Обещание Макса (стр. 4 )

КРАСОВСКИЙ. Не стоит, Зяма.

ВУЛЬФЕРТ. Боб, вот вы, такой импозантный, такой весь... обольстительный.

КРАСОВСКИЙ. Я слушаю, слушаю!

ВУЛЬФЕРТ. А могли бы вы сыграть старика?

КРАСОВСКИЙ. Хто, я?.. (Снял шляпу, приглаживает волосы, как это делает ВУЛЬФЕРТ. Взял у него палку, идет, изображая его походку и затрудненное дыхание). Жизнь прожить, дети, — это вам не раз пукнуть. И сказать, почему?

АЛЕША прыснула.

(Подошел к ней). Девочка моя... Хотите знать, почему зимой солнце светит, но не греет?

ТАШАЕВА. Хочу...

КРАСОВСКИЙ. По кочану, счастье мое. Понимаете? И по ка­пусте. (Отдал ВУЛЬФЕРТУ палку, надел шляпу).

ТАШАЕВА (аплодирует). Боб, блестяще!

ВУЛЬФЕРТ (печально). Что я и хотел сказать: ты меня — мо­жешь, а у меня пародия на тебя, боюсь, не получится... счастье мое...

В левую дверь зала в расстегнутом пальто, на ходу Разматывая шарф, стремительно входит ХОХЛОВА. Ей около 50-ти. В прошлом это яркая, неотразимая женщи­на, сейчас, — увы, лишь экстравагантная.

ХОХЛОВА (смеясь). Салют! Не опоздала?

ВУЛЬФЕРТ. Роковая женщина!.. (Декламирует, он — проверяет себя).

"Хоть без вины, во всем виновен я.

Тут есть свидетели, о том гласят улики.

Пред вами, князь, в двух лицах я стою:

Как обвиняемый и обвинитель.

Чтоб осудить себя и оправдать..."

ХОХЛОВА (аплодирует). Браво! Зиновий Александрович, вам играть королей! (Поднялась на сцену). Ребята, какие ж вы все молодцы! Ни капельки не изменились. Аллочка! Боб! Хорош, хорош! (Озирается). А его еще нет? Не пришел? (Посмотрела на часы).

ТАШАЕВА (грустно улыбнулась). Нет. Давайте ждать вместе.

ХОХЛОВА. Боже, как я счастлива, что я опять здесь, что мы снова вместе! Аллочка!.. А я знала, знала, что он соберет нас, что он долго не сможет без нас! Ведь мы же — часть его жизни, его души, каждый из нас! Так же, как он — часть нас, нашей жизни!

ТАШАЕВА. Лилия Петровна...

ВУЛЬФЕРТ. Как вы ощущаете себя, голубка?