Политика и право (стр. 15 )

Мы, в свою очередь, полагаем, что под данное понятие должны подпадать лица в возрасте от 18 до 28 лет, исходя из того, что ч. 6 ст. 88 УК РФ предусмотрено максимальное наказание в виде лишения свободы на срок не свыше десяти лет. Тем самым, предположим, что в случае принятия соответствующих изменений в УК РФ, УПК РФ и УИК РФ, образовательный процесс в ИУ будет организован на качественно новом уровне, что подтверждает опыт Швейцарии.

Что касается обучения осужденных в Финляндии, то следует отметить, что тюрьмы имеют возможность давать разностороннее профессионально-техническое и общее образование. Порядка десяти процентов заключенных ежедневно проходят обучение[294]. Основной целью образования в этой стране является получение или улучшение профессионально-технических навыков. Строительство, управление автоматизированными механизмами, ремесла и индустриальное искусство – самые популярные области профессионального обучения. Общее образование в Финляндии, как во многих странах мира, в том числе и в России, осужденные получают бесплатно.

Также в тюрьме можно подготовиться к сдаче экзаменов для поступления в университет и продолжить в нем образование. В некоторых случаях, как правило, при положительной характеристике осужденного и отсутствии с его стороны нарушений порядка, ему дается разрешение получать образование или работать вне учреждения без надзора.

Интересно следующее: за получение образования заключенные в Финляндии получают сумму, эквивалентную пачке сигарет, а те, кто не работает, не учится или не занят в других видах деятельности – получают половину этой суммы. Это, своего рода, один из стимулов для осужденных.

На основании вышесказанного, можно заключить, что пенитенциарная система Финляндии имеет много общего с отечественной уголовно-исполнительной системой. Однако, в первом случае предусмотрено большее количество мероприятий, ориентированных на исправление осужденных и подготовку их к жизни на свободе. Достоинством иностранной системы является использование различных программ занятости, помогающих заключенным в тюрьме и на свободе. Кроме того, при отсутствии необходимой литературы в тюремной библиотеке, у заключенных есть возможность заимствовать книги у образовательных учреждений или общественных библиотек.

Что касается тюрем ряда арабских стран, то здесь необходимо отметить, что они имеют общее сходство с аналогичными учреждениями Европы и Америки. Однако условия содержания заключенных здесь более строгие, без той «комфортабельности», которая имеется в странах Запада. Остановимся на тюрьмах Сирийской Арабской Республики (далее – САР). В этом государстве нет исправительных колоний, что-то наподобие тоже отсутствует, поэтому все заключенные отбывают наказание в хорошо оборудованных тюрьмах (сейчас их 12)[295].

Примечательно, что одной из целей уголовного наказания является «повышение образовательного и культурного уровня». Эта задача особо актуальна именно для Сирии, т. к. в этой стране еще очень много неграмотных людей. Труд заключенных (кроме уборки помещений) является делом добровольным. Так, в самой крупной в стране Дамасской тюрьме работают всего 15% отбывающих наказание.

Кроме работы в хозяйственной обслуге тюрем, заключенные осуществляют преподавательскую деятельность в тюремных школах, занимают должности фармацевтов, продавцов и др. Продолжительность рабочего дня составляет 8 часов. На добровольных началах заключенные могут учиться в тюремных школах и заочно – в высших учебных заведениях.

Проанализировав нормы сирийского законодательства, можно констатировать, что стимулирующих факторов к получению образованию в этой стране нет. Негативно на образовательном уровне заключенного сказывается и временное лишение права пользования библиотекой в качестве взыскания за нарушение режима.

Однако, сирийская исправительная система отличается высокой эффективностью – уровень рецидива колеблется по разным тюрьмам от 1 до 3%[296]. Во многом такой низкий показатель обусловлен организацией эффективной исправительной работы с осужденными, где существенную роль играют губернские общества «по заботе о заключенных», объединенные на национальном уровне в союз.

По сравнению с Сирией, в других арабских странах, например, в Объединенных Арабских Эмиратах (далее – ОАЭ), более суровые условия содержания лишенных свободы. Несмотря на то, что ОАЭ – богатое государство, условия содержания заключенных там далеки от достойного уровня. В большинстве тюрем в камерах содержатся более 40 человек. Известно, что в этом государстве правит ислам, поэтому все должны подчиняться его канонам, которые порой идут вразрез принятым в обществе нормам. Ни о каком образовании осужденных, впрочем как и о многих других правах здесь речи не идет.

Рассмотрим некоторые элементы уголовно-исполнительной системы Федеративной Республики Германия. Исполнение уголовных наказаний здесь находится в компетенции Министерства юстиции ФРГ и регламентируется Федеральным законом, вступившим в силу с 1 января 1977 г. Одной из земель, добившейся наибольших успехов в деле ресоциализации осужденных к лишению свободы, является земля Северный Рейн-Вестфалия, где проживают около 18% населения всей Германии. Уголовно-исполнительная система вышеназванной земли представлена 37 тюрьмами и 4 арестными домами для несовершеннолетних[297].

Исполнение уголовных наказаний в виде лишения свободы осуществляется только в тюрьмах. В них содержится более 19 тыс. осужденных, из которых 35% – иностранцы, представляющие более ста национальностей. Среди несовершеннолетних этот процент составляет 60.

В 1999 году начала реализовываться программа Совета Европы «Партнерство на уровне пенитенциарных систем», в соответствии с которой 2 тюрьмы федеральной земли Северный Рейн-Вестфалия (ФРГ) стали сотрудничать с двумя учреждениями, исполняющими наказания, во Владимирской области. В уголовно-исполнительных учреждениях ФРГ, так же как и в российских, основными средствами, способствующими ресоциализации преступников, являются общеобразовательное, профессиональное обучение и производительный труд. Однако, есть и некоторые различия. Так, все тюрьмы земли Северный Рейн-Вестфалия специализируются на определенном направлении работы с осужденными. Например, центром профессионального обучения является тюрьма Гельдерн.

Обратим внимание на то, что в земле Северный Рейн-Вестфалия имеется специальная тюрьма-распределитель, являющаяся одновременно диагностическим центром. Поэтому все совершеннолетние, имеющие гражданство ФРГ, осужденные к лишению свободы на срок более двух лет, после вступления приговора в законную силу направляются в эту тюрьму. Она расположена в г. Хаген. В тюрьме Хаген работает специальная комиссия, которая в течение шести недель проводит всестороннюю и тщательную диагностику личности каждого осужденного и определяет, какие ресоциализационные мероприятия являются для него наиболее подходящими. На основании полученных сведений комиссия разрабатывает рекомендации по дальнейшей работе с осужденным. Рекомендации направляются вместе с осужденным по месту отбывания наказания. Комиссия определяет также и наиболее подходящее для конкретного осужденного учреждение, где он будет отбывать наказание. При этом принимается во внимание специализация учреждения и его месторасположение (как можно ближе к месту жительства осужденного).

Уголовно-исполнительный кодекс ФРГ обязывает осужденных, не закончивших основную школу, посещать соответствующие занятия в специальной школе, § 67 предусматривает также, что осужденный имеет право посещать в рабочее время занятия, курсы повышения квалификации, обучаться заочно и принимать участие в других образовательных мероприятиях[298]. На выбор пути для достижения того или иного уровня школьного образования большое влияние оказывает срок наказания. Поэтому тюрьмы земли Северный Рейн-Вестфалия специализируются на следующих направлениях: 1) занятия с неграмотными организуются в группах или индивидуально; 2) ускоренные курсы проводятся в девяти учреждениях (в ходе обучения осужденные осваивают уровень знаний 8-го класса, после чего могут обучаться профессии); 3) курс основной школы можно пройти только в тюрьме Мюнстер, где обучаются только взрослые мужчины; 4) осужденные получают образование по программе реальной школы, которое дает право на получение высшего специального образования (обучение длится два года); 5) осужденные могут получить и высшее образование. Для этого все желающие и имеющие право на поступление в вуз осужденные отбывают наказания в тюрьме закрытого типа Гельдерн и обучаются заочно в университете г. Хаген[299].

Как говорилось выше, осужденным предоставляется возможность заочного обучения. В этих случаях очно (по примеру народной школы) силами сотрудников или приглашенных преподавателей изучаются только отдельные дисциплины.

Школьное образование осужденные к лишению свободы могут получить в тюрьме закрытого типа г. Мюнстера, которая одновременно является и педагогическим центром. Педагогический центр размещен в отдельном крыле, рассчитан на 62 места. Камеры, учебные помещения, комнаты досуга, кухня для приготовления чая – все это находится в распоряжении осужденных. Этот центр, наряду с общеобразовательной деятельностью, проводит ориентацию на приобретение профессии и способствует изменению социальной установки и поведения осужденных. Здесь осужденным в соответствии с их желаниями и результатами экзаменов помогают оканчивать основную школу после 9-го и 10-го классов, а также – профессиональную среднюю школу. Курсы по подготовке к окончанию этих двух видов школ образуют связанную друг с другом и базирующуюся одна на другой систему, предусматривающую четырехсеместровое (по шесть месяцев каждый) обучение. Практика показала, что эта система себя оправдывает. Бесспорный «плюс» деятельности центра состоит в том, что обучение осуществляется даже в том случае, если срок наказания меньше срока обучения.

В 1996 г. на базе этой тюрьмы в качестве эксперимента был образован телеколледж, осуществляющий в полном объеме подготовку осужденных к получению аттестата профессиональной высшей школы. Профессиональное образование осужденных организуется совместными усилиями администрации тюрем и федеральными комитетами по труду, свободными немецкими профсоюзами и ориентируется на потребности свободного рынка рабочей силы. При этом администрация тюрем, и в первую очередь тюрем открытого типа, планирует окончание профессионального обучения таким образом, чтобы оно совпало с окончанием срока наказания, предоставляя осужденному возможность сразу после освобождения нормально включиться в жизнь общества.

В одной из тюрем открытого типа осужденные имеют право, в зависимости от своих интересов, обучаться профессии вне стен учреждения на предприятиях или в профессиональных гражданских училищах. Всего в земле Северный Рейн-Вестфалия функционируют три тюрьмы, специализирующиеся на профессиональном обучении осужденных. Одна из них – закрытого типа. Эти центры профессионального образования предлагают осужденным на выбор 96 профессий[300].

Вернемся к германской пенитенциарной системе. При сопоставлении уголовно-исполнительного законодательства двух стран: России и Германии можно прийти к выводу, что по многим моментам оно совпадает. Оптимальными и заслуживающими внимания со стороны российского законодателя являются нормы, позволяющие определять вид тюрьмы (для России – исправительного учреждения), исходя из потребностей самого осужденного (например, потребность в получении образования, лечения, трудоустройства и т. п.), что положительно отражается на его исправлении и помогает в ресоциализации.

В Швеции, например, созданы все необходимые условия для доступа осужденных к образованию. Однако и в этой стране есть свои сложности и проблемы. Шведская система тюремного образования испробовала различные формы. В настоящее время не существует такого понятия, как единая система образования осужденных. Некоторые школы приобретают образовательные услуги, другие нанимают своих собственных учителей, однако между тюрьмами отсутствует какое-либо сотрудничество, что негативным образом отражается на системе в целом. В связи с этим наличествует большое разнообразие образовательных программ. О качестве образования в данной ситуации говорить не приходится.

Во многом отсутствие налаженного процесса обучения осужденных вытекает из сроков заключения, к которым приговариваются нарушители закона. Общеизвестно, что в Швеции они очень короткие. Так, 60 % заключенных отбывают сроки до 6 месяцев или меньше, 80 % – до года, 3-5% отбывают долгие сроки от 4 лет до пожизненного[301], поэтому администрация колоний не стремится организовать получение высшего или среднего профессионального образования осужденными в пределах тюрьмы, хотя это и декларировано.

Кроме того, при достаточно высоком уровне жизни населения этой страны, лишь в немногих тюрьмах у заключенного есть возможность получить доступ к информационным технологиям. Поэтому дистанционное обучение в Швеции только начинает свое развитие и пока редко применяется в пенитенциарных учреждениях. Отметим, что одним из самых востребованных среди спецконтингента является религиозное образование.

В Швеции разработана и успешно действует программа индивидуального подхода. Так, для заключенного разрабатывается индивидуальная программа обучения, с учетом его определенных потребностей, которая может продолжаться после того, как заключенный освободится из мест лишения свободы. За выполнением программы наблюдает специальный сотрудник. Надо сказать, что реализация программы индивидуального образования проходит успешно.

Обратимся к законодательству Узбекистана. Вызывает, по меньшей мере, непонимание следующее: Законом «Об образовании», введенным там в действие в 1997 году, не предусмотрены вечерняя и заочные формы получения общего и профессионального образования (школа, лицей, колледж), что создает проблемы с обеспечением конституционных прав граждан, отбывающих наказание в виде лишения свободы, на получение образования.

Получение профессионального образования возможно только на основе общего среднего образования, что также ущемляет права осужденных, не получивших по каким-либо причинам девятиклассное образование[302]. Соответственно, очень многие рекомендации Совета Европы не могут быть там реализованы. Однако сейчас в связи с проблемой занятости осужденных наметилось позитивное движение в области законотворчества. Благодаря лоббированию ряда учреждений и организаций обсуждается вопрос о расширении возможности получения осужденными образования.

Образованию осужденных большое внимание уделяется во французских тюрьмах. Обучение в школе в этой стране является обязательным. Также делается акцент на профессиональную подготовку заключенных. Основную заботу о профессиональной подготовке берет на себя организация GRETA системы Национального образования и различные частные и общественные организации и структуры. Важно, что проф. подготовка заключенных на 80% финансируется министерством труда[303].

Таким образом, тюремная политика современных государств прошла большой исторический путь своего становления и развития, имеет целый ряд этапов, каждому из которых соответствует та или иная организация пенитенциарной системы с присущими ей характерными чертами и свойствами.

Опыт многих государств, к сожалению, свидетельствует, что пребывание в местах лишения свободы вместо исправления осужденных превращает большинство из них в более опасных преступников. В связи с этим во многих странах мира предпринимаются большие усилия для усовершенствования режима лишения свободы и обеспечения его позитивного воздействия на заключенных.

Знакомство с организацией и функционированием пенитенциарных систем ведущих экономически развитых государств позволяет сделать обобщенный вывод о том, что выработка фундаментальных основ в уголовно-исполнительной системе сегодня рассматривается во многих зарубежных странах как одна из важнейших составных частей деятельности специальных органов государства, направленной на борьбу с преступностью. Несомненно, и для нашей страны поиск новых путей решения данной проблемы должен стать одной из основных задач.

В ряде стран, которые являются участниками многочисленных конвенцией и обязаны приводить свое внутреннее законодательство в соответствие с международным, основные права осужденных соблюдаются. Что касается социально-экономических прав спецконтингента, в том числе и права на образования, то, в зависимости от различных особенностей той или иной страны, реализация вышеуказанного права обеспечивается по-разному, но, как правило, в меньшем объеме, нежели закреплено в законе. Подведем некоторые итоги.

Положителен для России в решении данного вопроса может быть опыт Германии, а именно земли Северный Рейн-Вестфалия, в которой все тюрьмы специализируются на определенном направлении работы с осужденными. Это позволяет более эффективно организовать социально-воспитательную работу с осужденными и стимулировать их к приобретению определенного уровня знаний и умений, которые являются необходимым атрибутом жизни свободных людей.

Кроме того, положительно сказывается на уголовно-исполнительной системе Германии наличие специальной тюрьмы-распределителя, которая является диагностическим центром.

В связи с этим, считаем:

1) в РФ необходимо также предусмотреть на законодательном уровне необходимость создания подобных центров либо изолированных участков при исправительных учреждениях, куда будет направляться осужденный после вступления приговора суда в законную силу. В так называемом «распределителе» специальная комиссия, в состав которой будут входить психологи, социологи, учителя и иные специалисты будет решать, учитывая потребности осужденного, куда его отправить отбывать наказание, соответственно не подменяя функции суда и, конечно, не изменяя режима исправительного учреждения. Например, в Амурской области только одна колония сотрудничает с высшим учебным заведением, и, если осужденный имеет полное среднее образование и желает повысить свой образовательный уровень, возможно отправить его отбывать наказание именно в это исправительное учреждение, чтобы он реализовал свое право на получение образования. С другой стороны при негативном отношении к учебе, нарушениях установленного порядка отбывания наказания, администрация может выступить инициатором замены исправительного учреждения, направив соответствующее представление в вышеназванную комиссию;

2) необходимо внести изменения в УК РФ, УПК РФ, УИК РФ, отдельно выделив такую категорию осужденных как «лица молодежного возраста», под которую будут попадать все осужденные в возрасте от 18 до 28 лет (т. к. согласно ч. 6 ст. 88 УК РФ наказание несовершеннолетним осужденным назначается на срок не свыше десяти лет).

Представляется, что данные положения подтвердят необходимость их введения и законодательного закрепления.

,

Правовая позиция Европейского Суда по правам

человека по вопросам, связанным с защитой чести, достоинства и деловой репутации

В силу ст. 17 Конституции в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации. Согласно ч. 4 ст. 15 Конституции частью правовой системы России являются международные договоры Российской Федерации и общепризнанные нормы международного права.

Одним из основополагающих и универсальных источников международного права является Конвенция о защите прав и основных свобод от 4 ноября 1950 года[304], которая была ратифицирована Россией 30 марта 1998 года[305].

В связи со вступлением в Совет Европы Российская Федерация приняла на себя обязательства по приведению национального законодательства в соответствие с общепризнанными нормами в области прав человека. В этой связи Европейская Конвенция оказала существенное влияние, а в чем-то даже предопределила направления дальнейшего реформирования всего российского законодательства с учетом необходимости укрепления гарантий прав и свобод человека.

В целях обеспечения неукоснительного соблюдения и исполнения норм названной Конвенции был создан Европейский Суд по правам человека.

При этом в соответствии со ст. 1 Федерального закона «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» Российская Федерация в соответствии со статьей 46 Конвенции признает ipso facto и без специального соглашения юрисдикцию Европейского Суда обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после их вступления в действие в отношении Российской Федерации.

Задачей Европейского Суда при осуществлении его надзорной функции является не подмена национальных властей, а скорее проверка с учетом всех обстоятельств дела решений внутригосударственных органов при использовании ими их права на определенное усмотрение на предмет его соответствия требованиям Конвенции.

Вырабатываемые и формулируемые в решениях по конкретным делам принципы, которыми Суд руководствуется при определении содержания защищаемых Конвенцией благ и толковании ее норм, являются по своей сути прецедентным правом. Хотя решения Суда по конкретному делу в силу самой Конвенции обязательны лишь для государства – ответчика, остальные государства – участники, как правило, добровольно принимают их во внимание при корректировке национального законодательства и правоприменительной практики с тем, чтобы избежать риска оказаться в роли нарушителя Конвенции[306].

Значительное место в практике Европейского Суда занимают дела, связанные с толкованием положений ст. 10 Конвенции о праве на свободное выражение мнения, которое включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. При этом Суд акцентирует внимание на недопустимости нарушения баланса между свободой слова, мнения, информации и правом на защиту чести, достоинства, деловой репутации.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в своем Постановлении «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» от 01.01.01 года № 3 ориентирует суды на необходимость учета правовой позиции Европейского Суда, посвященной соотношению права на защиту чести, достоинства, деловой репутации со свободой слова, мнения, информации, а также вопросам защиты доброго имени публичных деятелей[307].

Наиболее прогрессивной и известной является позиция Европейского Суда о том, что при разрешении дел данной категории особое значение имеет проведение разграничения между изложением фактов и оценочным суждением.

Европейский Суд отмечал, что в законодательстве Российской Федерации до недавнего времени не проводилось разграничение между оценочными суждениями и изложением фактов, оно содержало только термин «сведения» и исходило из того, что любые сведения подлежали доказыванию в рамках гражданского судопроизводства. Независимо от реального содержания «сведений» распространявшее их лицо обязано было доказать суду то, что они соответствовали действительности. Учитывая содержащиеся в законодательстве нормы, суды Российской Федерации не считали нужным определять, являлось ли оспариваемое утверждение заявителя оценочным суждением, не подлежащим доказыванию.

В отечественной цивилистике также существовала точка зрения, согласно которой мнение наряду с фактическими сведениями также может быть признано не соответствующим действительности и опровергнуто[308]. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» от 01.01.01 года № 11 по данному поводу также не содержало каких-либо конкретных разъяснений[309].

Все сомнения в данном вопросе были официально устранены Верховным Судом Российской Федерации лишь в 2005 году с принятием нового Постановления Пленума, тогда как Европейский Суд с давних пор и неуклонно придерживается точки зрения, исходя из которой факты могут быть доказаны, а правдивость оценочных суждений доказыванию не поддается. Требование о доказывании правдивости оценочного суждения неисполнимо и само по себе нарушает свободу мнения, что является основной частью права, гарантированного ст. 10 Конвенции.

К примеру, в решении от 8 июля 1986 года по делу Лингенс (Lingens) против Австрии Европейский Суд исследовал обоснованность решения по делу гражданина, обвиненного в распространении порочащих сведений об одном политическом деятеле на основании того, что использовал в отношении последнего такие выражения как «беспринципный оппортунизм», «бесчестный», «недостойный». Национальный суд решил дело не в пользу заявителя, указав, что «пресса должна сообщать только факты, оставляя оценку их самим читателям». Европейский Суд с таким выводом не согласился. При этом Суд исходил из того, что «необходимо тщательно проводить различие между фактами и оценочными суждениями. Наличие фактов может быть доказано, тогда как справедливость оценочных суждений недоказуема».

Европейский Суд также указывает, что в ходе рассмотрения дел о защите чести, достоинства и деловой репутации при оценке законности ограничений на свободу выражения мнений следует использовать набор из трех критериев: любое ограничение должно быть установлено законом, преследовать одну из перечисленных в ч. 2 ст. 10 Конвенции правомерных целей, следовать доказанной необходимости.

«Вмешательством государственных органов» в осуществление права на свободу слова Суд признает применение любых мер, приведших к возникновению дела заявителя. Такими мерами, в частности, могут быть привлечение заявителя к уголовной ответственности за клевету и оскорбление, удовлетворение национальным судом иска о защите чести и достоинства, запрет на распространение той или иной информации и т. д.

Суд подчеркивает, что при оценке конкретного ограничения суд должен учитывать принцип свободы выражения мнения как объект ряда исключений, требующий, в свою очередь, ограничительного толкования.

Чтобы считаться установленным, ограничение должно быть достаточно известным и понятным. Так, в решении по делу Санди Таймс (Sunday Times) против Соединенного Королевства Суд отметил, что «из выражения «предусмотрено законом» вытекают следующие два требования. Во-первых, право должно быть в адекватной мере доступным: граждане должны иметь соответствующую обстоятельствам возможность ориентироваться в том, какие правовые нормы применяются к данному случаю. Во-вторых, норма не может считаться «законом», если она не сформулирована с достаточной степенью точности, позволяющей гражданину сообразовывать с ней свое поведение».

Чтобы считаться введенным с законной целью, ограничение должно быть направлено на реальное достижение какой-либо из правомерных целей, которые исчерпывающе перечислены в ч. 2 ст. 10 Конвенции: в интересах государственной безопасности, территориальной целостности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

Чтобы считаться необходимым, ограничение должно удовлетворять насущную общественную потребность, должно быть соразмерно постановленной цели. В каждом подобном деле Суд обязательно рассматривает вопрос о том, было ли вмешательство в данном случае «необходимым в демократическом обществе», то есть отвечало ли оно «насущной общественной потребности», было ли оно соразмерным преследуемой цели и были ли основания, приведенные властями для оправдания такого вмешательства «применимыми и достаточными». При определении того, существовали ли насущная общественная потребность, и какие меры должны быть приняты в связи с такой потребностью, национальные власти обладают определенным пределом усмотрения, который, однако, должен соответствовать требованиям ст. 10 Конвенции (к примеру, решение по делу Лингенс (Lingens) против Австрии от 8 июля 1986 года).

Наиболее яркими примерами оценки Судом обоснованности ограничений свободы слова являются споры, возникающие в процессе журналистской деятельности.

Европейский Суд неоднократно подчеркивал, что свобода слова является одной из главных опор демократического общества и что предоставляемые средствам массовой информации гарантии имеют особое значение. В то время как на прессу возлагается задача распространять в общественных интересах информацию и идеи, общественности предоставляется право получать их (например, п. 31 решения от 01.01.01 года по делу Йерсилд (Jersild) против Дании).

При этом свобода слова охватывает не только «информацию» или «идеи», которые встречаются благоприятно или рассматриваются как безобидные либо нейтральные, но также и такие, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство. Таковы требования плюрализма, толерантности и либерализма, без которых нет «демократического общества» (п. 41 решения по делу Лингенс).

По мнению Европейского Суда ст. 10 Конвенции предоставляет журналистам особые гарантии при распространении сведений, имеющих общественный интерес.

В чем же может заключаться такой «общественный интерес»? Вот несколько конкретных примеров распространения информации, признанной Европейским Судом общественно значимой:

- обстоятельства судебного дела против фирмы-изготовителя лекарств для беременных женщин, употребление которых привело к рождению детей с пороками развития;

- жестокое поведение полиции;

- повышение заработной платы директору завода, работники которого бастуют за повышение своей заработной платы (информация о зарплате директора была конфиденциальной);

- любая предыдущая судимость политика, даже 20-летней давности.

В этой связи приведем одно из гражданских дел из судебной практики Амурской области, конкретные обстоятельства которого, на наш взгляд, также могут считаться типичным примером распространения общественно значимой информации.

и П. обратились в суд с иском о защите чести и достоинства, в обоснование указав, что в одной из региональных газет была опубликована статья, в которой содержались несоответствующие действительности порочащие их честь и достоинство сведения об обстоятельствах смерти несовершеннолетней Р., являвшейся по отношению к ним близкой родственницей. В частности, в газете было указано, что «слухи ходят разные – от постоянных ссор с матерью до изнасилования собственным отцом»; «семья у нее неблагополучная»; «соседи рассказывали, что Р. воровала у него (отца) деньги и устраивала скандалы»; «пьет он (отец), и еще как… И Р. пила, пока с ним жила. Говорят, беременная от него ходила, потому и повесилась. Зек он бывший, в молодости немало порезвился…», на ее могиле установлен «грубый деревянный крест». Ответчики распространили несоответствующие действительности сведения, в связи с чем честь и достоинство истцов были опорочены, причинены нравственные страдания, поскольку им приходилось объяснять друзьям и знакомым, что в газете написана неправда. В связи с этим истцы просили суд признать указанные сведения несоответствующими действительности и обязать ответчиков опровергнуть их. Кроме того, заявили требования о взыскании с ответчиков компенсации морального вреда.

В ходе судебного разбирательства представитель газеты с иском не согласился, пояснив, что автор публикации имел целью обозначить существующую в области проблему суицида несовершеннолетних детей, прямо обозначил, что ряд изложенных сведений являются слухами.

Решением Благовещенского городского суда в удовлетворении иска было отказано.

Кассационным определением судебной коллегии по гражданским делам Амурского областного суда указанное решение отменено, по делу принято новое решение об удовлетворении заявленных требований. Распространенные сведения признаны не соответствующими действительности, на учредителя газеты возложена обязанность опубликовать опровержение, в пользу истцов взыскана компенсация морального вреда.

Отменяя указанное кассационное определение, суд надзорной инстанции указал следующее.

В ходе решения вопроса о соблюдении баланса между свободой информации и правом на уважение личной жизни, чести и достоинства суд кассационной инстанции не принял во внимание и не дал правовой оценки доводам ответчиков о том, что опубликованный материал был направлен на привлечение внимания читателей к такой общественно значимой и острой проблеме современной российской действительности, как семейное неблагополучие и связанные с этим факты суицида несовершеннолетних. Выводы судебной коллегии в этой части были сделаны без достаточного учета особых подходов Европейского Суда к основаниям обоснованного ограничения прав и свобод, которые гарантированы средствам массовой информации в ходе осуществления ими своей наиважнейшей роли «наблюдателя общества» при распространении информации, представляющей общественный интерес (постановление по делу Гудвин (Goodwin) против Соединенного Королевства от 01.01.01 года).

Не будем загадывать, какая оценка названным обстоятельствам будет дана судом при новом рассмотрении дела и каким-образом она повлияет на его исход. Тем не менее, следует отметить, что наличие «общественного интереса» в получении читателями распространенных средством массовой информации сведений приобретает существенное значение и может выступить серьезным ограничением права на защиту чести, достоинства, семейной тайны.

Рассматривая содержание понятия «общественный интерес», нельзя обойти вниманием позицию Европейского Суда по вопросам защиты репутации государственных органов и их должностных лиц.

Общей в практике Суда по рассмотрению дел, связанных с защитой личных неимущественных прав публичных деятелей, является установка, исходя из которой известные среди населения должностные лица должны терпимее относится к критике, и в целом их возможности по защите путем предъявления исков о защите чести и достоинства ограничены требованиями плюрализма. Граждане вправе обладать максимальной полнотой информации о таких лицах, а также выражать свое мнение по поводу результатов их деятельности.

В решении по делу Обершлик (Oberschlick) против Австрии Европейский Суд подчеркнул, что пределы допустимой критики в отношении публичного политика шире, чем в отношении частного лица. Политический деятель неизбежно и сознательно оставляет открытым для пристального анализа журналистов и общества в целом каждое свое слово и действие, а, следовательно, должен проявлять и большую степень терпимости, особенно когда он сам делает публичные заявления, которые способны вызвать критику.

Свобода печати предоставляет для граждан один из самых совершенных способов открывать для себя и вырабатывать мнение о взглядах и позиции своих политических лидеров. В частности, она дает политикам возможность высказываться по поводу того, что заботит общественное мнение, позволяет участвовать в свободной политической дискуссии каждому, что является стержнем понятия демократического общества.

Пределы допустимой критики в отношении Правительства шире, чем в отношении рядового гражданина или даже политического деятеля. В демократической системе действия или упущения Правительства должны стать предметом пристального внимания не только законодательных и судебных властей, но также прессы и общественного мнения. Более того, доминирующее положение, которое занимает Правительство, делает необходимым, чтобы оно демонстрировало сдержанность, когда встает вопрос об уголовном преследовании за критику, особенно когда имеются другие средства ответа на неоправданные нападки его противников или средств массовой информации (решение от 01.01.01 года по делу Кастеллс (Castells) против Испании).