Политика и право (стр. 1 )

ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

АМУРСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА

ПОЛИТИКА И ПРАВО

Ученые записки

Выпуск 6

Благовещенск 2006

ББК 67 Печатается по решению

редакционно-издательского совета

юридического факультета

Амурского государственного университета

Политика и право. Ученые записки. Выпуск 6. – Благовещенск: УКЦ «Юрист», 2006. – 306 с.

Очередной выпуск научных и учебно-методических работ и материалов по юриспруденции, адресован научным и педагогическим работникам, студентам и учащимся. Издание будет продолжено. Работы публикуются в авторской редакции.

Редакционная коллегия:

(отв. ред.), , .

© Коллектив авторов

© УКЦ «Юрист»

О некоторых вопросах взаимодействия политической системы общества и правосудия

Правосудие является необходимым элементом любой государственности, что обусловлено его тесной связью с принятием решений связанных с реализацией социально-экономических, политических и личных прав и свобод человека и гражданина, прав и законных интересов государственных и иных организаций.

Если законодательная власть и исполнительная власть возлагаются конституциями на один-два высших государственных органа, то с судебной властью дело обстоит значительно сложнее. Она возложена на всю совокупность судебных органов от самых низовых до верховных. Каждый из судебных органов, независимо от своего места в системе, разрешает конкретные дела совершенно самостоятельно, руководствуясь исключительно законом и правосознанием. Каждый судебный орган, а не только верховный суд, является носителем судебной власти.

Социальная роль правосудия в демократическом обществе заключается в том, чтобы в разного рода юридических конфликтах обеспечивать господство права, выраженного прежде всего в конституциях и других законах, международных договорах, а также в приравненных к закону или подзаконных высокого уровня актах – указах, декретах, внутригосударственных публично-правовых договорах и т. п. Примечательно, что во многих странах законно изданные нормативные акты ведомственного характера, не говоря уже об актах местного значения, источниками права не признаются. Они обязательны к исполнению соответствующими субъектами, но их правовая обоснованность может быть в любое время относительно легко оспорена и проверена. В странах англосаксонской правовой системы суд в случаях пробелов в законодательстве руководствуется также прецедентным, или общим, правом, включая создание прецедентов высшими судами страны.

В связи с функцией судебной власти встает вопрос о влиянии политического фактора на ее деятельность. По логике, такое влияние должно бы быть исключено. Если законодательная власть и исполнительная власть не только постоянно находятся под непосредственным воздействием политических сил, но и сами представляют собой активную политическую силу, то судебная власть должна бы быть полностью деполитизирована, ибо в противном случае она не сможет быть беспристрастной, а при разрешении дел будет руководствоваться не правом, а политической целесообразностью.

Конечно, право должно при­меняться судом, несмотря ни на какие политические и иные пос­ледствия. Но даже самая гениальная идея в жизни обычно не может быть реализована в чистом виде, поскольку попытки реализовать ее таким образом часто дают обратные результаты, в чем мы в своей истории уже неоднократно получали возможность убедиться.

На практике, конечно, полная деполитизация правосудия невозможна. Судьи, особенно при разрешении дел в сфере публич­ного права (его недаром называют политическим правом), не могут не предвидеть политических последствий тех или иных своих ре­шений, а, вынося решения, не могут не считаться с этими послед­ствиями.

Кроме того, каждый судья имеет собственные представления об истинном и ложном, справедливом и несправедливом, влияние которых на результат рассмотрения спора, естественно в рамках предписаний закона, возможно в силу того, что большое количество вопросов разрешаемых в рамках судебного процесс относится на усмотрение судьи.

В данном разделе нами будут исследованы механизмы влияния политической системы общества на правосудие по нескольким направлениям: 1) формирование судов, 2) финансирование и обеспечение деятельности судов и 3) влияние личности судьи на принимаемые им решения.

Формирование судов во всех странах происходит при широком участии органов представительной и законодательной власти, которым предоставляется право отбора кандидатов, а также их назначения на пост. Кроме того, в ряде стран возможность участия в формировании судейского корпуса наряду с представительными и исполнительными органами власти предоставлена и органам судейского сообщества.

В зависимости от характера участия органов исполнительной и законодательной власти, а также органов судейского сообщества, можно выделить три различных способа формирования судейского корпуса (на примере конституционных судов).

В рамках первого из выделенных способов назначение судей осуществляется органами исполнительной власти (Япония, Канада, США, Индия, Испания).

Первый из выделенных способов не является однородным, поскольку предполагает получение согласия или одобрения кандидатуры от различных органов. Первая из выделенных разновидностей предполагает получение согласия только органов законодательной власти (США), вторая – органов законодательной власти и органов судейского сообщества (Испания, Индия), а третья – фактически позволяет органам исполнительной власти самостоятельно формировать судейский корпус (Япония, Канада).

Второй из выделенных способов предполагает назначение судей исключительно органами законодательной власти (ФРГ, Беларусь).

В свою очередь третий способ дает возможность равного участия в формировании судейского корпуса для органов исполнительной и законодательной власти и органной судейского сообщества (Украина, Италия).

Очевидно, что каждый из способов предполагает влияние субъектов политической деятельности на формирование судейского корпуса. Вот только характер и последствия этого влияния будут различными.

Самым оптимальным с точки зрения недопущения перекоса в сторону одной из ветвей власти является третий способ, поскольку он предполагает равноценное участие законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти в назначении судей.

В случае, когда судьи назначаются представительными органами решающим фактором при назначении на пост судьи того или иного человека будет его поддержка парламентским большинством. А, как известно, эта поддержка возможна в случае, если кандидат на пост судьи разделяет взгляды соответствующей политической партии или блока.

Что же касается третьего способа, то самой негативной его разновидностью является та, при которой судьи назначаются исключительно органами исполнительной власти. В данном случае говорить о независимости суда крайне сложно, поскольку исполнительная власть это наиболее политизированная ветвь власти, предполагающая подчинение по вертикали и формирование ее, в том числе по принципу партийной принадлежности. Формирование суда полностью подконтрольного исполнительной власти может привести и к тоталитаризму. Что же касается двух других разновидностей третьего способа, то они не могут повлечь таких негативных последствий как рассмотренная ранее, но, в тоже время, предполагают влияние политических сил представленных в представительном органе власти на формирование судейского корпуса.

В общем положительной тенденцией можно считать участие в назначении судей органов судейского сообщества, но все же точку в данном процессе ставят органы исполнительной или законодательной власти, привнося политическую нотку.

Для России в современных условиях судебная власть крайне важна. Но не только своим существованием, а действительностью и применимостью в реальной жизни нашего общества.

К сожалению, судебная власть все еще остается слабым местом в России. Закрепленные в Конституции принципы судоустройства и судопроизводства реализуются с трудом. И в данном случае ощущается противодействие и давление со стороны других ветвей власти, а также входящих в их состав политических сил.

Как отмечалось ранее, участие субъектов политической деятельности в назначении судей позволяет им оказывать влияние на правосудие в целом по средствам формирования лояльного по отношению к соответствующим политическим силам судейского корпуса. Такая тенденция присуща судебным системам ряда стран. Более того, и законодательство России содержит ряд подобных предпосылок.

Однако следует отметить стремление российского законодателя к максимальной деполитизация процесса назначения судей. Если в большинстве стран запада кандидаты на пост судьи представляются законодательными исполнительными органами власти, то в России – председателями Верховного суда РФ и Высшего арбитражного суда РФ, а они в свою очередь назначаются по представлению Президента РФ Советом Федерации РФ, как и судьи Конституционного суда РФ.

Это не решает проблемы по отстранению политических сил от участия в назначении судей, поскольку точку в данной процедуре ставят законодательная (судьи Конституционного суда РФ, председатели Верховного суда РФ и Высшего арбитражного суда РФ) или исполнительная ветви власти.

В такой ситуации назначение того или иного лица на должность судьи будет зависеть от расстановки политических сил в соответствующем органе государственной власти, а также от взглядов кандидата на истинное и справедливое устройство общества и государства, а точнее их тождества со взглядами большинства членов Совета Федерации РФ или взглядами Президента РФ.

Помимо влияния на правосудие по средствам участия в формировании судов субъекты политической деятельности в России имеют мощные финансовые рычаги воздействия. Несмотря на провозглашенные правовые и социальные гарантии судьи они очень часто не могут полностью обеспечиваться из-за отсутствия технической и материальной базы.

Важнейшим условием реального разделения властей, а, следовательно, и отделения правосудия от политики является такая организация финансового и материального обеспечения, которая не ставит правосудие в зависимость от иных ветвей власти, чем исключается влияние на него политической системы общества и ее субъектов.

С принятием Конституции РФ 1993 года, в которой был провозглашен принцип разделения властей и, соответственно, независимости судебной власти и формально закреплялись и гарантии финансовой достаточности функционирования судебной системы, поскольку в ст. 124 Конституции РФ прямо указывалось на то, что финансирование судов производится только из федерального бюджета и должно обеспечивать возможность полного и независимого осуществления правосудия. Тем не менее, эти государственные гарантии независимости судебной власти во многом носили декларативный характер, поскольку суды по-прежнему оставались под попечительством исполнительной власти, а именно Министерства юстиции РФ, являющееся частью системы органов исполнительной власти, которые, как мы уже выяснили, формируются при активном участии субъектов политической деятельности, политические воззрения которых оказывают влияние на их дальнейшую деятельность.

Следовательно, вопросы финансирования судебной системы из плоскости финансовой начали перемещаться в плоскость политическую. Ситуация с обеспечением деятельности федеральных судов общей юрисдикции не только вошла в противоречие с международными нормами и принципами, но и значительно ухудшила условия для полного и независимого осуществления правосудия, его доступность для рядовых граждан.

Осознавая, что такое положение вещей не способствует независимости правосудия, в марте 1994 года, на III внеочередном съезде, судейское сообщество Российской Федерации выступило за кардинальное изменение подхода к организационному обеспечению работы судов и поставило в практическую плоскость вопрос об образовании Судебного департамента.

Прошедший 3 - 5 декабря 1996 г IV (Чрезвычайный) Всероссийский съезд судей активно занялся задачей отделения судебной власти от исполнительной путем передачи функций по организационному, ресурсному, кадровому обеспечению судов общей юрисдикции от Минюста России к Судебному департаменту - органу, полностью подотчетному судейскому сообществу. На четвертом съезде был обсужден и одобрен подготовленный Советом судей проект Закона "О Судебном департаменте".

В 1996 году на заседании Совета по судебной реформе, на котором обсуждались проблемы формирования концепции правовой реформы, был заслушан доклад председателя Совета судей РФ , на основании которого был сделан вывод о том, что сложившаяся ситуация с финансированием и материально-техническим обеспечением судов не только не обеспечивает успешное проведение судебной реформы в России, но и грозит развалом судебной системы Российской Федерации. Совет по судебной реформе поддержал предложение Совета судей Российской Федерации о создании Указом Президента Российской Федерации Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, осуществляющего функции финансирования и материально-технического обеспечения судов.

В целях поэтапной организации Судебного департамента Совет по судебной реформе поддержал предложение Временной комиссии и Совета судей РФ о необходимости создания на первом этапе Указом Президента РФ Судебного департамента при Верховном Суде РФ с одновременным внесением Президентом РФ в Государственную Думу проекта Закона "О внесении изменений в Закон РФ "О статусе судей в Российской Федерации" и проекта Закона "О Судебном департаменте Российской Федерации". Однако, учитывая, что кризис судебной системы предполагал безотлагательное решение вопросов кадрового, организационного и ресурсного обеспечения судов, Совет судей счел, что до принятия Федерального закона о Судебном департаменте необходимо образовать Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации, как это было заявлено Президентом Российской Федерации в его выступлении на Всероссийском правовом конгрессе. Совет судей поддержал предложение Временной комиссии, образованной распоряжением Президента, об образовании Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации.

Таким образом, позиция Совета судей о необходимости создания самостоятельного органа по обеспечению деятельности судов, передаче этому органу (Судебному департаменту) функций, возложенных на Министерство юстиции, осталась неизменной и совпала с позицией Президента Российской Федерации, так как в Законе "О судебной системе Российской Федерации", внесенном Президентом в Государственную Думу, место Судебного департамента было обозначено именно как при Верховном Суде Российской Федерации.

Это стало одним из наиболее принципиальных завоеваний судебной реформы: впервые в истории современной России судебная власть взяла под свой контроль обеспечение деятельности судов общей юрисдикции.

Сегодня можно сказать, что Судебный департамент в основном реализовал идеи судейского сообщества - взял на себя решение практически всех проблем организационного обеспечения деятельности судов общей юрисдикции. Судебный департамент стал реальным механизмом, претворяющим в жизнь принципиальные решения органов судейского сообщества, основные усилия в рамках установленных полномочий сосредоточил на практическом решении стратегических задач: повышении доступности правосудия, обеспечении самостоятельности судов, повышения авторитета судебной власти.

Тем не менее, возможность влияния на правосудие со стороны субъектов политической деятельности все еще сохраняется в силу несовершенства нормативной базы, на основании которой осуществляется финансирование деятельности судов.

Так в соответствии со ст. 124 Конституции РФ финансирование судов производится только из федерального бюджета и должно обеспечивать возможность полного и независимого осуществления правосудия в соответствии с федеральным законом.

Ст. 84 Бюджетного кодекса РФ устанавливает, что финансирование расходов на функционирование федеральной судебной системы, в которую в соответствии с п. 3 ст. 4 ФКЗ «О судебной системе РФ» входят: Конституционного Суда Российской Федерации, систем федеральных судов общей юрисдикции и федеральных арбитражных судов, осуществляется исключительно за счет средств федерального бюджета.

Следовательно, финансирование судов, не относящихся к системе федеральных (конституционные (уставные) суды субъектов РФ и мировые суды) не является исключительной прерогативой федерального бюджета, что может повлечь возникновение рычагов влияния на осуществляемое ими правосудие со стороны органов государственной власти на местах.

Положения ФЗ «О мировых судьях в РФ» свидетельствуют именно о таком направлении развития нормотворчества. В соответствии с п. 3 ст. 10 данного закона материально-техническое обеспечение деятельности мировых судей осуществляют органы исполнительной власти соответствующего субъекта Российской Федерации в порядке, установленном законом соответствующего субъекта Российской Федерации. Включение такого положения в законодательство о деятельности мировых судов дает возможность органам исполнительной власти субъекта оказывать влияние на осуществляемую ими деятельность по отправлению правосудия.

Что же касается конституционных (ставных) судов субъектов РФ, то в соответствии с п. 2 ст. 27 ФКЗ «О судебной системе РФ» их финансирование осуществляется за счет средств бюджета этого же субъекта РФ, что, конечно, не способствует их реальной независимости от органов исполнительной власти.

Другой гранью этой же проблемы является обеспечение судей жильем, которое предоставляется местными органами власти с последующей компенсацией из федерального бюджета. Однако на деле компенсация расходов на предоставленное судьям жилье практически не осуществляется, в то же время средства для выдачи судьям денежных ссуд на строительство и приобретение жилья в бюджете не предусматриваются, чем создаются предпосылки для влияния политических сил, входящих в органы государственной власти, на судей.

Кроме того, бюджетный процесс в целом предоставляет достаточно большие возможности для влияния на правосудие политических сил, участвующих в составлении и принятии бюджета.

Однако включение судебной власти в бюджетный процесс должно быть весьма обдуманным и обусловленным лишь необходимостью обеспечения ее независимости, что возможно, в случае если она будет принимать участие в бюджетном процессе уже на начальной стадии – стадии составления бюджета.

Формы такого участи предусмотрены в ФКЗ «О судебной системе РФ», однако не нашли должного закрепления в Бюджетном кодексе РФ.

Так п. 3 ст. 33 ФКЗ «О судебной системе РФ» предусматривает, что Правительство РФ разрабатывает проект федерального бюджета в части финансирования судов во взаимодействии с председателями Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, руководителем Судебного департамента при Верховном Суде РФ и с Советом судей РФ, а при наличии разногласий Правительство РФ прилагает к проекту федерального бюджета предложения соответствующих судов, судебного департамента при Верховном Суде РФ и Совета судей РФ вместе со своим заключением. В то время как Бюджетный кодекс РФ в ст. 186 устанавливает, что в случае возникновения разногласий орган исполнительной власти одновременно с проектом бюджета предоставляет проекты смет бюджетов, предложенных органами федеральной судебной системы.

Норма, установленная ФКЗ «О судебной системе РФ», имеет большой смысл в волеизъявлении судейского сообщества и существенное значение для судебного процесса. Непосредственная передача предложений судебных органов не повлечет искажения мнения судейского сообщества о потребностях в расходах федерального бюджета на федеральную судебную систему. Кроме того, необходимость предоставления заключения Правительства РФ, представляющего собой аналитический документ, позволит Федеральному Собранию РФ оценить мотивированность позиций исполнительной власти по отношению к потребностям судебной власти на очередной финансовый год.

Кроме того, есть еще одна проблема, непосредственно связанная с финансированием судебной системы, которая сама по себе создает реальную угрозу принципу независимости судей как таковому и независимости от субъектов политической деятельности в частности.

Правительством РФ нарушается ст. 33 ФКЗ «О судебной системе РФ», предусматривающая, что финансирование судов должно осуществляться на основе соответствующих нормативов, утвержденных федеральным законом. Отсутствие нормативов позволяем Министерству финансов РФ распространять и на судебную систему практику распределения контрольной цифры годовых расходов, которой оно пользуется как базой при формировании проекта бюджета на предстоящий год, тем самым, ставя суды в зависимость от исполнительных органов власти и соответственно политических сил представленных в них.

На сегодняшний день составление проекта бюджета на федеральном уровне – исключительная прерогатива Правительства РФ, а точнее Министерства финансов РФ (п.2 ст. 171 Бюджетного кодекса РФ). При этом отдельная часть подготовленного этим органом проекта бюджета отражает соответствующие позиции финансирования судебной системы. В то же время структурные подразделения Министерства финансов РФ – управления федерального казначейства участвуют в качестве ответчиков как представители казны РФ, за счет которой гражданское законодательство предусматривает возмещение вреда, причиненного актами власти. По-нашему мнению, ситуация, когда судебные органы обязаны выносить решения против ответчика, представитель которого в последующем будет определять их финансовую судьбу, не может считаться нормальной и более того не способствует полной независимости судей при вынесении подобных решений. Это может стать одним из рычагов воздействия, в том числе и политических сил представленных в этих органах, на приминаемые судом решения, а также на отправление им правосудия в целом.

По-нашему мнению закрепленный в законе порядок финансирования судов не только не способствует независимости судей, а более того в ряде случае (обеспечение судей жильем, материально-техническое обеспечение мировых судов, финансирование конституционных (уставных) судов субъектов РФ) ставит их в непосредственную зависимость от органов исполнительной власти и предоставляет возможность представителям политических сил, входящих в состав соответствующих органов, оказывать воздействие на судей.

Помимо воздействия через формирование и финансирование судов субъекты политической деятельности имеют возможность оказывать влияние на правосудие по средствам участия в формировании взглядов судей.

Законодатели ряда стран в частности России вводят прямой запрет на членство судей в политических партиях предполагая, что в таком случае судья не будет зависеть от программ политических партий. Однако даже такое положение закона не может гарантировать полную независимость судьи от политической системы и ее субъектов. Судья как гражданин соответствующего государства наделен активным избирательным правом, реализуя которое он выражает поддержку тем политическим силам, чьи взгляды он разделяет. Следовательно, абсолютная аполитичность судьи невозможна. Он всегда будет носителем определенных политических воззрений.

Там где подобный запрет не установлен или судебные полномочия есть и у других органов власти (например в Англии, где решений Аппеляционного суда могут быть обжалованы в Аппеляционный комитет палаты лордов) влияние политических воззрений судьи на принимаемые ими решения еще более возрастает в силу непосредственной принадлежности лиц осуществляющих правосудие к субъектам политической деятельности как членов политических партий.

Характер такого влияния будет различаться в зависимости от того является ли прецедент источником права в соответствующем государстве.

Прецедент является основным источником права в государствах правовой семьи общего права (США, Великобритания, Канада, Австралия и другие) роль судьи, его личности, взглядов при разрешении конкретного спора возрастает. Судья, решая дело, обязан следовать имеющемуся прецеденту.

При этом он пользуется большой свободой усмотрения в трактовке вопроса о сходстве рассматриваемого дела, отчего зависит применение той или иной нормы. Он может найти аналогию обстоятельств и тогда, когда на первый взгляд ее нет. Наконец, он вообще может не найти такого сходства обстоятельств, и тогда, если отношения не регламентированы нормами статутного права, судья сам создает правовую норму, т. е. становится законодателем[1].

Становясь членами суда, они привносят в него собственные представления о социальный и политических ценностях… Каждый судья имеет свою собственную философию права…, стремиться к тому чтобы именно она была положена в основу того или иного решения[2].

В странах романо-германской правовой семьи (Франция, Италия, Испания, Россия и др.), где в качестве источника права выступает нормативный акт также предоставляется возможность для выражения судьей своего представления о справедливости, которое, как мы знаем, могут быть основаны и на политических воззрениях, в выносимых им решениях.

В частности возможность руководствоваться принципами права в случае пробела в законодательстве. Как известно принципы представляют собой весьма общие формулировки, которые в конкретной ситуации могут быть интерпретированы судьей в зависимости от его собственных взглядов.

Кроме того, большое число вопросов отдается на усмотрение судьи и определяется в законе только общими рамками, что также дает подобную возможность.

Поводя итог рассмотрению влияния политической системы общества на правосудие, считаем нужным отметить, что такое оно осуществляется по трем направлениям – участие субъектов политической деятельности в назначении судей, финансировании и материально-техническом обеспечении деятельности судов, а также влиянию на представления судьи о справедливости, добре и зле.

В первых двух случаях проявляется активность субъектов политической деятельности входящих в соответствующие государственные органы. Политические партии и другие субъекты политической деятельности, получающие большинство мест в парламенте или представленные в органах исполнительной власти имеют возможность принимать непосредственное участие не только в назначении судей, но и в обеспечении их материально-техническими средствами и финансами.

В ряде стран судьи обеспечиваются министерствами юстиции, которые являются частью системы органов исполнительной власти. В этом случае влияние политической системы общества на правосудие не вызывает сомнения.

В России данная проблема частично решена по средствам создания Судебного департамента при Верховном суде РФ, на который возложена задача по материально-техническому обеспечению федеральных судов. Однако средства предоставляются из федерального бюджета, который формируется органами исполнительной власти.

Что же касается третьего направления, а именно воздействия на судью как человека имеющего собственные представления о справедливости, то это проблема скорее психологического характера. Несмотря на то, что законодательство ряда стран вводит прямой запрет на членство судьи в политических партиях, судьи все же отдают предпочтения тем или иным партиям, участвуя в выборах, а, следовательно, разделяют те или иные политические взгляды. Каким бы статусом не обладал человек, к какой профессиональной группе не принадлежал бы он всегда будет носителем собственного взгляда на справедливое устройство общества и государства, которое может быть основано и на политических воззрениях.

В целом влияние политической системы общества на правосудие невозможно исключить, поскольку оно является частью системы сдержек и противовесов. В идеале подобное влияние должно быть минимальным. Участие субъектов политической деятельности в назначении, а также материально-техническом и финансовом обеспечении деятельности судов должен сочетаться с подобным участием органов судейского сообщества.

СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЫ РОССИИ

Нам известно, что человечество издревле принимало и жило по законам. И хотя мы не знаем об отношении человека того далёкого времени к действовавшим тогда законам, можно с уверенностью утверждать, что последние обладали жёсткой силой государства, а в отдельных случаях выступали в качестве оружия. Именно тем временем датируется зарождение одного из пластов общечеловеческой культуры – правовой культуры.

Рассматривая вопрос категории правовой культуры в теории государства и права нельзя в полной степени определить сущность данного юридического и научного явления, не обратившись к его историческим корням. И хотя современная научная правовая и философская мысль дают общие представления о правовой культуре, рассматривая её с различных точек зрения, придавая ей высокое современное значение в становлении не только российского, но и мирового социума, всё-таки недостаточно уделяется внимания историческим особенностям эволюции правовой культуры России.

Становление и развитие русской правовой системы и правовой культуры происходило по общим законам, присущим становлению и развитию любого права, любой правовой культуры, в несколько условно выделенных этапов. Но в этих процессах были и особенности. Глубинные истоки правовых представлений о правильном, справедливом, нормальном и т. п., лежат ещё и в мифологии, в которой тот или этнос осознаёт окружающую природную и социальную действительность, самого себя, своё происхождение, нормы и обычаи своей жизни.

В правовую культуру через юридические тексты проникли наиболее устойчивые и глубокие мифологические образы и представления древних людей о порядке, гармонии и дисгармонии, нарушении порядка и его восстановлении, о деянии и воздаянии, норме, обычае и последствии их нарушения и т. д., то есть всё то, что может рассматриваться как некоторый предправовой материал, на котором базировалась в период становления правовая культура, из которой складывались юридические традиции. Причём в каждой культуре эти образы и идеи осознавались в своих понятиях, категориях и с большей или меньшей глубиной и основательностью входили в быт или привычки народа. Например, в древнерусской традиции такие идеи выражались в категориях «правда и кривда», «суд и ряд», «преступление» и т. д. Можно сказать и более определённо, что многие языковые формулы и конструкции, встречающиеся в мифопоэтических текстах, потому и проникли в правовую ткань, что в правовое сознание вошли выражаемые с их помощью предправовые мифологические образы и представления, соответствующий менталитет древних людей. Допустимо предположение, что более прочные правовые истоки, предпосылки правовой культуры, более высокий её уровень в конечном счёте будут у этого этноса, в мифологии которого глубже и детальнее «проработаны» предправовые мотивы и сюжеты, выражено наиболее чёткое отношение к нормам, обычаям, последствиям их нарушения[3].

Если сравнить древнерусскую мифологию с мифологией некоторых других этносов, известных своей высокой правовой культурой (например, древнегреческой, древнеримской), то можно обнаружить, что древнерусская мифология, языческая религия сосредоточены главным образом на осознании и понимании восточными славянами природных процессов и явлений. Славянская мифология носила в основном аграрный, природный характер[4].

Древнерусский человек не выделял, не воспринимал и не осознавал ещё с достаточной чёткостью социальности своего бытия, его нормативности, упорядоченности и иных характеристик, складывающихся в предправовой комплекс. Он был во многом погружён в природность, натурность, в кровнородственные (те же природные) связи и зависимости. Языческая религия была бедна организационными, нравственными и общественными (также предправовыми) идеалами[5].

Известно, что коллективная форма общежития русского крестьянства – община – была одним из фундаментальных факторов развития российского общества, наложившим значительный отпечаток на его духовную и политическую жизнь и культуру. Община – универсальная форма организации аграрных и иных ранних обществ, через которую прошли (или проходят) все народы мира. Специфика же русской общины заключается в медленном преодолении родовых, патриархальных пережитков, в широких правах общины на все земли её территории и крайне слабом в силу этого развитии частной собственности, в значительной роли общины в решении хозяйственных вопросов, касающихся её членов, длительном её существовании в национальных масштабах и др. Сильная община препятствовала становлению индивидуального начала в хозяйственной и духовной жизни, создавала условия для почти полного «поглощения лица миром» и «рационального отрицания всякого личного права». Общезначимыми, ценными и достойными радикальной и эффективной защиты признавались лишь общинные интересы. Самым древнейшим воплощением того, что мог быть в принципе причинён вред, были, по славянскому праву, Род и Земля. И даже в долее поздних текстах отражён подобный факт: ущерб может быть нанесён только коллективным образованиям, феноменам: «или персонифицированным воплощениям коллектива (условно: князь – свободный – раб); или общественным материальным выражениям коллективного богатства (скот, плоды, земля, недвижимое имущество)».

Такие представления были присущи общинному сознанию, по видимому, на всех этапах его развития. В «Очерках культуры XVII века» отмечено, что выступать вместе с миром и от имени мира, когда нужно защищать свои интересы, - эта тенденция коллективного сознания красной нитью проходит через всю массу исходящих от крестьян документов: челобитных, общественных приговоров, доверенностей и др. При этом крестьянство всех категорий было убеждено в безусловности права общины на челобитье в самые высокие инстанции. Частных интересов, не совпадающих с интересами общины, не подтверждённых последней, как бы не существовало.

Препятствия, чинимые общиной развитию частного интереса, частной собственности, мешали формированию личностного начала и в конечном счёте развитию русской правовой культуры. Так, обращал внимание на характерную черту юридического быта Древней Руси – слабость личностного начала. Природный, кровно родственный, семейный быт, отсутствие личности порождают совершенную юридическую неопределённость. В этом семейном быте мы не найдём власти и подчинённости, прав и сословий, собственности и администрации[6], то есть всего того, что способствует и сопутствует становлению и развитию правовой культуры. писал: «С русским коллективизмом связано и отрицательное отношение к праву, смешение права с моралью. Но отрицание права, которое у русских шло справа и слева, есть отрицание личности, порабощение его коллективом… Такое отрицание права есть знак ослабления личного самосознания, есть недостаток личного достоинства, есть погружённость в безликий коллектив. Это свойство оказалось роковым для России»[7].

Древнерусское общество было пронизано кровнородственными, патриархальными понятиями и представлениями, что сильно препятствовало проникновению в него правовой культуры. С другой стороны, слабая государственность возлагает многие фискальные, судебные и иные функции на мир, общину, что позволяет последней длительное время и с большей для себя эффективностью препятствовать выделению личного начала из общины.