже и выслан из страны, от чего точных данных по опасному радиационному загрязнению Восточной Сибири не прибавилось.

«Дело» Муслюмовского комитета самоуправления и Движения за ядерную безопасность. Осенью 1995 г. сотрудники ФСБ пытались изъять у американских ученых в аэропорту Челябинска пробы крови жителей ряда поселков, расположенных по реке Теча, полученные Муслюмовским комитетом самоуправления и Движением за ядерную безопасность и предназначенные для анализа в одном из американских университетов. Такой анализ мог бы дать объективную картину последствий для здоровья населения радиоактивного загрязнения Южно­го Урала. Такой анализ крайне желателен для жителей территорий, попавших в зону аварийного загрязнения отходами атомного производства комбината «Маяк». После ряда протестов и выступлений СМИ, сотрудники Челябинского УФСБ заявили, что они, якобы, пытались предот­вратить нарушение таможенных правил, запрещающих вывоз без специального разрешения «частей тела и органов». Руководство ПО «МАЯК» столь же безосновательно утверждало, что взятие проб крови пострадавших от радиационного загрязнения Россиян без специального разрешения не допускается. Впослед­ствии начальник Челябинского УФСБ заявил, что «… необходимо … подготовить для рас­смотрения в Законодательном собрании области проект Закона Челябинской об­ласти, регламентирующего порядок проведения исследовании почвы, недр, воды, воздуха и состояния здоровья людей …». И в этом случае ФСБ выступило на стороне опасных загрязнителей, препятствуя проведению работ по экологической безопасности.

Дело Сергея Харитонова. С. Харитонов, оператор хранилища отработавшего ядерного топлива (ХОЯТ) Ленинградской АЭС (ЛАЭС) неоднократно информировал администрацию станции, и государственные контролирующие органы о нарушениях правил и условий безопасной эксплуатации атомной станции. После публикации этих данных, и не имея формальных оснований для его увольнения, администрация АЭС перестала допускать его к рабочему месту. С 24 ноября 1997 г. его рабочим местом по распоряжению администрации становится раздевалка ХОЯТ. Здесь он провел без выполнения каких-либо работ 2.5 года (ЛАЭС продолжала выплачивать Харитонову зарплату оператора). 9 июня 2000 г. он был уволен с ЛАЭС. Документы, послужившие основанием для этого, были частично сфальсифицированы.

«Дело» Александра Никитина. В феврале 1996 г. в Санкт-Петербурге был арестован специалист по ядерной и радиационной безопасности, сотрудник российского отделения норвежской неправительственной экологической организации «Беллуна» капитан первого ранга (в отставке) . Следствие ФСБ на протя­жении трех с лишним лет, по мере выявления несостоятельности предыдущих, предъявило ему восемь (!!!) разных обвинений, связанных со шпионажем и разглашением государственных тайн. Тремя судебными инстанциями (последняя - Президиум Верховного суда России) эти обвинения были признаны беспочвенными. Более того, в 2001 г. по иску самого Никитина, несколько пунктов секретного приказа Минобороны РФ № 000 1996 г., определявший перечень секретных сведений был признан военной коллегией Верховного Суда РФ незаконным. На обвинении в шпионаже и разглашении государственной тайны ФСБ настаивало на основании авторства А. Никитина в коллективной монографии «Северный флот – потенциальный риск радиоактивного загрязнения региона» (1996), посвященной проблеме экологической безопасности Российского Севера.

Нападение на редакцию газеты «Зеленый Дон». В марте 1996 г. было взломано помещение редакции экологической газеты "Зеленый Дон" (Новочеркасск) активно выступавшей против строительства Ростовской АЭС. Была похищена вся техника, имущество, архивы редакции и ряда общественных организаций. На суде ректор Новочеркасского мелиоративного института, в здании которого находилось помещение редакции, признал, что взлом и изъятие было совершено по приказу областной администрации. После пяти лет судебных тяжб (в ходе которых председатель «Зеленого Дона» В. Лагутов неоднократно обвинялся в вымышленных преступлениях) материалы дела оказались утраченными в следственном управлении УВД (остались скоросшиватели с номерами по делу, но иным содержанием). Дело не закрыто и по сей день.

«Дело» Григория Пасько. В ноябре 1997 г., сотрудник газеты Тихоокеанского флота «Боевая вахта» капитан второго ранга , после публикации (в том числе, и в Японии) ряда статей и видеофильмов о радиоактивном и химическом загрязнении, связанном с деятельностью Тихоокеанского флота (ТОФ) был арестован и обвинен в шпионаже. Суд первой инстанции не обнаружил в действиях Григория Пасько ни шпионажа, ни разглашения государственной тайны, но под давлением ФСБ обвинил его в злоупотреблении должностными полномочиями (это по отношению к журналисту!) и на основании ст. 285, ч. 1, УК РФ приговорил его к 3 годам лишения свободы, и, по амнистии, освободил его. В декабре 2001 г., после того как Верховный Суд РФ (по апелляциям и самого Пасько, и Приморского УФСБ) направил дело на новое рассмотрение, суд в новом составе вторично отверг 9 из 10 инкриминировавшихся Пасько эпизодов с передачей «шпионских» материалов, но установил, что Пасько «имел намерение передать» (!) свои журналистские записи (признанные экспертами Минобороны, содержащими секретные сведения) корреспонденту японской газеты. Между тем, осознав (в значительной степени - с помощью информации Пасько) серьезною опасность, которую представляют радиоактивные отходы российского атомного флота, Япония выделила на строительство сооружений для переработки и хранения таких отходов более 50 млн. долларов. Благодарностью российских спецслужб стало обвинение в «шпионаже». Решением Верховного Суда РФ в феврале 2002 г. приказ Министра обороны № 055, относящий сведения к государственной тайне, положенный в основу обвинения, был признан незаконным.

«Воронежское «дело». В 1997 - 1999 гг. в Воронеже, по договору между университетом штата Канзас с администрацией Воронежской области, работала по организации программы обме­нов в области образования гражданка США, специалист-филолог Джастин Хамильтон. По завершении срока работы она вернулась в США. Сразу после ее возвращения в США Воронежское УФСБ объявило, что ими была выдворена американская шпионка, у которой, якобы были обнаружены «секретные экологические карты». Поскольку по российскому законодательству никаких секретных экологических карт быть не может, возможно в региональном ФСБ дело было сфальсифицировано.

«Дело» Джошуа Хэндлера - Игоря Сутягина. В 1999 г. в Институте США и Канады РАН готовил диссертацию по вопросам ядерного разоружения американ­ский исследователь из Принстонского университета Дж. Хэндлер, известный эколог и активист антиядерного движения, автор десятков опубликованных работ в этой области. Он привез с собой только что рассекреченные в США космические снимки советских ядерных баз, сделанные в 70-е годы. Его доклады, прочитан­ные на семинарах в августе 1999 г. в Москве, вызвали большой интерес среди специалистов. включая представителей Минобороны РФ. Через месяц, без предъявления обвинения (якобы в рамках дела Сутягина - см. далее) на квартире Дж. Хэндлера сотрудниками ФСБ был произведен обыск. В ходе обыска были изъяты компьютер, дискеты, все рукописи и печатные мате­риалы (включая старые газеты и журналы). Обыск был проведен с таким количество нарушений процессуального законодательства, что явно не был рассчитан на передачу материалов в суд (например, не было произведено описание содержащихся в изъятом компьютере файлов, изъятые дискеты не раскрывались и описывались лишь по цвету наклеек, понятые, вопреки закону, оказались также сотрудниками ФСБ). Затем ФСБ настоятельно порекомендовало посольству США посоветовать Дж. Хэндлеру покинуть страну. Все это оставляет мало сомнений, что в этом случае целью ФСБ было получение долгое время бывших секретными американских космических снимков наших ядерных баз. Правдоподобная причина для изъятия этих материалов была найдена в виде уголовного дела по разглашению государственной тайны, возбужденного против коллеги Дж. Хэндлера по Институту США и Канады Игоря Сутягина. И. Сутягин был задержан ФСБ накануне обыска у Хэндлера, и его арест мог быть просто прикрытием акции по изъятию у Хэндлера нужной ФСБ информации. После двух лет следствия сегодня ясно, что ФСБ, арестовывая Сутягина, не имела против него компрометирующих материалов (он не имел допуска к секретным материалам и не мог раскрыть государственную тайну). Объясняя арест Сутягина, представители ФСБ всерьез вменяют ему в вину то, что он на основе открытых опубликованных материалов пришел к каким-то выводам в своих аналитических работах по ядерному разоружению, которые экспертами признаны секретными. Получается, что ФСБ пытается признать незаконным анализ открытых источников информации.