Обещание Макса (стр. 30 )

БАХ. Принял, а что? А как же?

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. А почему вашей подписи нет?

БАХ. Где?

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. Я сейчас, кажется, скажу, где!!. Боже, да он пьян совсем. Нет, все, я снимаю вас с дежурства, и пусть с вами начальство решает.

БАХ (вдруг затрясся весь, заплакал). Люд... Са... Са...

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА (испугалась). Что такое? Ну тихо, тихо.

БАХ. У... У меня горе! Людмила Савельевна, у меня горе!

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. Что случилось? Да говорите же!

БАХ. У меня горе, Людмила Савельевна! Понимаете?.. Сядь­те. Пожалуйста! (Усаживает ее на диван). Людмила Савельевна...

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА (смеется). Да что вы все — "Людмила Савельевна"? Ну что у вас за горе?

БАХ. Людмила Савельевна... Вам знакома фраза: "Мир раскололся, и трещина прошла через сердце поэта"?

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА (забывшись на мгновение). Конечно. Александр Блок... Что-что?!

БАХ. Погодите! Помните, Людмила Савельевна, как мечтал Тузенбах? Бах — прошло двести лет. И в этой комнате — какие-то совершенно иные люди! Гордые, смелые! С горящими глазами, с какими-то невероятно чистыми лицами! Занимаются неведомо чем. Например, любовью. Представили?

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА (отодвигается от него). Вы с ума сошли?

БАХ. А вы? Представили?.. Погодите! Вы спросите: а где же в это время мы? Вам сейчас сколько? Так вот, через двести лет вам будет ровно на двести лет больше. Интересное совпадение, правда? Нет, вы не умрете, Людмила Савельевна. Потому что вы бессмертны. Вас к тому времени повысят, вы уже будете старшим супервайзером АО "Земля и небо". А я... Я буду где-то там об­ретаться, там где-то, в межзвездном пространстве, на комете Галлея.

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. И что дальше?

БАХ. Да, а может быть, еще дальше. Но хотелось бы на ко­мете Галлея. И... мне жаль вас, Людмила Савельевна. Себя не жаль. Потому что мне нравится комета Галлея. Она моя, поняли вы? Руками не трогать. А вас жаль. Представьте себе: еще две­сти дет и все в том же кромешном одиночестве. Ведь вы так страш­но одиноки, Людмила Савельевна... Да?