Обещание Макса (стр. 37 )

КРАСОВСКИЙ (в финале номера падает перед ЛЮДМИЛОЙ САВЕЛЬЕВНОЙ на колени, как цыганка в угаре танца, при этом вибрируя грудью и звеня монистами, которых, правда, у него нет). Чавел-ла! Возьми нас в штат, черноголовая!

ХОХЛОВА (закончив визжать и свистеть). А я еще частушки умею! (Вспрыгнула на помост).

КРАСОВСКИЙ. И я умею!

ТАШАЕВА. И я!

По очереди поют частушки с переплясом, и дежурный БАХ, не выдержав, присоединился к ним, поет и пля­шет, даже вприсядку. ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА смотрит этот концерт с застывшим выражением на мясистом ли­це. Такое выражение лиц когда-то была у членов комиссий, принимавших спектакля Наконец, актеры спустились с помоста, сели на свои прежние места, приняв прежние позы.

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. Это все?

БАХ. Дорогие гости! Как было сказано, "на свете все имеет свой конец, а колбаса имеет даже два." Прощайте, господа. Ку­шайте свою семгу, икру, пейте джин с тоником, пиво с кревет­ками и "херши"... с вами. (Начальнице). Увы. Это все. (Спускает­ся с помоста).

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. А теперь я скажу. выебываетесь тут, интеллигенция сраная! И театр ваш сраный, сраный! Был бы хо­роший театр, не закрылся бы! Артисты из погорелого театра. (Долго, от души смеется). И этот, чучело, драматург плешивый. (Смеется еще страшнее). Я, кстати, тоже в театр хожу, артистов видала — таких, что вам и не снилось. В Театре оперетты, пом­ню... "Кошки" — спектакль, не видели? Из Америки приезжали. Это театр, это артисты, скажу я вам, и поют, пляшут, как боги. Молодые все, фигуристые. (Ходит, разглядывает актеров). А это что?.. Шляпу сними, ты!!

КРАСОВСКИЙ снял шляпу.

Да кому вы нужны? "Возьмите нас". Так они еще и вые...

ТАШАЕВА. Стойте!!. Лучше будет: "иронизируют".

БАХ. Да.

ХОХЛОВА. А что же нам остается, обломкам кораблекрушения? Только... иронизировать.

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. Думаете, совсем уж я дура, не понимаю? У нас, мол, тут духовная жизнь — была! Искусство! Не для вас, мол, дураков, да?