Политика и право (стр. 5 )

Особый интерес представляет процесс вхождения личности в политическую жизнь в переходных обществах подобно России, для которых характерен ряд особенностей. До середины 80-х гг. XX в. в советской России преобладал гегемонистский тип политической социализации, который формировал негативное отношение человека к любым социальным и политическим системам, кроме «своей». Созданная в советское время модель политической социализации представляла собой единый механизм политического воспитания, основанный на классовой идеологии.

В современной России в результате смены политического режима и утраты компартией своей ведущей роли в жизни страны прежняя система политической социализации оказалась ликвидированной. Кризисное состояние общества в связи с переходом от одной социальной системы к другой сказалось на всех сферах его жизни, в том числе на процесс политической социализации.

Переходный период – своеобразный «мост вдоль реки»: состояние социальной системы в это время весьма неопределенно. Переходный период наполнен хаотическими и разнонаправленными тенденциями (в том числе в политическом сознании общества). «Люди в этих системах стремятся пожать плоды «модернизации», однако их трудовые привычки, ценности, стереотипы поведения, но, главное, их институты, а также сложившиеся производственные, распределительные, и потребительские модели оказываются несостоятельными…»[92]. В результате процесс политической социализации в таких условиях становится весьма противоречивым. В чем причина этих противоречий?

Во-первых, в существовании остаточных явлений старого общества, противоречии между старыми ценностями общества, с которыми россияне еще не успели расстаться, и новыми, которые они еще не успели освоить. Часть россиян отрицательно относится к коммунизму и социализму как ценностям старого общества и в то же время настороженно воспринимает новые парадигмы: индивидуализм, рыночные отношения, свободу, демократию и т. д.

Во-вторых, в неизбежности борьбы нового со старым, прогрессивного с консервативным. Живучесть консервативных стереотипов и тенденций в жизнедеятельности людей является достаточно сильной и распространенной. Многие россияне не отвернулись от политического стереотипа идеального коммунистического общества, при котором сохранялась видимость демократии, идея всеобщего равенства. Политический стереотип, характерный для массового сознания в России 90-х годов – это образ «счастливого прошлого». Согласно опросам общественного мнения, многие граждане России испытывают чувство стыда за настоящее страны, а идентифицируясь с ее героическим прошлым, индивиды психологически защищают себя от трудного настоящего[93].

В третьих, в нарушении объективных законов общественного развития, нравственных, правовых и политических требований общества. Как следствие этого – противоречия, обусловленные субъективными причинами, которые тормозят процессы общественного развития, в том числе социализацию личности. В результате проводимых в России социально- экономических и политических реформ произошло резкое расслоение общества, рост экономического неравенства. Даже те, кто был ориентирован на проведение глубоких реформ в стране, быстро перешли от эйфории к растерянности, увидев быстрый рост социальной стратификации, беспрецедентную коррупцию чиновников, угрожающий безопасности страны рост преступности. В России ныне наблюдается политическая усталость, апатия, скептицизм от безрезультатного и непоследовательного осуществления политического курса на демократизацию. Одной из основных причин негативных явлений в нашем обществе является несоответствие слова и дела: принятые программы зачастую не реализуются, не срабатывают принципы социальной справедливости. В такой ситуации происходит как бы раздвоение сознания и жизнедеятельности людей, «размывание» моральных ценностей, ослабление духовно - нравственных принципов разных социальных слоев россиян[94].

Американский политолог В. Банс пытается ответить на весьма важный вопрос о том, как ведут себя люди в непредсказуемых условиях. Во-первых, люди будут держаться за все то немногое, что кажется им долговечным; во-вторых, люди будут винить во всех неудачах что-то или кого-то, либо превозносить кого-то или что-то; в третьих, у них – как естественная защитная реакция – возникает желание уйти из общественной жизни и сосредоточится на частной; в четвертых, люди стремятся не к большему выигрышу, а к меньшему проигрышу[95].

В условиях резкой диффузии, распада доминировавших ранее политических и иных ценностей, крушения структурных опор в жизни населения России зарождается новая система «видения мира», новые «координаты» будущего развития. В последнее время (конец XX - начало XXIвв.) наметились тенденции демократизации и либерализации посттоталитарной России, создаются условия для формирования в стране гражданского общества. Возникают новые социальные структуры, общество становится плюралистическим, в нем сосуществуют различные модели политической культуры. Миллионы людей освободились от чрезмерной опеке государства, ощутили свободу, которая дает право распоряжаться своей собственностью. За последние годы в нашей стране произошла действительно радикальная ломка основ прежнего сознания. Проблема России состоит в том, что новые политические институты, базовые ценности возникают, как правило, без опоры на прочные традиции.

Одномерно идиологизированное общество, распадаясь и переходя в новое состояние, неизбежно оказывается по-новому идеологизированным, идеологически разнородным, разнонаправленным, без новой базовой модели (моделей) политической культуры и политического сознания. Поэтому переходное общество характеризуется как общество, для которого свойственна низкая ступень согласованности политических «субкультур». Общество расколото на группы с несовпадающими, а нередко с противоположными политическими ориентирами[96].

Национальному менталитету российских граждан, по мнению , присущ двойственный, амбивалентный характер. Так, многие россияне поддерживают демократию, рыночную экономику, построение гражданского общества, и в то же время приветствуют идею «сильной руки». О двойственном характере сознания свидетельствуют две основные модели ценностных систем. Сторонники одной тяготеют к постиндустриальной, индивидуалистической модели западного образца; сторонники другой – к патриархальной коллективистской системе ценностей, более характерной для национального сознания[97].

Политическая социализация в современной России идет в условиях кризисного состояния общества, когда происходит ломка сознания миллионов людей. Запаздывание модернизации приводит к многим негативным последствиям. Так, 46% респондентов мониторинга, проводимого ВЦИОМ, считают, что сейчас в России существуют «очень сильная» или «сильная» неприязнь между богатыми и бедными, 30% - «не очень сильная»[98]. В результате развала СССР, межэтнических конфликтов многие люди потеряли свою идентичность, свое место в современном мире. Наиболее социально ориентированными оказались предприниматели. , говоря о так называемом идентификационном синдроме, который поддерживается имущественной дифференциацией, размежеванием по образу мыслей, убеждениям, выявляет следующие особенности этого процесса. Перестройка социально-политической идентичности выше у молодых людей, чем у людей в возрасте, выше у жителей больших городов, чем в малых поселениях, у более образованных людей, чем у людей с узким кругозором[99].

Сложно идет процесс «вторичной социализации» или «ресоциализации». Ресоциализация – это своеобразная перестройка зрелого человека, переосмысление (переучивание) всего того, что было освоено ранее и составляло основу личности. В условиях современного, быстро меняющегося общества это чрезвычайно трудный процесс для 30-50 –летних людей. Особенно наглядно он проявляется в образовании, науке, культуре. В 2002 г. на науку из федерального бюджета было отпущено чуть больше 1,5%, тогда как по российскому законодательству на нужды науки нужно отчислять 4% бюджета. Отсюда – низкая оплата труда научных работников. В этих условиях «ресоциализация» приводит к деквалификации целых профессиональных групп людей (уход в другие процессии)[100].

Для усиления своего влияния различные политические силы прибегают к «эскалации» обещаний. Отсюда – увеличение разрыва между ожиданиями людей и ухудшением условий их жизни. Единственным конструктивным способом выхода из этого положения является, по утверждению , динамичное реформирование многих (или всех) сфер общественной жизни. Но социально-психологическая атмосфера в переходных периодах слабо благоприятствует таким реформам. Насильственное внедрение новых элементов не должно переходить известного предела, «порога чувствительности», за которым начинается неприятие обществом нововведений, а то и их отторжение[101]. Примером тому а России могут служить реформы ЖКХ, монетизация. В переходном обществе демократические ценности проникают в толщу массового сознания. Но глубина и темп проникновения не могут быть выше реальных способностей данного общества усваивать новые приоритеты, правила и нормы. Эти способности напрямую связаны с особенностями национальной политической культуры и качеством политического сознания элиты и масс.

За последние десятилетие разрушилась формировавшаяся долгие годы система политического образования и воспитания гражданских качеств, а новая находится в стадии становления. Поэтому процесс политической социализации россиян происходит преимущественно стихийно. Новые демократические ценности, приобретая официальный статус, должным образом не систематизированы и не передаются адекватно от политической системы к личности. Сегодня в российском обществе нет общей концепции воспитания гражданских качеств, хотя для россиян привязанность к Родине всегда носила особый нравственный смысл. Снизилось позитивное воздействие таких агентств политической социализации, как семья, школа, общественные организации. Практически бездействуют некогда массовые детские и молодежные организации. Миллионы молодых людей оказались предоставленными самим себе.

Политическая социализация – насущная потребность сегодняшнего дня. Она должна стать объектом более пристального внимания со стороны властных структур. На наш взгляд, в настоящее время отсутствуют какие-либо методики социологического анализа процесса социализации в сфере политики, которая бы включала в себя на уровне личности систему политических знаний, ценностных политических ориентаций, убежденческих и поведенческих установок, мировоззренческих позиций, политических навыков и умений, характер конкретного поведения. Значение такого подхода к процессу политической социализации неоспоримо.

Выход из сложившейся ситуации во многом зависит от успехов в экономике. Пока не начнет эффективно работать производство, пока не улучшится благосостояние народа, ни о какой гармоничной модели политической социализации не может быть и речи.

Политическая социализация – необходимый элемент воспроизводства и сохранения политической системы, поскольку готовит граждан к выполнению предписываемых ею политических ролей: гражданина, избирателя, члена партии и т. д. В то же время социализация важна и для самой личности. Показателем эффективности политической социализации являются следующие составляющие: во-первых, политическая информированности. Человек, слыша и узнавая о мире политического, анализирует и отбирает полученные им политические сведения. Во-вторых, политическая компетентность, заключающая в себе совокупность имеющихся у личности политических знаний. В третьих, политическая активность, под которой следует понимать непосредственную вовлеченность человека в сферу политического[102].

Процесс политической социализации – это процесс формирования демократически ориентированной личности, умеющей отстаивать свои социально-политические интересы и права, обладающей развитым политическим сознанием и высокой политической культурой, активно участвующей в политической жизни страны. Результативность этого процесса – залог успехов в развитии России.

, ,

ОСОБЕННОСТИ ПРОИЗВОДСТВА МИРОВОГО

СУДЬИ XIII – XIX веков

«Общее направление мировых судей сделало их камеры не только местом отправления доступного народу правосудия, но и школою порядочности и уважения к человеческому достоинству».

60 – 70-е годы XIX века вошли в историю России как «эпоха Великих реформ». Подобных примеров столь масштабных и разноплановых преобразований история знает не много. К 60-м годам XIX века потребность в переменах ощущалась почти в каждой сфере жизни. Дальнейшее развитие страны было невозможно без отмены крепостного права, без военной реформы, без коренной перестройки управления, образования и правовой системы[103].

Традиционно судебная реформа считается наиболее либеральной и последовательной из всех проведенных реформ[104].

Впервые на официальном уровне вопрос о создании местной юстиции в России был поднят в первой половине 18 века, когда тринадцать губерний ходатайствовали перед императором о введении в уездах мировых судей. Целесообразность нововведения предопределялась перегруженностью судов и волокитой рассмотрения дел[105].

Первоначально идеи усовершенствования судебной системы в России принадлежали . Проекты судебных преобразований существенно изменяли судебную систему, однако вступали в противоречие с интересами дворянской аристократии и поэтому не могли быть приняты[106].

Финалом судебной реформы явился день, когда в Государственный совет был внесен проект реформирования гражданского судопроизводства. Первые проекты судебной реформы разрабатывались во втором отделении Государственной канцелярии. 8 июня 1857 года глава второго отделения представил в Государственный совет проект Устава гражданского судопроизводства, к которому прилагалась объяснительная записка. В ней впервые провозглашалась доктрина судебной реформы, и заявлялось о мировой юстиции, широко распространенной в странах Западной Европы. осветил ход работ по составлению проекта Устава, вопросы судопроизводства и судоустройства в Западной Европе и особенности судопроизводства в России.

Однако отечественная законодательная практика не имела опыта в подготовке проектов судоустройства. С учетом западноевропейских аналогов статс-секретарь считал необходимым ускорить разделение полиции на исполнительную, поддерживающую общественный порядок, и судебную. В октябре 1858 года комиссия, созданная для реформы полиции, подала Александру II «Всеподданнейшую записку», в которой говорилось: «Дарование гражданских прав значительной массе народа, с одной стороны, разовьет отношения юридические между помещиками и крестьянами, с другой – по естественному порядку вещей, породит множество тех столкновений и нарушений, которые могут устраниться только судом»[107].

Во всеподданнейшей записке «О слиянии мировых крестьянских учреждений с мировыми судебными установлениями» указывалось, что «мировые судьи, предполагавшиеся только для разбора дел между помещиками и крестьянами, получат со временем в судопроизводстве и судоустройстве дальнейшие развитие». Отсюда следует, что мировой суд по замыслу его создателей, должен был стать универсальным органом, разрешающим мелкие дела между сословием, а не только конфликты между помещиками и крестьянами, стать по примеру стран Западной Европы низшей судебной инстанцией. Мировой суд рассматривался как перспективный орган судебной власти, разрешавший маловажные споры.

Эволюция взглядов , фактически руководившего подготовкой судебных преобразований, отражала тенденции реалистически мыслящей бюрократии.

17 октября 1859 года Председатель Государственного совета представил Александру II доклад о результатах обсуждения проекта судопроизводства и судоустройства. 12 ноября 1859 года граф представил монарху «Проект положения о судоустройстве», на который Александр II наложил резолюцию: «С главными началами согласен»[108]. Однако законопроект, построенный на доктрине «осторожных нововведений», содержал архаические институты. Но вместе с тем центральным в реформировании судебной системы оставался институт мировых судей.

Во исполнении программы судебной реформы, содержавшейся в утвержденном 19 октября 1861 года Александром II докладе, была организована комиссия. Состав комиссии сформировал из единомышленников, чьи взгляды на судебную реформу были ему известны. В нее вошли крупнейшие юристы – , , и другие. Разрабатывая принципы судебной реформы, комиссия оставляла законопроекты в части, соответствовавшей взглядам членов комиссии. При этом демонстрировалось несоответствие теории и практики судебного строительства западных государств. Формируя «Основные начала», юристы комиссии не механически заимствовали институты стран Европы, а отбирали соответствующие российской действительности. При этом институты трансформировали сообразно традициям страны. Существенные стороны судебных преобразований оценивались с теоретической и практической точек зрения. Особое внимание уделялось спорным вопросам. Каждый из членов комиссии разрабатывал дискуссионные институты. Так, например, Д. Ровинский – московский губернский прокурор – суд присяжных и мировой суд.

Комиссия поддержала мировую юстицию, видя «великую важность» мирового судьи в устройстве суда и судебного управления. Проект «Основных положений», принятый в Соединенных департаментах, передали на рассмотрение Общему собранию Государственного совета. Первое заседание состоялось 27 августа 1862 года. Участники заседания поддержали мировой суд как важнейший институт судебной реформы. Институт мировых судей в России был введен проведенной судебной реформой в 1864 году, ознаменовавшейся принятием четырех судебных уставов:

1. Учреждение судебных установлений;

2. Устав уголовного судопроизводства;

3. Устав гражданского судопроизводства;

4. Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями.

Судебные уставы – первая конституционная хартия России. В них впервые устанавливались правовые гарантии против произвола государственной власти. К осуществлению этих гарантий были привлечены и мировые судьи. В силу предоставленных им полномочий они должны были стоять на страже личной свободы и контролировать законность распоряжений и требований административной власти, когда она обращалась к ним за судебной помощью против не повинующихся[109].

Они закрепляли такие передовые принципы судопроизводства, как всесословность, независимость суда от администрации, несменяемость судей и следователей, равенство всех перед судом. Сословная система судов заменялась едиными судами для всех сословий. Создавались две системы судов – местные и общие. К местным относились судебно – мировые учреждения (мировая юстиция). Первой инстанцией в них были мировые судьи, которые выбирались уездными земскими собраниями и городскими думами, второй съезд мировых судей. Юрисдикция судебно – мировых учреждений распространялась такие преступления и проступки, как нарушение Устава о паспортах, прошение милостыни, драки, нарушение санитарных норм, оскорбления, мелкие кражи, мошенничества, несложные гражданские дела и другие. Общие суды решали более серьезные вопросы. Первой инстанцией в системе общих судов были окружные суды, второй – судебные палаты. Кассационные департаменты Сената являлись высшей судебной инстанцией как для местных так и для общих судов.

Кардинально менялся судебный процесс. Он становился устным, гласным и состязательным. В гражданском споре состязались ответчик и истец, при рассмотрении уголовного дела – обвинение, представленное прокуратурой, и защита. Обвиняемый получал право на защиту, теория формальных доказательств заменялась принципом личного убеждения судьи. При рассмотрении в окружных судах и судебных палатах уголовных дел с возможными серьезными наказаниями привлекались представители из народа – присяжные заседатели. Они решали, виновен ли подсудимый в том преступлении, в котором он обвиняется. Для оказания профессиональной юридической помощи создавался институт адвокатуры (присяжных поверенных). Для удостоверения деловых бумаг, оформления сделок и других актов учреждалась система нотариальных контор. Фактически, эта судебная система была рассчитана на гораздо более передовую и развитую экономическую и политическую систему, чем та, что существовала в России во второй половине прошлого столетия.

Система мировых судов, установленная Учреждением судебных установлений, состояла из двух звеньев – мирового судьи (участкового или почетного) и уездного съезда мировых судей. Участковые мировые судьи являлись государственными служащими и получали от земства достаточно высокое жалование. Однако участковый мировой судья мог отказаться от положенного ему по должности содержания и в этом случае получал титул «почетного участкового мирового судьи». Так же закон предусматривал добавочных мировых судей, которые исполняли по очереди обязанности участкового мирового судьи в случае его отстранения, болезни, отсутствия или смерти.

Однако именно участковый мировой судья был важнейшим участником осуществления мировой юстиции[110].

Должность мирового судьи была выборной. Причем для ее замещения закон устанавливал определенные условия. На эту должность мог быть избран местный житель, не менее 25 лет от роду, что представляется довольно разумным, так как местная юстиция создавалась не просто как судебный орган, но и как власть, наиболее приближенная к населению, знающая его насущные нужды и проблемы. Так же мировой судья должен был отвечать довольно высоким требованиям имущественного ценза. Так возможность балатироваться в мировые судьи была предоставлена не только имевшим собственность (как это предусматривалось «Основными положениями»), но и тем чьи родители, жена владели «хотя бы и в разных местах» землей «вдвое против того, которое определено для непосредственного участия в избрании гласных в уездные земские собрания… или недвижимым имуществом ценою не ниже 15 тысяч рублей». Земское собрание, на котором выбирались мировые судьи, получало право «предоставить звание мировых судей и таким лицам», которые хотя и не соответствуют цензам, «но приобрели общественное доверие и уважение своими заслугами и полезною деятельностью»(ст. 34 УСУ). Что касается наличия специального образования, то закон такого требования не предъявлял, указывая лишь на то, что кандидат на должность мирового судьи должен был получить образование в высших или средних учебных заведениях либо иметь практические навыки по производству судебных дел, то есть не менее трех лет занимать должность, при исполнении которой он мог приобрести подобный опыт. Совокупность этих положительных условий дает право на занятие должности мирового судьи; но можно определить и ряд отрицательных условий, а именно мировыми судьями не могут быть:

состоящие под следствием или судом, подвергшиеся по приговору суда наказанию не ниже тюремного заключения и бывшие под судом и не оправданные судебным приговором, если деяние, в котором они обвинялись, влечет означенные наказания;

«исключенные из службы по суду», из духовного ведомства, из «среды обществ» и дворянских собраний;

объявленные несостоятельными должниками;

состоящие под опекой за расточительство (ст. 21 УСУ);

священнослужители и церковные причетники (ст.22 УСУ).

Уволены с должности мирового судьи могут быть по следующим основаниям:

за истечением трехлетнего срока и не избранием на следующее трехлетие;

за сокращением числа участков;

за проступки и преступления, совершенные во время исполнения должности мирового судьи.

В отношении дисциплинарной ответственности мировые судьи сравнены с членами окружных судов. Дисциплинарное производство возбуждается съездами мировых судей. Непосредственный надзор за деятельностью мировых судей осуществляется мировыми съездами, а высший надзор – кассационный департамент Сената и министром юстиции (ст. 643 УСУ). Почетные мировые судьи выполняли судейские функции в следующих случаях: при личном обращении к ним тяжущихся, то есть были как бы некоторой альтернативой для сторон при обоюдном их согласии, если участковый судья по каким – либо причинам их не устраивал (ст. 46 УСУ); в случае необходимости они составляли резерв для пополнения состава окружного суда (ст. 48, 146 УСУ), а также при замещении участковых мировых судей в случае их устранения, отсутствия, болезни или смерти (ст. 35, 43 УСУ). Для кандидатов на должность почетных мировых судей был установлен достаточно высокий имущественный ценз.

В советские времена официально считалось, что этот институт был создан «для большей гарантии классовой выдержанности политики, проводимой мировой юстицией». А для большей убедительности ссылались на Ф. Энгельса, который так характеризовал мировых судей: «Мировые судьи, как и присяжные заседатели, сами богаты, сами рекрутируются из среднего класса и поэтому пристрастны к себе подобным и прирожденные враги бедным». В действительности царское правительство, создавая институт почетных мировых судей, преследовало цель улучшить деятельность указанного института, введя туда наиболее достойных и грамотных людей, которые безвозмездно исполняли бы свои судебные миротворческие обязанности. Кстати привлеклись они к отправлению правосудия, как показала в дальнейшем судебная практика, крайне редко.

Для разрешения дел, входящих в компетенцию мировых судей, участковые и почетные мировые судьи были наделены примерно равными правами (ст. 47, 66 УСУ). Однако участковый мировой судья рассматривал дела в пределах своего участка, а почетный мировой судья мог принять к производству любое дело в пределах мирового округа, в котором он избирался (ст. 41,46 УСУ, ст.36 УУС). Должность участкового и добавочного мировых судей не могла совмещаться с другими должностями по государственной или общественной службе, за исключением почетных должностей в богоугодных и учебных заведениях. В отличии от участкового почетный мировой судья мог совмещать свои обязанности с другими, кроме прокуроров и их товарищей, местных чиновников казенных управлений и полиции, а также должности волостного старшины (ст.49 УСУ).

На содержание мировых судей, разъезды, канцелярские расходы, наем письмоводителя, секретарей, переводчиков, рассыльного, содержание судебных приставов и т. д. (ст. 44, 59, 60, 61 УСУ) выделялись средства из местных сборов или городских доходов.

Добавочные мировые судьи получали те же суммы, за исключением расходов по должности. Почетные мировые судьи никаких сумм на расходы и содержание не получали (ст. 50 УСУ).

Избрание считалось состоявшимся только при единогласном решении. Для избрания в мировые судьи уездный предводитель дворянства по соглашению с городским головой составлял список лиц, имеющих право быть мировыми судьями и за 3 месяца до выборов (ст. 26 УСУ) представлял этот список губернатору, после чего список публиковался для всеобщего обозрения. До момента выборов всякий мог подать заявление и жалобы на ошибки, допущенные в списке (ст. 31 УСУ); все эти жалобы рассматривались на избирательном собрании, которое тем самым проводило проверку списка, а затем приступало к избранию из числа лиц, помеченных в исправленном списке. Сенату принадлежало право утверждения избранных (ст. 37 УСУ). Избирались мировые судьи сроком на три года.

Число мировых судей на каждый уезд определялось числом участков, которое указывается в особом расписании (ст. 14 УСУ).

Мировая юстиция, учрежденная в результате реформы 1864 года, представляла собой «максимально приближенную к населению, обособленную и замкнутую систему, построенную на началах выборности, всесословности, независимости и несменяемости судей в пределах выборного срока, гласности и состязательности». Устройство системы мировых судов дало возможность на уровне уезда решать малозначительные гражданские и уголовные дела.

Первой инстанцией в системе мировых судов являлся единоличный мировой судья. В гражданско-правовой сфере на мировых судей возлагалось рассмотрение дел по личным обязательствам и договорам (на сумму до трехсот рублей), дел, связанных с возмещением за ущерб на сумму не свыше 500 рублей, исков за оскорбление и обиду, дел об установлении прав на владение, когда со времени нарушения прошло не более 6 месяцев; просьбы об обеспечении доказательствами по искам разной ценности. При этом дела об исках на сумму не выше 30 рублей решаются мировым судьей окончательно.

В сфере административных и охранительных функций мировых судей следует отметить: выполнение нотариальных обязанностей в случае отсутствия нотариуса – заверения наследства, свидетельства о болезни (при отсутствии врача) призванным отбывать воинскую повинность, разнообразные обязанности по устройству мест заключения для подвергаемых аресту по приговорам мировых судей, участие в освидетельствовании душевнобольных, участие в составлении очередного и периодических – списков присяжных заседателей, открытие избирательных сельских съездов и утверждение их председателей.

За мировым судьей сохранялась роль примирителя спорящих. Статья 120 Устава уголовного судопроизводства констатировала: «В делах, которые могут быть прекращены примирением сторон, мировой судья должен склонять их к миру и только в случае неуспеха в том приступать к постановлению приговора».

В соответствии со статьей 1 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, к компетенции мирового судьи в сфере уголовного судопроизводства относилось разрешение по существу «уголовных проступков», за совершение которых налагались наказание в виде выговора, замечания, внушения (за проступки, совершенные «без намерения»), денежного взыскания до 300 рублей и ареста до 3 месяцев, заключения в тюрьму до 1 года (ст. 33 УСС). В «Уставе о наказаниях налагаемыми мировыми судьями» прослеживается окончательное решение реформаторов регламентировать юрисдикцию мирового судьи, исключить возможный произвол с его стороны, облегчить отправление правосудия. Это подтверждала структура кодекса, вводная часть которого напоминала наставления, которыми должен руководствоваться судья при разрешении дела. В ней, в частности, предписывалось, когда мировой судья не должен наказывать правонарушителя, какие обстоятельства смягчают, а какие усугубляют вину и т. п. (ст. 9 – 14 и др.). Пояснения композиции кодекса дали его составители. Они писали: «Для устранения всякого повода к произволу единоличного состава суда, а также при возможности избрания в мировые судьи лиц, не получивших основательного юридического образования, признано полезным, по примеру многих иностранных судебно - полицейских кодексов, предпослать и настоящему уставу общую часть, для руководства мировых судей при разрешении дел».

Основная часть рассматриваемого Устава содержала перечень конкретных правонарушений и наказаний за их совершения. Проступки группировались по институтам (главам).

Под юрисдикцию мирового суда подпадали дела о преступлениях, за совершение которых предусматривалось и более строгое наказание, но уголовное дело возбуждалось по жалобе потерпевшего и допускалось прекращение за примирением сторон (ст. 35 УУС, ст. 18, 19, 21 Устава о наказаниях). Все остальные дела были подсудны окружным судам (ст. 200 УУС).

Согласно Уставу о наказаниях, мировым судьям были подсудны дела о:

– Преступления против порядка управления; – Проступках против благочиния, порядка и спокойствия: – Проступках против общественного благоустройства; – Нарушении Устава о паспортах; – Нарушение уставов строительного и путей сообщения; – Нарушение правил осторожности от пожаров; – Нарушение уставов почтового и телеграфного; – Проступках против народного здравия; – Проступков против личной безопасности; – Проступках против прав семейственных; – Проступков против чужой собственности; – О краже; – О мошенничестве и др.

Наказания, налагаемые за них, относились к каждому нарушителю без различия сословия, что подтверждало последовательное проведения принципа равенства всех перед правосудием, уголовным законом, закрепленным «Основными началами преобразования судебной части в России», Судебными уставами, Указом от 01.01.01 года об отмене телесных наказаний.

Для мировых судей устанавливался ряд существенных отступлений от общего порядка судопроизводства, гарантирующего правильное рассмотрение дел, и эти отступления мотивировались тем, что в «малоценных делах не столько нужно опасаться ошибок, как заботиться об удовлетворении другой потребности обиженного – получить скорое удовлетворение, и притом по преимуществу на месте». Для достижения этой цели мировое судопроизводство было освобождено от всяких пошлин, от письменной формы, от строгого формального производства.

Мировой съезд, начинал свою деятельность в момент избрания мировых судей первоначальным их собранием. Функции такого собрания, повторяющегося раз в три года, заключается в распределении обязанностей между своим членами, установлении очереди, вводе избранных мировых судей в судебную службу. Мировой съезд представляет собой место, в состав которого входят все мировые судьи данного округа. Из числа мировых судей избирается один на должность председателя мирового съезда, ему принадлежат права, обычно присваиваемые председателям коллегиальных учреждений. Кроме него и членов в заседании принимают участие: 1) непременный член, избираемый из числа мировых судей, в обязанности которого входит подготовка дел к рассмотрению на съезде, ведение (в некоторых округах) канцелярией съезда; 2) прокуратура, , обязанного следить за точным соблюдением закона и давать свои заключения по некоторым гражданским и всем уголовным делам. Съезд функционирует периодически в заседаниях срочных и особых. Время и место срочных заседаний заранее определяется земскими собраниями (ст. 52 УСУ), городскими думами или министерством юстиции (последнее в местностях невыборного начала). Созыв особых съездов определяется надобностью и осуществляется председателем (ст. 54 УСУ). На мировой съезд ложилась обязанность составления инструкции для себя и мировых судей и отправлять их министру юстиции, а в конце каждого года представлять отчеты по своему округу.

Мировой судья приступал к разбирательству по жалобам частных лиц, понесших вред или убытки, по сообщениям судебных мест, лиц прокурорского надзора, судебных следователей, полицейских и других административных властей, а также по непосредственно усмотренным им преступным действиям, подлежащим преследованию независимо от жалоб частных лиц.

Процедура рассмотрения дел у мирового судьи была призвана соответствовать целям создания местных судов и характеризовалась особым, сокращенным порядком. Заключался этот порядок, кроме единоличного рассмотрения дел судьей, в отказе от разделения следствия на предварительное и судебное, а также в отсутствии в судебном разбирательстве обвинительного акта. Как предварительное следствие, так и обвинительный акт заменялись актами полицейского дознания. Но полицейское дознание по делам, подсудным мировым судьям, и делам, подсудным общим судам, имело существенные различия. Полицейское дознание по делам, подсудным мировым судьям, по характеру имевшихся у полиции властных полномочий приближалось к предварительному следствию. Так, полиция могла производить (и не только в случаях, терпящих отлагательства) осмотры, освидетельствования, обыски, допросы, а также имела право обращаться за разъяснениями к сведущим лицам. Акты произведенного полицией осмотра, освидетельствования или обыска, в случае, если у судьи не возникало сомнения в их достоверности, могли быть непосредственно положены мировым судьей в основание судебного приговора. То есть указанные акты полицейского дознания получали то же значение, какое в общих судебных установлениях принадлежало лишь актам осмотра, освидетельствования или обыска, составленным судебным следователем. Более того, лишь только при разбирательстве дела у мирового судьи могли зачитываться все без исключения акты полицейского дознания, тогда как для общих судов был установлен запрет на озвучивание при разбирательстве дела свидетельских показаний, содержащихся в протоколах полицейского дознания.