Обещание Макса (стр. 34 )

БАХ. Очистить? Можно подумать, что мы его загрязняем! (Смеется. Он, кажется, заискивает перед актерами).

КРАСОВСКИЙ. А принц датский, миледи, приветствовал актеров другими словами: "милости просим"...

БАХ. Да.

КРАСОВСКИЙ. "Здравствуйте, мои хорошие." В приличном об­ществе, миледи, актеров не посылают на... Или в... Потому что актеры, миледи...

БАХ. И драматурги.

КРАСОВСКИЙ. ...это, некоторым образом, достояние нации, ее, некоторым образом, золотой запас.

БАХ. Да.

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. А что вы тут все лакаете? Вы тоже уби­райтесь!

БАХ. А я убираюсь! Каждую смену! Вы поняли или нет?!

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА (с некоторым интересом разглядывает актеров). Вы, что же, работали в этом театре?.. И чего теперь вы ждете? Когда театр откроется? (Смеется). Так я вам отвечу, как известный ворон: "Ни-ког-да!" Театра здесь нет и боль­ше не будет! Поняли или нет? Об этом и по телевизору сообщали.

ТАШАЕВА. А что здесь будет, простите великодушно, позволь­те полюбопытствовать? Если вас не затруднит?

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. Пока ремонт здесь будет. Капитальный.

ТАШАЕВА. А капитальный — это как? А сцена останется? А зрительный зал?

КРАСОВСКИЙ. А потом, после капитального, здесь будет — что?

ХОХЛОВА. Публичный дом?

БАХ (смеется). Да.

КРАСОВСКИЙ. Или храм баптистов-евангелистов?

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА (язвительно). Вы попали в самую точку. Здесь будет ночной клуб.

ХОХЛОВА. О, найт клаб! Майн готт...

КРАСОВСКИЙ. А называться как будет — "У Натали"? Нет, это, пожалуй, слишком невинно. Скажем так: "Мадам Жюли". О! Шарман! (БАХУ). Как? (Вскочил, изображает "девчонок кабаре" — как они танцевали, показывая ножки. Одновременно он ухитряется аккомпа­нировать себе на рояле. Поет соответствующий куплет).

БАХ (аплодирует). Браво! Замечательно!

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. НУ? И что дальше? (В ней происходит драматическое раздвоение: служебный долг требует выдворить эту публику, но, с другой стороны, ей интересно!)