Обещание Макса (стр. 43 )

ТАШАЕВА. Сухие листья?

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА (зашла за задник, споткнулась там, загремела). Уй, сука, б...

БАХ. Кто там? Кошки? Мяу!

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. Иди сюда, Долдон Иванович, помоги мне!

БАХ. Иду, моя королева! (Проткнул шпагой задник).

Вскрик и предсмертный стон менеджера АО "Земля и небо".

(Вытащил окровавленную шпагу). "С кем на пари? Готова!" (КРАСОВСКОМУ). Помогите мне.

КРАСОВСКИЙ. С радостью, мой принц.

Вдвоем они выволакивают труп ЛЮДМИЛЫ САВЕЛЬЕВНЫ из-за задника.

Куда теперь прикажете тащить?

БАХ. Куда уносят мертвецов в театре? За кулису, естест­венно.

Уносят труп. ТАШАЕВА, заглянув за помост, по-кошачьи выгребает оттуда сухие, шуршащие листья. Слева от помоста есть укромный уголок, там она застилает пол листьями, выравнивает эту постель, приминает. Она устраивает свой уголок, украшает его — так, словно собирается здесь жить, а не умирать.

ХОХЛОВА (бродит по сцене, хочет что-то сказать и не мо­жет; она как рыба, выброшенная на берег). Я не понимаю эту пьесу, в которой меня заставляют играть! Про что она? Какие-то лица вокруг, обмен репликами, а... вот сейчас мне куда идти — туда, туда? Туда?.. Правда, я не знаю! Помогите же мне! Боже, ну когда он придет?

БАХ. Дорогая моя, хорошая, не надо! Я помогу вам. Пришло время. Я подскажу слова.

ХОХЛОВА. При чем тут вы... Да кто вы такой, черт бы вас побрал? Что вы тут крутитесь?

БАХ. Я драматург! (Смеется, кланяется на все стороны, как ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА). Драматург! Драматург! Правда, дежурный драматург.

ХОХЛОВА. И что, дежурный драматург? Вы написали нам пьесу?

БАХ. Вот именно! Для вас! Написал!

КРАСОВСКИЙ (пародируя его). Пьесу!

БАХ. Пьесу! И хочу вам ее прочитать.

КРАСОВСКИЙ. Зачем? Когда нет режиссера?

БАХ (заволновался). Как зачем? Вот опять... Драматург в театре — последний человек, даже после машиниста сцены! Но если пьеса написана, должна же быть читка?