Политика и право (стр. 12 )

В первоначальной редакции Закона содержалось еще две меры по государственной поддержке лизинговой деятельности :

-выделение предприятиям, осуществляющим лизинг, государственного заказа на поставки товаров для государственных нужд (абз. 5 ст. 36 Закона «О финансовой аренде (лизинге)») ;

-предоставление лизингодателям в целях стимулирования обновления машин и оборудования дополнительно наряду с применением механизма ускоренной амортизации права списания в качестве амортизационных отчислений до 35% первоначальной стоимости основных фондов, в первый год эксплуатации указанных фондов, если срок их службы составлял более чем 3 года (абз. 12 ст. 36 Закона).

Однако положение абз. 5 ст. 36 Закона не согласовывалось с Федеральным законом от 01.01.2001г. «О закупках сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия для государственных нужд», от 01.01.2001г. «О поставках продукции для федеральных государственных нужд» и ФЗ от 01.01.2001г. «О конкурсах на размещение заказов на поставки товаров, выполнения работ, оказание услуг для государственных нужд», а положение абз. 12 ст. 36 Закона – с главой 25 части второй Налогового кодекса РФ (о применении механизма ускоренной амортизации при осуществлении лизинговой деятельности.

С учетом этого в соответствии с Федеральным законом от 01.01.2001г. абз. 5 и абз. 12 ст. 36 Федерального закона «О лизинге» были исключены.

Немаловажной государственной поддержкой лизинговой деятельности является предоставление банкам и другим коммерческим учреждениям освобождения от уплаты налогов на прибыль, получаемую ими от предоставления кредитов субъектам лизинга. Такая поддержка возможна только в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, о чем непосредственно указано в ст. 36 Закона «О финансовой аренде (лизинге)». О возможности предоставления такой налоговой льготы можно говорить в случае, если во-первых, кредиты предоставлены для реализации договора лизинга, и во-вторых, кредиты предоставлены на срок не менее чем три года.

Указанная мера государственной поддержки может быть установлена только путем закрепления соответствующих положений в главе 25 «Налог на прибыль организаций» части второй Налогового кодекса РФ. В ст. 290 НК РФ не предусмотрена особенность определения доходов банков и других кредитных учреждений, освобождение их от налога на прибыль, полученную ими от кредитования субъектов лизинга для реализации договора лизинга, тем более в зависимости от срока этих кредитов.

Предоставление налоговых и кредитных льгот лизинговым компаниям (фирмам) в целях создания благоприятных экономических условий для их деятельности провозглашено в ст. 36 , также как и в п. 2 ст. 9 Федерального закона от 01.01.2001г. «О государственной поддержке малого предпринимательства в Российской Федерации». Предусмотрено, что законами Российской Федерации и законами субъекта Российской Федерации устанавливаются льготы по налогообложению лизинговых компаний (как и субъектов малого предпринимательства, фондов поддержки малого предпринимательства, инвестиционных компаний, кредитных и страховых организаций, а также предприятий, учреждений и организаций, создаваемых в целях выполнения работ для субъектов малого предпринимательства и оказания им услуг. Однако в Налоговом кодексе РФ указаний на предоставление таких льгот нет.

Как общую характеристику мер государственной поддержки лизинговой деятельности можно отметить, что все эти меры носят в основном декларативный характер и реализация этих мер зависит от того, включены ли соответствующие положения в такие отрасли законодательства как законодательство о налогах и сборах, бюджетное законодательство, законодательство о валютном регулировании и валютном контроле и т. д.

Поэтому для того, чтобы сработали все те формы и меры государственной поддержки лизинговой деятельности, которые предусмотрены законом о ней, необходимо создание, развитие, формирование и совершенствование нормативно-правовой базы, обеспечивающей защиту правовых и имущественных интересов участников лизинговой деятельности. О том, что работа над нормативно-правовой базой по этой теме ведется постоянная свидетельствует количество и регулярность внесения изменений в сам Федеральный закон «О финансовой аренде (лизинге)». Следует также отметить законотворческую деятельность по разработке и рассмотрению проекта Федерального закона «Об основах государственного регулирования авиационного лизинга», который уже дважды вносился в Государственную Думу.

Правительством Российской Федерации постановлением от 01.01.2001г. № 000 были утверждены Правила предоставления в 2005 году государственных гарантий Российской Федерации по заимствованиям, осуществленным для реализации проекта создания российского регионального самолета. Данными Правилами предусмотрен порядок предоставления государственных гарантий и порядок исполнения обязательств по гарантиям.

В соответствии с данными Правилами гарантии предоставляются российской организации (далее организация), ставшей победителем проведенного в 2003 году открытого конкурса по определению головной организации-исполнителя работ по проекту, по представлению Министерства промышленности и энергетики Российской Федерации, направленному в Министерство финансов Российской Федерации.

Данные гарантии обеспечивают обязательства организации по заимствованиям (в российских рублях) в форме кредита (далее-кредит), привлекаемым для реализации проекта в кредитных организациях (далее-кредиторы), в части погашения кредита (основного долга).

В данном конкретном случае предоставление гарантии предусматривается на безвозмездной основе.

Гарантии должны быть представлены в пределах средств, предусмотренных на эти цели в Федеральном законе «О федеральном бюджете на 2005 год».

После проведения Министерством финансов Российской Федерации финансового состояния организации данное Министерство направляет в Правительство Российской Федерации проект решения Правительства о предоставления гарантий, в котором указаны наименования организации и кредитора, размер обязательства, обеспечиваемого гарантией, и срок гарантии.

В случае предоставления гарантии Министерство финансов Российской Федерации заключает с организацией и кредитором соглашение, которое должно содержать существенные условия предоставления и исполнения гарантии, права и обязанности сторон, а также подтверждение достаточного обеспечения обязательства организации по удовлетворению эквивалентных требований Министерства.

Такое обеспечение обязательства организации по удовлетворению эквивалентных требований Министерства финансов Российской Федерации при исполнении обязательства по гарантии должно быть высоколиквидным. Оно может быть предоставлено в форме банковской гарантии, не являющейся кредитором; поручительства третьих лиц, за заключением гарантий и поручительств органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации; залога имущества в размере не менее 120 % суммы обязательства, обеспечиваемого гарантией. Оценка имущества, передаваемого в залог Министерству финансов, осуществляется в соответствии с действующим законодательством.

Срок гарантии определяется сроком исполнения обязательства, обеспеченного гарантией.

Гарантия вступает в силу с момента ее подписания.

Российская Федерация несет субсидиарную ответственность перед кредитором по обязательству организации, обеспеченному гарантией.

В случае неисполнения организацией обязательства по погашению кредита (основного долга) в сроки, определенные кредитным соглашением, кредитор предъявляет требования к организации. Если организация оказалась не в состоянии удовлетворить указанные требования или в течение 30 календарных дней не дала ответа кредитору, требования могут быть предъявлены Министерству финансов Российской Федерации в течение 60 календарных дней с даты предъявления требований кредитора к организации. Датой предъявления требований к Министерству финансов Российской Федерации является дата его поступления в Министерство.

Министерство финансов рассматривает требования кредитора к Российской Федерации и определяет его обоснованность в течение 60 календарных дней с даты предъявления.

Министерство финансов вправе выдвигать в отношении предъявленных требований возражения, которые могла бы выдвигать сама организация, даже в том случае, когда организация отказалась их выдвигать или даже признала свой долг. При получении требований Министерство финансов до удовлетворения требований к Российской Федерации, уведомляет об этом организацию. Если требования признаны обоснованными Министерство финансов исполняет их за счет средств федерального бюджета а затем вправе предъявить эквивалентные требования к организации. Кредитор, получивший исполнение обязательства от Министерства финансов, обязан передать ему права требования по кредитному соглашению с приложением документов, подтверждающих эти требования, в течение 10 календарных дней с даты исполнения обязательства по гарантии.

В случае необоснованности требований кредитора или нецелевого использования средств, привлеченных под гарантию, Министерство финансов Российской Федерации в течение того же срока направляет кредитору мотивированное уведомление об отказе в удовлетворении этого требования.

Многочисленные примеры судебной практики дают понять, что данный вид деятельности в России востребован, это выход для многих неуверенно стоящих на ногах предприятий, обрести уверенность, перевооружиться, выпускать конкурентноспособную продукцию, завоевать свое место на рынке сбыта и развиваться дальше.

Однако те же самые примеры судебной практики говорят и о том, что законодательство не совершенно, допускает разночтение, имеются пробелы в законодательстве.

Большинство споров возникли из-за неправильного определения характера отношений, сложившихся между субъектами. В одних случаях, судами эти отношения были квалифицированы как основанные на договоре купли-продажи, хотя и назывался договор «договором финансовой аренды (лизинга)»; в других случаях было признано, что это отношения, основаны на договоре аренды, т. к. имущество уже было ранее приобретено «лизингодателем», а не приобреталось им для «лизингополучателя» после заключения договора лизинга. Некоторые суды признавали договоры незаключенными из-за отсутствия определенных условий в них. Очень много споров по поводу налогообложения таких операций.

Таким образом, именно от надежного правового обеспечения будет зависеть, станет ли договор финансовой аренды (лизинга) мощным инструментом инвестиционной деятельности в дни перестройки и перевооружений промышленности России
.

Ответственность субъектов, действующих на стороне должника[235], за нарушения и злоупотребления, связанные с несостоятельностью: природа, виды, соотношение

В современных развитых государствах с рыночной экономикой банкротство (несостоятельность) является «цивилизованной формой поражения в конкурентной борьбе, своеобразным способом оздоровления экономики путем исключения неплатежеспособного субъекта из гражданского оборота с учетом интересов не только кредиторов, но и должника»[236]. Содержание данного гражданско-правового института состоит в том, что должник, который не может в полном объеме выполнить свои денежные обязательства и (или) исполнить обязанности по уплате обязательных платежей, должен добросовестно предоставить взамен имеющееся у него имущество, которое будет реализовано в ходе конкурсного производства, а вырученные деньги направлены на погашение долга перед кредиторами, после чего должник считается свободным от долга, даже в том случае, если деньги, переданные кредиторам, окажутся меньше суммы самого долга.

Такая процедура, с одной стороны, гарантирует интересы кредиторов, поскольку они получают хотя бы некоторую часть суммы долга, а с другой - является «великим благом» для самого должника, поскольку освобождает его от пожизненной кабалы по уплате своего долга. Так, в силу абз.3 п.9 ст.142 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» от 01.01.01 года[237] (далее Закон «О несостоятельности»), требования кредиторов, не удовлетворенные по причине недостаточности имущества должника, считаются погашенными. Указанную норму, на наш взгляд, следует считать своего рода принципом добросовестного (честного) банкротства. В тоже время, именно указанная норма во многом порождает нарушения и злоупотребления процедурой банкротства со стороны ответственных лиц должника, желание скрыть имеющиеся активы, и воспользоваться ею как «легальным инструментом» списания своих долгов перед кредиторами. В этом смысле справедливо утверждение о том, что «при хорошей подготовке со стороны злонамеренного предпринимателя быть банкротом даже выгодно. Подобным положением дел не могли не воспользоваться недобросовестные бизнесмены, которые используют предоставляемые законодательством льготы и поблажки в своих корыстных целях»[238].

Законодательство о несостоятельности призвано обеспечивать защиту интересов различных категорий лиц, но, прежде всего, – кредиторов и должника, при этом меры защиты в основном направлены на пресечение растаскивания и возврат имущества потенциального банкрота для обеспечения возможности наиболее полного и справедливого удовлетворения требований кредиторов. С этой целью действующий Закон «О несостоятельности» предусмотрел различные меры защиты от подобных недобросовестных действий: 1) привлечение к производству по делу о банкротстве арбитражного управляющего и временной администрации (в отношении кредитных организаций), первой обязанностью которых как раз и является, принятие мер по защите имущества должника. При этом сами арбитражный управляющий и руководитель временной администрации кредитной организации в случаях неисполнения или ненадлежащего исполнения ими своих обязанностей могут быть привлечены к гражданско-правовой и административной ответственности (п.3 ст.25 Закона «О несостоятельности», ст.20 Закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», ч.3 ст.14.13. КоАП РФ); 2) установление законодателем ограничений на совершение должником тех или иных действий, в частности, совершение отдельных сделок, принятие решений о реорганизации и ликвидации должника и т. п. (ст. ст.64,82 Закона «О несостоятельности»); 3) наличие дополнительных оснований (по сравнению с общим гражданским законодательством) для признания соответствующих сделок должника недействительными; 4) возможность отказа от исполнения сделок должника, если они препятствуют восстановлению платежеспособности должника или если их исполнение повлечет за собой убытки для должника по сравнению с аналогичными сделками, заключаемыми при сравнимых обстоятельствах; 5) возможность отстранения арбитражным судом руководителя должника от должности в случае нарушения им требований законодательства о несостоятельности; 6) возможность привлечения субъектов, действующих на стороне должника, к различным видам ответственности за нарушения и злоупотребления, связанные с несостоятельностью.

Следует заметить, что с начальных этапов развития института несостоятельности (банкротства), законодатель стремился предусмотреть различные меры ответственности за недобросовестные действия в этой области. Первоначально в истории права данный институт регулировался преимущественно уголовно - правовыми мерами (преобладали нормы о личной ответственности должника), при этом изначально жестко каралась сама по себе неисправность должника в платежах (смертная казнь, рабство за долги, тюремное заключение). В 19-20 веках произошла гуманизация законодательства в этой области, следствием которой явилась дифференциация ответственности на гражданско-правовую (имущественную) и уголовную (личную), «тюремное заключение сохраняется только в виде обыкновенного уголовного наказания … за известные виды банкротства»[239].

Законодательство о несостоятельности (банкротстве) дореволюционной России долгое время оставалось достаточно консервативным, в нем не проводилось четкого различения оснований гражданской и уголовной ответственности в этой области. Запрещенные деяния в области несостоятельности подразделялись на: неосторожные (простое банкротство) и умышленные (злонамеренное банкротство), и влекли за собой одновременно не только личные (уголовное наказание в виде лишение свободы), но и особые неблагоприятные гражданские последствия для должника (право взыскания с должника сумм, недополученных в конкурсе)[240].

Стремление законодателя на протяжении всей истории оградить институт несостоятельности от нарушений и злоупотреблений различными мерами ответственности не случайно. Природа подобных мер обусловлена самим содержанием института несостоятельности, который имеет сложный противоречивый характер (с одной стороны, интересы кредиторов, а с другой - интересы несостоятельного должника), при этом, как правило, указанные столкновения интересов имеют неразрешимый характер, и основаны «на существовании потребности первых, направленной на получение возврата должного (увеличение своей собственности), и противоположной потребности второго, ориентированной на сохранение своей собственности как можно в большем объеме»[241]. Конституционный Суд РФ также неоднократно подчеркивал указанную особенность этих отношений в своих судебных постановлениях, указывая на то, что в силу различных, зачастую диаметрально противоположных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, законодатель должен гарантировать баланс их прав и законных интересов, что, собственно, и является публично-правовой целью института банкротства[242].

Предусмотренная действующим российским законодательством ответственность за нарушения и злоупотребления, связанные с несостоятельностью, является одним из охранительных механизмов поддержания установленного законодателем баланса прав и законных интересов кредиторов и должника.

Однако, отношения несостоятельности таковы, что каждая из сторон практически неизбежно имеет потери в ходе банкротства и стремиться их минимизировать, в том числе путем различных незаконных действий. В связи с этим, вряд ли в ближайшее время стоит рассчитывать на то, что банкротство будет лишено нарушений и злоупотреблений. Именно об этом говорил Ренуар[243], когда писал: «…никогда и нигде закон не воспрепятствует тому, чтобы несостоятельность не коренила в себе злоупотреблений…».

При таком положении дел особую значимость и актуальность приобретают предусмотренные законодательством меры ответственности за нарушения и злоупотребления, связанные с несостоятельностью, особенно в отношении субъектов, действующих на стороне должника, поскольку последние традиционно неохотно уступают «свои» оставшиеся активы кредиторам, по - видимому, руководствуясь поговоркой: «Берешь чужое, отдаешь свое». Именно поэтому законодательство ставит субъектов, действующих на стороне должника, под особую «опеку» и грозит им различными видами ответственности за соответствующие действия.

С учетом вышеизложенного, можно сделать вывод, что установление законодателем различных видов ответственности за нарушения и злоупотребления, связанные с несостоятельностью (банкротством), носит объективный и необходимый характер, вызванный самим содержанием данного института.

Как известно, сам по себе институт несостоятельности (банкротства) является сугубо гражданско-правовым, при этом умышленность или неосторожность банкротства, а также наличие его последствий в виде причинения материального ущерба кредиторам несостоятельного должника, не меняют гражданско-правового характера данного института. Вместе с тем, если данное «состояние» вызвано умышленно, процедура банкротства инициирована безосновательно, или же были допущены какие-либо нарушения норм Закона «О несостоятельности», соответствующие субъекты в зависимости от формы вины и последствий их действий, могут быть привлечены соответственно к гражданско-правовой, административной или уголовной ответственности.

Первоначально в постсоветском законодательстве уголовной и административной ответственности за неправомерные деяния, связанные с несостоятельностью, не предусматривалось. Закон РФ -1 «О несостоятельности (банкротстве) предприятий» впервые ввел в оборот и раскрыл содержание таких деформирующих способов воздействия в этой области как неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное и фиктивное банкротство, которые первоначально являлись гражданско–правовыми категориями. Позже, при принятии нового Уголовного кодекса, законодатель на их основе сформулировал составы преступлений, предусмотренные ст. ст.195-197 УК РФ, тем самым, придав данным категориям уголовно – правовое значение. Кодекс РФ об административных правонарушениях в ст. ст.14.12,14.13 предусмотрел административную ответственность за соответствующие действия в области несостоятельности. Действующий Действующим Законом «О несостоятельности» в статье 10 установлена гражданско-правовая ответственность гражданина-должника и органов управления должника за нарушение положений настоящего Закона, а также иные злоупотребления процедурой банкротства, когда должник инициирует данную процедуру (способствует этому) при обстоятельствах или по причинам, которые не относятся к легитимным целям и задачам банкротства.

Рассмотрим названные виды ответственности с точки зрения способа формулирования законодателем видов деформирующего воздействия соответствующих субъектов в этой области.

Все деяния в области банкротства, за которые законодательством предусмотрены различные виды ответственности, как мы полагаем, можно разделить на две группы:

1) деяния, неправомерность которых законодательством о несостоятельности определяется исходя из внешних признаков. Само по себе внешнее выражение данных деяний изначально не соответствует установленной Законом форме, именно несоответствие внешних выражений деяний Закону придает признак неправомерности. Например, при банкротстве должника (которое имело объективный характер), его ответственными лицами были совершены действия по распродаже всего оставшегося имущества должника заинтересованным лицам. Очевидно, что указанные действия не соответствуют прописанным в Законе правилам банкротства. Условно для обозначения данной группы деяний примем термин «нарушения, связанные с несостоятельностью»;

2) деяния, которые хотя по форме и соответствуют законодательству о несостоятельности, но представляют собой злоупотребления им по духу, по содержанию. Подобные злоупотребления не соответствуют смыслу и назначению Закона, не относятся к легитимным целям и задачам института несостоятельности. Так, П. Яни указывает, что при фиктивном банкротстве «виновным соблюдается лишь видимость банкротства, так сказать форма, при том, что на самом деле оснований для объявления банкротом … не имеется».[244] Другая ситуация, «виновное», в том числе преднамеренное банкротство, которое формально всегда соответствует признакам законного банкротства, установленным Законом, однако его причины и обстоятельства возникновения противны смыслу Закона, который подразумевает, что несостоятельность должна являться объективным следствием хозяйственной деятельности в условиях конкуренции. Для обозначения второй группы деяний условно используем термин «злоупотребления, связанные с несостоятельностью»

Последовательно рассмотрим сначала нарушения, а затем и злоупотребления, связанные с несостоятельностью, как условия гражданской, административной и уголовной ответственности.

Пункт 1 статьи 10 Закона «О несостоятельности» возлагает на руководителя должника, учредителей (участников) должника, собственника имущества должника - унитарного предприятия, членов органа управления должника, членов ликвидационной комиссии (ликвидатора), должника- гражданина гражданско-правовую ответственность в форме возмещения убытков, вызванных нарушением положений Закона «О несостоятельности», при этом имеются ввиду любые нарушения, например: неподача соответствующими лицами заявления должника в арбитражный суд о признании его банкротом при наличии условий, установленных ст.9 Закона; совершение с нарушением установленных Законом ограничений сделок, связанных: с отчуждением или возможностью отчуждения прямо либо косвенно имущества должника, получением или выдачей займов (кредитов), уступкой прав требования, сделок с заинтересованными лицами, если в результате их исполнения кредиторам или должнику могут быть причинены убытки, а также сделок с отдельными кредиторами или иными лицами, если она влечет за собой предпочтительное удовлетворение требований одних кредиторов перед другими; производство выплат по имущественным взысканиям, за исключением установленных Законом случаев; принятие решений: о создании юридических лиц или об участии должника в иных юридических лицах
, о выделе доли (пая) участника в имуществе должника, выплате дивидендов и распределении прибыли должника между его учредителями (участниками); прекращение обязательств должника путем зачета однородных требований, если это связано с нарушением очередности удовлетворения требований кредиторов и т. д.

Указанные в п.1 ст.10 Закона «О несостоятельности» лица несут гражданско-правовую ответственность в случаях нарушения ими положений Закона «О несостоятельности». Представляется, что данная гражданско-правовая ответственность может возникнуть вследствие: 1) нарушения соответствующими субъектами установленных Законом запретов (не совершать определенных действий), и 2) неисполнения, ненадлежащего исполнения возложенных на них Законом обязанностей, которые они в силу прямого указания должны были исполнить. Обе приведенные ситуации, с нашей точки зрения, в равной степени следует расценивать как нарушение положений Закона «О несостоятельности».

Данная ответственность реализуется в форме возмещения по правилам ст.15 ГК РФ убытков лицам, которым соответствующими действиями они причинены. Суммы, полученные в результате возмещения убытков (реализации указанной ответственности), причиненных самому должнику (имеется в виду его имуществу) пополняют активы должника, в том числе направляются в конкурсную массу; если же убытки были причинены непосредственно кредиторам, то они вправе требовать их возмещения с соответствующих субъектов, при этом полученное возмещение принадлежит соответствующим кредиторам. При этом возможны ситуации, когда нарушения соответствующими субъектами положений Закона «О несостоятельности», одновременно причиняют убытки и должнику, и его кредитору (кредиторам). Кроме того, как уже отмечалось, одним из нарушений положений Закона «О несостоятельности», является неподача соответствующими субъектами в арбитражный суд заявления должника в случаях и сроки, установленные ст.9 Закона, что в силу п.2 ст.10 Закона влечет субсидиарную (дополнительную) гражданскую ответственность соответствующих лиц по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного п.3 ст.9 Закона.

Ответственность субъектов, действующих на стороне, за своего рода нарушения законодательства о несостоятельности (банкротстве), также предусматривают Уголовный кодекс РФ и Кодекс РФ об административных правонарушениях, именуя соответствующие составы как «неправомерные действия при банкротстве».

Важно заметить, что Федеральным Законом от 01.01.01 года № - 161 «О внесении изменений и дополнений в УК РФ и КоАП РФ»[245] ст. ст.195-197 УК РФ ст. ст.14.12.-14.13. КоАП РФ были изложены в новых редакциях, на основании которых можно сделать вывод о наметившейся согласованности между нормами о гражданской, административной и уголовной ответственности в этой области.

Так, ст.14.13. КоАП РФ (в ред. ФЗ от 01.01.2001 года) неправомерные действия при банкротстве субъектов, действующих на стороне должника, разделила на 4 группы административных правонарушений:

1) сокрытие имущества, имущественных прав и обязанностей, сведений об имуществе, о его размере, местонахождении либо иной информации об имуществе, имущественных правах или имущественных обязанностей, передача имущества во владение иным лицам, отчуждение или уничтожение имущества, а равно сокрытие, уничтожение, фальсификация бухгалтерских и иных учетных документов, отражающих экономическую деятельность юридического лица или индивидуального предпринимателя, если эти действия совершены при наличии признаков банкротства и не содержат уголовно – наказуемых деяний (ч.1 ст.14.13. КоАП РФ);

2) неправомерное удовлетворение имущественных требований отдельных кредиторов за счет имущества должника-юридического лица руководителем юридического лица или его учредителем (участником) либо индивидуальным предпринимателем заведомо в ущерб другим кредиторам, если эти действия совершены при наличии признаков банкротства и не содержат уголовно – наказуемых деяний (ч.2 ст.14.13. КоАП РФ);

3) незаконное воспрепятствование деятельности арбитражного управляющего либо временной администрации кредитной организации, в том числе уклонение или отказ от передачи арбитражному управляющему либо временной администрации кредитной организации документов, необходимых для исполнения возложенных на них обязанностей, или имущества, принадлежащего юридическому лицу либо кредитной организации, в случаях, когда функции руководителя юридического лица либо кредитной организации возложены соответственно на арбитражного управляющего или руководителя временной администрации кредитной организации, если эти действия (бездействия) не содержат уголовно – наказуемых деяний (ч.4 ст.14.13. КоАП РФ);

4) неисполнение руководителем юридического лица или индивидуальным предпринимателем обязанности по подаче заявления о признании соответственно юридического лица или индивидуального предпринимателя банкротом в арбитражный суд в случаях, предусмотренных законодательством о несостоятельности (банкротстве) (ч.5 ст.14.13. КоАП РФ).

Необходимо отметить, что деяния, приведенные в п. п.1,2,3 настоящей работы, уголовным законом признаются преступлениями, но в том случае если их последствием явилось причинение крупного ущерба (ст.195 УК РФ в ред. ФЗ от 01.01.2001 года). Конструктивно составы преступлений от административных правонарушений отличаются лишь наличием признака «крупного ущерба», в связи с чем можно сделать вывод о криминализирующем характере данного признака, именно он превращает данные деяния в преступления.

Важно заметить, что сами конструкции составов преступлений и административных правонарушений, связанных с несостоятельностью, содержательно свидетельствуют об их неразрывной связи с нарушениями гражданского законодательства о несостоятельности. На этот счет справедливо отмечает «нет такой отрасли права, отдельные нормы которой органически не входили бы в уголовно – правовые. И в этих случаях условия уголовной ответственности за совершение общественно опасных деяний содержатся в нормах не только уголовного права, но и других отраслей»[246]. А. Яковлев также указывает на это, говоря что «принципиальной чертой определения преступности в сфере экономической деятельности является неизбежное пересечение дефиниций уголовного закона с нормами гражданского права»[247]. Неизбежным следствием гражданско-правового характера отношений несостоятельности является использование законодателем бланкетных диспозиций при конструировании составов административных правонарушений и преступлений в этой области.

При этом бланкетность форм признания законодателем соответствующих неправомерных деяний ответственных лиц должника, может быть различной.

Если говорить об административном правонарушении, предусмотренном ч.5 ст.14.13. КоАП РФ, то законодатель в данном случае установил административный запрет на неисполнение соответствующими субъектами обязанности подать заявление о признании должника банкротом в арбитражный суд, в случаях предусмотренных законодательством о несостоятельности, что, в свою очередь, одновременно является и нарушением установленного законодательством о несостоятельности гражданско–правового запрета, за которое предусмотрена гражданско-правовая ответственность (п.2 ст.10 Закона «О несостоятельности»). В данном случае для ответа на вопрос о правомерности или неправомерности тех или иных действий лица необходимо лишь установить их соответствие (несоответствие) законодательству о несостоятельности. На основании изложенного, можно сделать вывод о дублировании в данном случае КоАП РФ некоторых гражданско-правовых запретов, установлении административной и гражданской ответственности за правонарушение, которое признается таковым и законодательством о несостоятельности, и КоАП РФ. Как указывает И. Камынин, «такие приемы не новы в нормотворчестве и достаточно часто используются в практике международного права»[248].

Что касается составов административных правонарушений, предусмотренных ч. ч.1,2 и 4 ст.14.13. КоАП РФ, а также составов преступлений, предусмотренных ч. ч.1,2 и 3 ст.195 УК РФ, то неправомерность указанных в них действий, с одной стороны, определяется путем перечисления в диспозициях самих статей КоАП РФ и УК РФ форм запрещенных деяний (но этим она не ограничивается), а с другой стороны, тем, что они приобретают юридически значимые для квалификации свойства именно в силу определенных обстоятельств–обстановки их совершения, а именно: «при наличии признаков банкротства» (ч. ч.1,2 ст.14.13. КоАП РФ и ч. ч.1,2 ст.195 УК РФ), и «в условиях процедур банкротства, когда функции руководителя возложены соответственно на арбитражного управляющего или руководителя временной администрации» (ч.4 ст.14.13. КоАП РФ и ч.3 ст.195 УК РФ), которые определяются на основании действующего законодательства о несостоятельности. Таким образом, бланкетная форма конструкции данных составов выражается в том, что требует обращение к законодательству о несостоятельности для уяснения некоторых отдельных юридически значимых признаков, изложенных в названных составах.

При этом говорить о том, что «неправомерность» названных действий определена только уголовным или административным запретом, и влечет соответственно лишь уголовную или административную ответственность, на наш взгляд, было бы не совсем верно. Указанные действия, несмотря на некоторую разницу в формулировках, как правило, одновременно являют собой и нарушение положений законодательства о несостоятельности. В связи с изложенным, в данном случае можно говорить о том, что нарушение административных или уголовных запретов пересекается с нарушением гражданско-правовых запретов и неисполнением соответствующих обязанностей.

Теперь рассмотрим другой выделенный нами вид деяний в этой области, за которые установлена ответственность, а именно, злоупотребления, связанные с несостоятельностью, когда процедура банкротства субъектами, действующими на стороне должника инициируется (происходит способствование этому) при обстоятельствах или по причинам, которые не относятся к легитимным целям к задачам банкротства.

Пункт 3 ст.10 Закона «О несостоятельности» предусматривает гражданско - правовую ответственность должника перед кредиторами за убытки, причиненные необоснованным возбуждением дела о банкротстве. Нетрудно заметить, что в п.3 ст.10 Закона речь идет о так называемых признаках «фиктивного банкротства», при этом Закон различает две ситуации:

1) непринятие должником мер по оспариванию необоснованных требований заявителя. Как указывает , речь в данном случае идет «о заявлении кредитора, на которое должник не ответил, что привело к возбуждению производства по делу о несостоятельности, в то время как, если бы должник изложил суду свои аргументы, необоснованность заявления кредитора стала бы очевидна»[249];

2) подача заявления должником в арбитражный суд при наличии у него возможности удовлетворить требования кредиторов в полном объеме.

В первой ситуации должник своим бездействием способствует необоснованному возбуждению процедуры банкротства; во второй – имеет место активное действие со стороны должника, направленное на необоснованное инициирование процедуры банкротства. Нас в данной работе больше интересует вторая ситуация, которая имеет не только гражданско-правовое значение.