Обещание Макса (стр. 42 )

Да, миледи, мне поздновато, пожалуй, учиться бить степ и крутить сальто. Хотя, если будет надо, то... "смогу и я, смо­гу и я", как Гамлет смог бы сыграть на флейте, да, вынужден признать, миледи, в ваших словах есть... Есть.

Театр, как и мы с вами, стареет, дуреет и помирает. Источая кислый, тошнотворный дух затхлости. Да, "нужны новые формы". Но я боюсь, что вам в вашем АО их не создать. И даже под ху­дожественным руководством господина Джабраилова. Потому что они рождаются не здесь. (Стучит себя по лбу). А здесь. (Стучит по сердцу). И не у нас с вами, а у того, кто!

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. Ничего, найдем того, кто, приведем! Узнает, сколько мы платим, он сам прибежит! (Смеется).

КРАСОВСКИЙ. Ошибаетесь, миледи, даже не придет... Что ж, откройте, откройте финансирование! Дайте, дайте рекламу на ТВ! И к вам... к вам придет тысяча гениев на все руки. И заделают вам тут танцевально-эротическую революцию. И сдадут под ключ. Но я боюсь, в ней не будет души.

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. Души?

КРАСОВСКИЙ. А нео-душе-вленное — это мертвое, миледи. Оно не умеет ходить. Жить!

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. А чтоб была душа?..

КРАСОВСКИЙ. Нужен он.

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. Кто?

КРАСОВСКИЙ. Он... (Сошел с помоста).

ХОХЛОВА. Найдите его, приведите, "Земля и небо"!

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. А, этот... которого убили его же друзья?

ХОХЛОВА. А над временем вы не властны? Пустите время в об­ратную сторону, чтобы сердце срослось и вновь забилось, и он вер­нулся к нам.

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. Ну? Все высказались?

ХОХЛОВА. Как же? А я? (Поднимается на помост, стоит в за­думчивости). Погодите, а о чем?.. Да-да, я помню: театр и... Но что я, какие слова... (Озирается).

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА (аплодирует). Блестящая речь!

ХОХЛОВА. Зачем мы здесь? Я все забыла! Или это продолжение сна?..

ЛЮДМИЛА САВЕЛЬЕВНА. Да по вас не дурдом, по вас крематорий плачет! Все, иду вызывать милицию. (Проходя по помосту вдоль задника, заглядывает в щель). А грязи! Листья какие-то. С улицы он их, что ль, таскает?