Обещание Макса (стр. 5 )

ХОХЛОВА. Я? Ах, все замечательно! Сейчас сборник к печа­ти готовлю!

КРАСОВСКИЙ (задумчиво глядя на нее, запел). "О, голубка моя..."

ХОХЛОВА. Ой, у меня гостила одна австралийка, она там журнал издает — "Русский дух". Она просто обалдела! Говорит: "Лелька, давай я это у себя в журнале напечатаю!" Представляете?

ВУЛЬФЕРТ. Вы, что, стихи пишете?

ХОХЛОВА. Макс позвонил, я ему говорю: "Не могу, Макс, я сейчас занята!" Конечно! Я с детства пишу стихи! Мне и сын то­же сказал: "Не ходи, мама." Но разве ж я могла не придти? Ах!..

ТАШАЕВА. Бог ты мой... (Закрыла лицо рукой).

ХОХЛОВА (смеется). Снова окунуться, нырнуть в этот омут! Все-таки, есть в нашем ремесле что-то наркотическое!

КРАСОВСКИЙ. "Как тебя я люблю-у!.."

Пауза. Вдруг, подхватив АЛЕШУ, КРАСОВСКИЙ танцует с ней классическое танго. Неплохо танцуют.

ТАШАЕВА. Ой, сейчас упаду!..

КРАСОВСКИЙ. Ты хороший партнер, Алеша. (Усадил ее. Смотрит на часы). Однако... На моих самозаводяшихся тринадцать минут двенадцатого.

ХОХЛОВА. Да?.. (Смотрит на часы). Ну и что?

Пауза.

(Смеется). Знаете, Боб, когда я опаздывала на свидания...

КРАСОВСКИЙ. Когда?

ХОХЛОВА. Я всегда опаздывала! И всегда говорила: "Точность — это вежливость королей и зануд!" Эмоциональный человек, темперамэнтный, не может не опаздывать! Правда, Аллочка?

Пауза.

ВУЛЬФЕРТ. Он три года жил в Америке. Может, он имел в виду по американскому времени?

КРАСОВСКИИ. Что ж, подождем. Не торопитесь?

ВУЛЬФЕРТ. Нет, мой сладкий, "мне некуда больше"... торо­питься.

ТАШАЕВА (ХОХЛОВОЙ). А у него машина?

ХОХЛОВА. Милочка, я знаю, что у меня — метро! (Смеется). Так же, как и у тебя!.. А что вы так нервничаете, не понимаю?

КРАСОВСКИЙ. Я? Отнюдь.

Пауза.

ХОХЛОВА. Ах!.. (Предалась воспоминаниям). Помните?.. (По­ет, подражая тому, кого они ждут, и, судя по реакции коллег, похоже).

"Тает луч пурпурного заката.

Синевой окутаны цветы..."

Когда он пел, у него глаза становились глубокие-глубокие, пом­ните?