Инновационные методы формирования эмоционально-волевой устойчивости учеников (стр. 3 )

В свою очередь, психическая саморегуляция является одним из уровней регуляции активности психических (наделённых психикой) систем, выражающим специфику реализующих её психических средств отражения и моделирования действительности, в т. ч. рефлексии субъекта. Психическая саморегуляция осуществляется в единстве её энергетических, динамических и содержательно-смысловых аспектов. При всём разнообразии видов проявлений саморегуляция имеет следующую структуру: принятая субъектом цель его произвольной активности, модель значимых условий деятельности, программа собственно исполнительских действий, система критериев успешности деятельности, информация о реально достигнутых результатах, оценка соответствия реальных результатов критериям успеха, решения о необходимости и характере коррекций деятельности. Как показал , психическая саморегуляция представляет собой замкнутый контур регулирования и является информационным процессом, носителями которого выступают различные психические формы отражения действительности [103]. В зависимости от вида деятельности и условий её осуществления саморегуляция может реализоваться разными психическими средствами (чувственные конкретные образы, представления, понятия и др.). Принятая субъектом цель не определяет однозначно условий, необходимых при построении программы исполнительских действий; при сходных моделях значимых условий деятельности возможны различные способы достижения одного и того же результата и т. д. Общие закономерности саморегуляции реализуются в индивидуальной форме, зависящей от конкретных условий, а также от характеристик нервной деятельности, от личностных качеств субъекта и его привычек в организации своих действий, что формируется в процессе воспитания [167].

Таким образом, понятие саморегуляции обладает большой степенью общности и универсальности, будучи применимо не только к человеку, но и к животным, и к техническим системам. Это обстоятельство обусловило тесную взаимосвязь развития представлений о саморегуляции в психологии с развитием общей теории систем, информационного подхода и кибернетики.

При взаимодействии с окружающим миром человек непрерывно сталкивается с ситуацией выбора различных способов реализации своей активности в зависимости от своих целей, индивидуальных особенностей и условий окружающей его действительности, особенностей взаимодействующих с ним людей. Но если есть ситуация выбора, то снятие неопределённости возможно лишь средствами регуляции, а в случае психической регуляции средствами саморегуляции в том смысле, что человек сам исследует ситуацию, программирует свою активность, контролирует и корректирует результаты. В этом утверждении нашло своё отражение общее положение кибернетической теории регулирования, постепенно ассимилированное психологами, что привело в шестидесятых-семидесятых годах к бурному развитию информационного подхода к исследованию психических процессов (, , и др.) [149. С. 31].

Правомерность и плодотворность применения кибернетического подхода к описанию регуляторных психических процессов не вызывает сомнения, так как уже исследованы и описаны существенные черты регуляции для самых разных типов активности человека, разных уровней специфической организации психики.

Так, регуляторные механизмы, описанные физиологическими функциональными системами [12, 13] и кольцевым контуром регуляции построения движений [31] соотносятся с физиологическим уровнем организации человека как индивида и являются регуляторами его жизнедеятельности. Информационная модель регуляции предметного действия, описанная , контур осознанной саморегуляции сенсомоторной деятельности (), регуляторные аспекты психологической структуры деятельности, выделенные , соотносятся с уровнем саморегуляции предметной деятельности. За рубежом одна из первых кибернетических моделей саморегуляции поведения была предложена Дж. Миллером, Е. Галантером и К. Прибрамом и содержала схему контура саморегуляции, описываемого формулой «Тест - Действие – Тест - Выход» (анализ условий и требований деятельности – планирование и осуществление действия – оценка отсутствия рассогласования результата с целью – завершение регуляторного цикла) [141. C. 371]. Данная модель дала толчок, в частности, к появлению множества работ, применяющих кибернетический подход к исследованию процессов научения человека, когда научение рассматривается как результат когнитивной активности обучаемого, а эта активность выступает, как целенаправленная и регулируемая обратной связью; регуляторные процессы изучаются также во всех тех случаях, когда когнитивные процессы рассматриваются как процессы переработки информации (, , и др.) [152. С. 121].

В зарубежных исследованиях проблемы саморегуляции поведения рассматривались как поведенческие и когнитивные индикаторы отдельных составляющих процесса внутренней регуляции: мотивационно-целевой компонент [278, 283]; процессы контроля и оценки самоэффективности [281, 282]. В концепции Ю. Кюля (Kuhl, 1983) совокупность процессов, опосредующих реализацию намерения, представляет самовоспроизводящийся контур «контроля за действием». Центральным звеном «контроля за действием» является критериальная составляющая (действия корректируются исходя из сохранения желаемого состояния или из достижения предметного результата) [281. C. 121].

Дальнейшее развитие данной концептуальной схемы представлено в теории саморегулирования А. Круглански и его коллег (Kruglanski, Thomson, Higgins) (цит. по: [154. C. 61]), в которой рассматривается два различных и независимых друг от друга способа саморегулирования. Динамический способ определяет интенцию любой целенаправленной деятельности, активно переходя от одного состояния процесса к другому, часто преодолевая возможные отвлечения и трудности в процессе. Оценочный способ проявляется в сравнении относительного качества существующего состояния (цели или средства) с возможными другими. Таким образом, саморегулирование состоит в сравнении альтернатив желаемых итоговых состояний и выборе средств их достижения. Для оптимального саморегулирования, как считают авторы, необходим высокий уровень и той, и другой способности (цит. по: [154. C. 62]).

Как следует из приведённых определений, саморегуляция тесно связана с понятием гомеостаза. Рассмотрим это понятие, следуя (см.: [167]). Гомеостаз (греч. homoios – подобный, statis – стояние] – подвижно-равновесное состояние какой-либо системы, сохраняемое путём её противодействия нарушающим это равновесие внешним и внутренним факторам. Понятие «гомеостаз» сложилось первоначально в физиологии с целью объяснить постоянство внутренней среды организма (крови, лимфы) и устойчивость его основных физиологических функций, что достигается благодаря механизмам саморегуляции. Эта идея была развита американским физиологом У. Кенноном в учении о «мудрости тела» как открытой системы, непрерывно поддерживающей свою стабильность. Получая сигналы об изменениях, угрожающих системе, организм включает устройства, продолжающие работать до тех пор, пока не удастся возвратить её в равновесное состояние, к прежним значениям параметров. Принцип гомеостаза перешёл из физиологии в кибернетику и другие науки, в т. ч. психологию, приобретя более общее значение принципа системного подхода и саморегуляции на основе обратных связей. Представление о том, что каждая система стремится к сохранению своей стабильности, было перенесено на взаимодействие организма с окружением. Такой перенос характерен, в частности, для необихевиоризма, считающего, что новая двигательная реакция закрепляется благодаря освобождению организма от потребности, нарушившей его гомеостаз; для концепции Ж. Пиаже, признающей, что умственное развитие происходит в процессе уравновешивания организма со средой; для теории «поля» К. Левина, согласно которой мотивация возникает в неравновесной «системе напряжений»; для гештальтпсихологии, отмечающей, что в случае нарушения баланса между компонентами психической системы она стремится к его восстановлению. Принцип гомеостаза, объясняя явление саморегуляции, не может, однако, раскрыть источник изменений психики и её активности (см.: [167]).

Принцип саморегуляции является одним из основных принципов развития общей адаптивности человека (Карпов, А. В. [197]).

Важный вклад в развитие теории саморегуляции внёс , которым была разработана одна из основных теорий физиологии нервной системы – теория функциональных систем. В её основе лежат следующие постулаты: 1) результат деятельности как системообразующий фактор; 2) саморегуляция как общий принцип организации функциональных систем; 3) изоморфизм функциональных систем различного уровня; 4) избирательная мобилизация отдельных органов и тканей в функциональную систему; взаимодействие отдельных элементов, необходимых для достижения конечного результата; 5) иерархия функциональных систем; 6) мультипараметрическое регулирование систем по конечным результатам (цит. по: [25]).

Функциональная система (по ) – это объединение анатомически различных элементов организма, упорядоченное взаимодействие которых направлено на достижение полезного результата, который рассматривается как системообразующий фактор. Функциональная система формируется на основании целого ряда операций:

1. Афферентный синтез всей имеющейся информации, которая включает наличную афферентацию (остановочную и пусковую), следы прошлого опыта, мотивационный компонент.

2. Принятие решения на основе всей имеющейся информации.

3. Программа действия и акцептор результатов действия (модель ожидаемого результата).

4. Собственно действие, которое организуется за счёт афферентных сигналов из центральных структур к исполнительным органам, обеспечивающим достижение необходимой цели.

5. Сличение на основе обратной связи параметров совершенного действия с моделью – акцептором его результатов; обратная афферентация является необходимым фактором успешности каждого поведенческого акта и основой саморегуляции функциональных систем (цит. по: [25]).

Таким образом, в теории функциональных систем, как и во многих других концепциях саморегуляции, важную роль играет понятие обратной связи. Так, в работах показано, что движения человека программируются «двигательной задачей», которая принимает различные формы на разных уровнях отражения, и что для успешной регуляции движения процессов человека необходима система обратных афферентаций, поступающих от его двигательного аппарата. связывал обратную связь в регуляции поведения с аппаратом «акцептора действия», основной функцией которого является сличение выполненного действия с исходным намерением и регуляция дальнейшей активности [167].

Как отмечает , при наиболее традиционном понимании обратная связь – это способ саморегуляции, вообще детерминации у животных, людей и в технике, при котором «информация» о результатах функционирования какой-либо системы включается в состав условий, определяющих её дальнейшее функционирование. По мнению , , Н. Винера и других первооткрывателей обратной связи, она является универсальным механизмом саморегуляции, поскольку управляющая часть системы влияет на управляемую, получая от неё сигналы о результатах своего влияния. Обратная связь есть такая взаимосвязь между функционированием и его результатами, когда последние непосредственно, однозначно, наглядно-чувственно, по заранее заданным критериям сигнализируют органу управления о том, адекватно или неадекватно функционирует данная система. Иначе говоря, это сигнальная связь, предполагающая непосредственное соотнесение или сличение: - 1) заранее заданных, желаемых, конечных и - 2) фактически достигнутых к данному моменту, промежуточных, текущих результатов. Здесь желаемое, вообще предвидимое выступает изначально с большой определённостью, в частности в виде чётко и заранее фиксированного эталона, с которым и сличаются фактически достигаемые результаты.

Как подчёркивает , такова традиционная трактовка обратной связи как универсального механизма саморегуляции, обобщённая в кибернетике, психологии и т. д. Однако теоретико-экспериментальные исследования, проведённые некоторыми из учеников , показали, что традиционное понятие обратной связи как способа саморегуляции, одинаково присущего и животным, и людям, и техническим системам, именно в силу такой универсальности не раскрывает специфики детерминации человека как субъекта на высших уровнях его бытия (теоретическое мышление, свобода, совесть и т. д.). На указанных уровнях человеческой активности нет изначально заданных эталонов, сигналов, сигнальных раздражителей, сигнальных связей, которые непосредственно и однозначно, с наглядно-чувственной очевидностью «удостоверяли» бы адекватность или неадекватность деятельности, поведения, общения субъектов. По мере того как человек поднимается на всё более высокие уровни своего бытия, он формирует и развивает все свои психические процессы и свойства и, в частности, всё более сложные, изначально не данные критерии для самооценки всех своих поступков, действий, мыслей, чувств и т. д. Это и означает, что обратные и вообще сигнальные связи (выражающие только простейшие, а вовсе не любые зависимости между функционированием и его результатами) необходимы, но недостаточны для детерминации субъекта — вопреки традиционному пониманию обратной связи [167].

На наш взгляд, именно данное обстоятельство потребовало пристального внимания психологов к изучению высших форм психической саморегуляции, связанных с саморегуляцией личностной и осознаваемой.

Таким образом, направленность регуляции позволяет естественно и обоснованно ввести в рассматриваемую модель понятие саморегуляции, которое правомерно применять во всех случаях, когда регуляция направлена на собственную активность человека, неважно – внешнюю или внутреннюю, поскольку любое внешнее поведение всё равно опосредуется психическими процессами, а значит, его регуляция с необходимостью требует от человека определённой перестройки самого себя, т. е. саморегуляции.

Наконец, в качестве последнего, седьмого основания построенной классификации мы выбрали объект регуляции (что именно регулируется?). Здесь регуляция внешней активности включает в себя такие разновидности, как регуляция поведения, регуляция внешней (предметной) деятельности, а регуляция, соответственно, внутренней активности включает в себя такие разновидности, как регуляция психических состояний, регуляция внутренней (психической) деятельности и регуляция личностного развития. Особое место в приведённой схеме занимают общение и субъектное становление: каждый из этих видов активности требует как внешней, так и внутренней регуляции. Однако при этом роль собственно психической, внутренней регуляции этих видов активности также весьма высока.

Построенная семиуровневая классификация позволяет упорядочить и соотнести между собой всё множество различных понятий, используемых при изучении регуляции активности человека.

Таким образом, психика всегда выполняет не только отражательную, но и регулирующую функцию, однако при этом психическая регуляция может, во-первых, быть направлена на различные подсистемы и формы проявления активности человека, во-вторых – быть как осознанной, так и не осознанной, а в третьих – выполняться по отношению к различным модусам существования человека – как индивида, субъекта, личности или индивидуальности (по ) (см.: [8]).

Оригинальную концепцию личностной регуляции разработал, например, известный российский социолог , создавший «диспозиционную теорию регуляции социального поведения личности» (см.: [270]). Согласно данной концепции, высшие диспозиции личности, будучи продуктом общих социальных условий и отвечая наиболее общим потребностям личности - потребностям слияния с социумом, активно взаимодействуют с диспозициями личности нижележащих уровней. Последние же, особенно ситуативные установки, обладают относительной самостоятельностью, что обеспечивает адаптацию личности к меняющимся условиям деятельности при сохранении устойчивости высших диспозиций личности. Согласно диспозиционной теории саморегуляции социального поведения личности, иерархически организованная система диспозиций личности - продукт предшествующего опыта, в котором формируются привычные способы удовлетворения различных потребностей личности в привычных общественных условиях ([272]; см. также: [270]).

В отечественной психологии проблема личностной саморегуляции традиционно изучалась в рамках концепции произвольного управления личностью своим поведением, т. е. волевых процессов. Регуляционный подход к изучению воли получил развитие в трудах , , и других авторов. Однако при этом можно выделить два основных подхода к пониманию соотношения между волей, волевой регуляцией и личностной саморегуляцией. Сторонники первого из них отождествляют понятия «воля» и «волевая регуляция» (саморегуляция), понимая саморегуляцию деятельности, как способность сознательно преодолевать препятствия на пути к достижению поставленной цели. Воля понимается здесь как сознательное регулирование человеком своего поведения и деятельности, выраженное в умении преодолевать внутренние и внешние трудности при совершении целенаправленных действий и поступков (см., например: [207]). Можно отметить, что в отечественной психологии понятия «воля» и «волевая регуляция» (саморегуляция) нередко используются как синонимы, так как основной функцией воли является именно функция регулирующая.

В то же время, другие авторы соотносят две эти категории как часть и целое, рассматривая волевую саморегуляцию как исполнительский, процессуальный аспект волевого акта () [88. C. 52]. В рамках данного подхода волевую саморегуляцию рассматривают как составную часть произвольного управления личностью своим поведением и деятельностью. Произвольному управлению соответствует более широкое понятие «воля». Волевая саморегуляция призвана удерживать поведение человека в пределах норм, правил, выработанных произвольным управлением. Данное положение психологии воли разрабатывается в трудах , , и др.

Согласно «Новейшему философскому словарю» воля – феномен саморегуляции субъектом своего поведения и деятельности, обеспечивающий векторную ориентацию имманентных состояний сознания на объективированную экстериорную цель и концентрацию усилий на достижении последней. Будучи несводимым ни к предметной деятельности, ни ко внепрактическому сознанию, феномен воли является связующим звеном деятельностного акта, обеспечивающим единство субъектной его составляющей (желающий и целеполагающий субъект) и составляющей объективно-предметной (субъект целеполагающий и волящий), транслируя импульс потребности в импульс к действию. В сфере воли происходит синтез идущего от желания «я хочу» и выводящего на операциональные шаги «я должен», что является актуальным как в случае концентрации усилий на достижении цели, так и в ситуации отказа от неё ради альтернативных ценностей (доминирование другой цели). Ядром волевого акта, таким образом, является осознание ценностного содержания и личной значимости сформулированной цели, её соответствия или не соответствия личностным ценностным шкалам. В реальном функционировании сознания воля обеспечивает определённый баланс побудительных и тормозных функций, стимулируя одни и блокируя другие действия в зависимости от артикулированной субъектом цели. В структуру волевого акта входят принятие решения, предполагающее осуществление выбора в контексте борьбы мотивов и содержательно совпадающее с формулировкой цели, и мобилизация усилий на его реализации (по формулировке Джеймса, воплощением волевого акта является созидательное усилие «fiat» – «да будет») (см.: [166]).

Таким образом, в современных исследованиях волевые процессы справедливо рассматриваются как личностный, осознанный компонент регуляции. В концепции роль личности в волевой регуляции проявляется в способности смыслообразования, функционально восполняющего недостаток побуждений для осуществления или прекращения действия [83]. Рассматривая онтогенез волевой регуляции, (2007) отмечает, что под волевой регуляцией понимается способность организации собственной активности – её мобилизации, направления, согласованности с объективными требованиями и активностью других людей – важнейшая характеристика личности как субъекта деятельности и одновременно черта личностного уровня регуляции [263]. Волевое регулирование деятельности и поведения человека представляет собой особую, высшую форму проявления общего психического регулирования. Волевая регуляция возможна только тогда, когда человек сам вырабатывает и использует личностные способы регуляции, которые сопровождаются волевыми усилиями, реализуются в волевых качествах, волевых действиях, волевом поведении. Для их использования необходимо, чтобы был сформирован первичный уровень психического регулирования, то есть сложилась иерархическая структура программы регуляции. На основе единства организации всех уровней психического регулирования, его иерархии, высшая форма, то есть волевое регулирование оказывается способной подчинить себе все нижележащие уровни психической регуляции. Волевая регуляция осуществляется путём программирования и реализации способов действий, навыков опережающего отражения собственных действий, изменения их смысла, вовлечения волевых качеств в решение задач, встающих перед человеком, вследствие чего она превращается в «личный инструмент», в фактор дальнейшего формирования волевого поведения. [263].

В связи с проблемой волевой регуляции заметим, что (2007) [66] подчёркивает некоторую противоречивость термина «саморегуляция» при его употреблении в случае волевых усилий, отмечая, что в экстремальных ситуациях направленность действия механизмов саморегуляции психического состояния человека вступает в конфликт с целями и мотивами профессиональной деятельности. Если целью саморегуляции состояния, как определённой психической деятельности, является формирование комфортного или оптимального состояния, то необходимость выполнения ответственной и сложной деятельности требует такой затраты физических сил, волевых усилий, которая противоречит целям саморегуляции. В подобных случаях употребление термина «саморегуляция» не несёт определённой содержательной нагрузки и, по сути, лишь констатируется факт причастности исследуемого фактора к регуляторным явлениям (Конопкин, 1995) [66. С. 246]. В связи с этим предлагает для подобных ситуаций использовать термин «субъектная регуляция». Однако, с нашей точки зрения подобная субъектная регуляция, во-первых, всё равно остаётся саморегуляцией, во-вторых – психической регуляцией и т. д., т. е. сохраняет все основные черты саморегуляции.

Рассмотрим саморегуляцию человека как субъекта активности, поскольку целью учебно-профессиональной деятельности обучающихся является не только собственно обучение или даже личностное развитие, но и становление субъектности. Как отмечается в словаре по общей психологии, доминирующую роль в регуляции поведения выполняют внутренние, психологические, сформированные на основе внешних и субсистемных регуляторов поведения. В их форме субъект создаёт психологическую модель вероятностных характеристик среды и прогнозирует их изменения. Внешние регуляторы тем самым направляют и ограничивают активность опосредованно, через внутреннюю готовность субъекта к их использованию. Основными особенностями регуляции поведения субъекта являются: обусловленность регулируемой активности внутренними источниками; зависимость эффективности внешних воздействий от готовности субъекта к восприятию этих воздействий; зависимость формы внутренних регуляторов от внешних; формирование внутренних регуляторов в ходе собственной активности; наличие обратной связи и коррекции в ходе формирования внутренних регуляторов; наличие иерархической системной архитектуры в системе регуляции. Многие научные концепции указывают на наличие обратной связи как на необходимое условие регуляции поведения. Под обратной связью понимается контроль субъектом результатов своей активности и введение необходимых коррекций [167].

Тенденциями развития категории субъекта в современной отечественной психологии являются: расширение области её применения (тенденция полисубъектности) и поиск единого субъекта, объединяющего в себе все эти области; преобразование содержания категории субъекта - от описания качеств человека (ответственность, инициативность и т. д.) к выявлению процессуальных характеристик (самоопределение, самосознание, саморегуляция и т. д.); возрастание роли данной категории в отечественной психологии как одной из важнейших системообразующих основ изучения психического мира человека [33. С. 6].

Следует подчеркнуть, что проблема саморегуляции произвольной активности человека тесно связана с субъектным подходом к психологическим исследованиям, получившим глубокое развитие, в первую очередь, именно в отечественной психологии (, , и др.). В конце XX – начале XXI века принцип активности субъекта деятельности получил дальнейшее развитие в конкретных психологических исследованиях (, , и др.).

Так, например, с позиций личностно-деятельностного подхода -Славской рассматривается саморегуляция активности личности. В процессе саморегуляции личность не только осуществляет реализуемое в поведении управление собственной активностью и её контроль, но и учитывает своё состояние, возможности, всю совокупность мотивов, социально-психологических ориентаций и т. д. Следовательно, механизмами саморегуляции личность охватывает всю совокупность своих жизненных отношений, проявлений, тенденций. С помощью саморегуляции личность определяет «нужную меру» соотношения значимости для себя и общественной полезности, выбирая соответствующую форму проявления активности [3. C. 108].

в рамках субъектно-деятельностного подхода определяет саморегуляцию деятельности: как регуляцию, осуществляемую человеком как субъекта деятельности и направленную на приведение возможностей человека в соответствие с требованиями этой деятельности [168. C. 11].

основным источником саморегуляции считает значимые отношения в социальном окружении субъекта. «Эти отношения, будучи отражёнными, субъективированными человеком, в виде опыта отношений складываются в систему саморегуляции личности, которая определяет и наличие, и специфичность форм его личностной активности» [146. C. 72]. Регуляторные процессы по определяются ценностным опытом освоения мира.

В качестве методологического основания изучения саморегуляции субъекта необходимо отметить принцип единства сознания и деятельности, разработанный в рамках развиваемого им, его учениками и последователями субъектно-деятельностного подхода. Данный принцип, первоначально появившись в работах как «принцип творческой самодеятельности субъекта», позднее стал пониматься его автором следующим образом (в изложении : «Для Рубинштейна утверждение единства сознания (вообще психики) и деятельности означало, что надо понять психику не как нечто лишь пассивное, созерцательное, рецептивное, а как процесс, как деятельность субъекта, реального индивида и в самой деятельности, в поведении человека раскрыть его психологический состав, превратив тем самым деятельность человека в предмет психологического исследования. Таким предметом психологии должна стать не только внутренняя, духовная, умственная деятельность, но и та реальная практическая деятельность, посредством которой люди преобразуют природу, общество и самих себя, — в её психологическом аспекте. Иначе говоря, деятельность человека обусловливает формирование его сознания, его психических процессов и свойств, а эти последние, осуществляя регуляцию деятельности и поведения, являются условием их адекватного выполнения (поведение здесь — не бихевиористский термин, а нравственная характеристика деятельности). Основанием единства психики и деятельности является субъект. Такова суть рубинштейновского варианта деятельностного подхода, отличающегося от другого варианта, основанного на теории интериоризации , и др. критиковал эту теорию за то, что интериоризация в ней понимается как механизм возникновения психики, а не как лишь один из этапов психического развития человека. Психика не может возникать, порождаться по мере интериоризации внешних практических действий во внутренние, потому что простейшие психические явления уже участвуют в регуляции даже самых первых младенческих практических действий, вообще самых ранних этапов изначально практической деятельности. По Рубинштейну, психика не возникает, не порождается в такой деятельности, а формируется и развивается в ней» (см.: [167]).

Рядом авторов (, , ) предложено понимание субъектной саморегуляции как высшего уровня осознанной и произвольной саморегуляции профессионала, как метауровня саморегуляции, на котором осуществляется координация системного взаимодействия разноуровневых регуляторных механизмов. В связи с этим интересно отметить подход к субъектной регуляции (2007) [210], в рамках которого отмечается, что именно в субъекте как единой метасистеме представлена психика в единстве её организации, объединены и естественнонаучные, и гуманистические парадигмы исследования человека. Субъектность человека развивается постепенно на всём протяжении его жизни и может быть представлена как уровни развития субъектности. Критерий субъекта может быть только уровневым. С позиций такого подхода критерии субъекта, выделенные другими авторами (, , ) не являются противоречивыми, а относятся к разным уровням организации субъекта [210. С. 64]. Разногласия в понимании субъектности связаны и с недифференцированностью категории субъекта и личности. Развивая системно-субъектный подход, предлагает следующее решение проблемы о соотношении категории личности и субъекта. Личность (персона) – это стержневая структура субъекта, задающая общее направление самоорганизации и саморазвития. Личность задаёт направление движения, а субъект - его конкретную реализацию через координацию выбора целей и ресурсов индивидуальности человека. Тогда носителем содержания внутреннего мира человека будет выступать личность, а реализацией в данных жизненных обстоятельствах, условиях, задачах – субъект [210. С. 65]. Важной задачей для психологии субъекта является не только описание его уровневой организации (структуры), но и функций, которые дифференцируют категорию субъекта от других категорий психологической науки. выделила ряд таких функций, одновременно обладающих статусом системности и субъектности. Специфической для категории субъекта когнитивной функцией является понимание, которое является одновременно и когнитивным, и экзистенциальным феноменом (, 2005). Понимание человеком окружающего мира включает внутренние модели (модель психического - модель и физического, и социального мира) (, 2005, 2006), а также ценностные и смысловые образования, опосредующие его выбор и интерпретацию окружающих событий и явлений. Регулятивная функция субъекта - это контроль поведения, являющийся основой саморегуляции человека. Контроль поведения выступает как интегративная характеристика, включающая когнитивный контроль, эмоциональную регуляцию и контроль действий (произвольность) (, 2004; 2005; 2006). В отличие от саморегуляции, контроль поведения обладает спонтанностью и самопроизвольностью. Коммуникативная функция субъекта может быть специфицирована через представление о субъект-субъектных и субъект-объектных взаимодействиях. Как отмечает , такой подход позволяет осуществить объединение в единое пространство таких адаптивных механизмов поведения как совладание, психологические защиты, контроль поведения, саморегуляция [210. С. 65].

В рамках представленного выше подхода (2007) рассматривает соотношение копинг-поведения и контроля поведения как ресурса этого совладающего поведения[52]. Автор отмечает, что в основе контроля поведения лежат также три составляющие: контроль действий (поведенческих проявлений), контроль эмоций (эмоциональная регуляция) и когнитивный контроль (способность к когнитивному анализу, предвосхищению и планированию деятельности). В связи с этим , предположили, что контроль поведения, совладающее поведение и психологическая защита являются разными уровнями единого механизма, связанного с саморегуляцией субъекта. Психологическая защита – наименее осознанный уровень, плохо осознанное стремление. Контроль поведения находится на промежуточном уровне: является частично осознанным, опирается на конкретные структуры, как неосознанные, так и осознанные. А копинг-поведение – полностью осознанно и является, по сути, социально-приемлемой, значимой формой адаптации. Продуктивный копинг – это хорошо адаптивное поведение. При соотнесении с конструктами «субъект» и «личность» авторы предполагают, что контроль поведения – это регулятивная функция субъекта, копинг – регулятивный механизм личности, а психологическая защита – особенности организации субъекта.

Итак, общей тенденцией развития учения о саморегуляции в современной психологической науке является перенос акцентов с общесистемных характеристик регуляторных процессов на изучение содержательных и функциональных связей саморегуляции с другими системно организованными личностными проявлениями – ценностно-смысловой, мотивационной сферой, диспозицией отношений личности и др. При этом особое внимание уделяется осознанной саморегуляции произвольной активности человека.

Выводы

1. Взамосвязь осознанной саморегуляции и эмоционально-волевой устойчивости прослеживается как системное качество психики и основа субъектности человека. В современных психолого-педагогических исследованиях значительное внимание уделяется изучению психической регуляции и саморегуляции субъекта учебной деятельности. Вместе с тем, в методологическом плане проблема психической регуляции и саморегуляции весьма сложна, в силу чего многие её теоретические положения до сих пор остаются дискуссионными. В частности, зачастую недостаточно дифференцированы понятия регуляции и саморегуляции, а также их конкретные разновидности. Кроме этого, требуют уточнения сами базовые понятия регуляции и саморегуляции.

2. В рамках нашей работы под регуляцией целесообразно понимать поддержание параметров функционирования какой-либо системы или осуществления какого-либо процесса в определённых, заранее заданных пределах. Тогда регуляция активности человека – это поддержание параметров функционирования каких-либо подсистем жизнедеятельности человека или осуществления какого-либо процесса в организме или психике человека в определённых, заранее заданных пределах. В том случае, если подобная регуляция осуществляется средствами самого человека, она является саморегуляцией активности человека.