Обещание Макса (стр. 9 )

ТАШАЕВА. Лет пять назад, даже больше, — он сказал... (Кричит ХОХЛОВОЙ). Мне, слышите, мне сказал, а не вам!.. "Со­творение театра — как сотворение мира, в основе всегда лежит завет, договор — творца и творения. Но договор этот не вечен. Творение постепенно перерастает старый, ветхий завет. Мы будем жить дальше, если найдем новый завет, новое Слово."

ВУЛЬФЕРТ. Ну? И что?

ТАШАЕВА. Значит, он нашел его, раз появился, позвонил? Так почему же он не идет?!

ХОХЛОВА. Никогда он не был таким рассудочным философом. "Слово"... Милочка, оно всегда одно! Знаешь, какое? "Любовь"! Есть любовь, идет и творчество, вот и вся премудрость! (Сме­ется).

ТАШАЕВА. Я знаю, милочка, что искусство в вас через одно место входит.

КРАСОВСКИЙ присвистнул от этих слов.

ХОХЛОВА. Что ты сказала? (Хохочет). А у тебя это место есть? Мартышка ты несчастная, синий чулок!

ТАШАЕВА. А ты сука потрепанная! И психология у тебя сучья!

ВУЛЬФЕРТ. Ну это слишком. Девочки...

ХОХЛОВА. Поганка! Да я тебя сейчас... (Схватила какую-то палку).

КРАСОВСКИЙ (обняв ее, удерживает). Все, все. Я сказал, брэк! Девочки, ну хорошие мои, ласковые...

ХОХЛОВА (разразилась слезами). Что я ей сделала? За что она меня так ненавидит?

ВУЛЬФЕРТ. Тихо, дети, тихо!.. Да, театр в отсутствии ре­жиссера — это капище! А вы знаете, что такое капище?

КРАСОВСКИЙ. Это церковь в отсутствии бога! Это скопище!

ВУЛЬФЕРТ. Смердящее, снующее и жующее! Это оркестр...

КРАСОВСКИЙ. ...без дирижера!

ВУЛЬФЕРТ. Это броуново движение звуков! И единственное, что мы можем с вами...

КРАСОВСКИЙ. единственное!.. Это настраиваться! настраивать себя!

ХОХЛОВА. И ждать! Верить и ждать. (Положила палку).

ВУЛЬФЕРТ. И чем томительней, безнадежней наше ожидание...

КРАСОВСКИЙ. ...тем мощней мы зазвучим, когда он придет, когда возьмет с пюпитра свою волшебную палочку. И, постучав о пюпитр, вскинет руки над головой, посмотрит налево, направо с восторгом в глазах: "Начали?!!" И — о, как мы зазвучим!..