Глобализация и глобальность: химера и истина (стр. 19 )

Но и на весах истории мы видим, что помимо личности не могут существовать и действовать честь и безчестье, положительные и отрицательные законоположения. Всё это исходит от личности и действует в связи с ней. Из личных намерений и личных целей всё названное приобретает положительный или отрицательный облик и используется во благо или во зло человеку.

В тот момент, когда образуется какой-либо общественный институт или учреждается обществом какой-либо принцип, созидается новая реальность. Эта реальность сохраняет некую относительную автономию по отношению к человеку. Конечно, человек будет иметь дело с этой реальностью. Но уже само наличие этой реальности оказывает определённое влияние на ход дел, положительное или отрицательное, которым нельзя пренебрегать. Каждая эпоха содержит этот тонкий момент: независимое и безупречное функционирование оматериализованной этики. Немаловажно и то, что добро или зло овеществляются (материализуются). Конечно, личности, обладая ими, будут их использовать в соответствии со своими добрыми или злыми намерениями. Но и сами по себе эти предметы важны. Прежде всего, так нужно мыслить о нашей эпохе, когда главенствует институциональная организация общества, тогда как личность и личнностные отношения постоянно ослабевают.

В этике, как и в догматическом учении Церкви, существуют не только «опасности слева», но и «опасности справа». Ведь была не только арианская ересь, которая отрицала божественную природу Христа, но и монофизитская ересь, которая отрицала человеческую Его природу. Церковь не считала, что одна из ересей опаснее другой, но противостояла им с равной доблестью. И в этике опасно не только отрицание её полностью божественного характера, но и отрицание её осуществимости в повседневной жизни, что одинаково важно.

Идеализм, который есть более утончённое, но потому и более опасное лжеучение, чем материализм, часто искажает истинное понимание христианской нравственности. Но если мы будем хранить почтение к личности и отражать угрозы, которые исходят с обеих сторон, мы сможем пребывать в духе и сохранять правильное направление христианской этики.

10. Биоэтика – этика глобализации

Прошедший век оставил нам в наследство и современную биоэтику: науку с безпредельными амбициями и весьма ограниченным содержанием. Это неудивительно, если учитывать, что эта наука призвана согласовать самые разнородные методы и дать ответы на самые сложные вопросы человеческой жизни. Поэтому на эту проблему вылито достаточно много чернил, а результаты представляются очень скудными.

Эта научная отрасль выступила как самостоятельное направление научных исследований в шестидесятые годы прошлого века. Своим предметом биоэтика считает прежде всего исследование человеческой жизни. И в самом деле, биоэтика рассматривает все вопросы классической и новейшей врачебной этики в отношении человеческой жизни. Причиной, которая вызвала чрезмерный интерес к биоэтике – это стремительное развитие биологии и применение её разработок в медицине. Так что биоэтика предстаёт как расширенная разработка медицинской этики, и в центре её внимания стоят вопросы, поднятые главным образом под влиянием биологии на современную жизнь с использованием новейших медицинских технологий в течение всей жизни человека, начиная с самого его рождения до кончины.

Специально биоэтика исследует моральные вопросы, которые связаны, во-первых, с искусственным оплодотворением, лечением безплодия, дородовыми исследованиями плода, контролем над рождением, прерыванием беременности, во-вторых, с поддержанием и улучшением биологического развития человека, клонированием, пересадкой тканей или органов, и в-третьих, с завершением человеческой жизни, с пассивной (отказ от поддержания жизни безнадежно больного – прим. перев.) или активной (добровольный отказ от жизни в безнадежных страданиях – прим. перев.) эвтаназией и связанными с этим вопросами.

Точнее говоря, исследование этих вопросов составляет предмет биомедицинской этики, потому что биоэтика относится ко всему живому и исследует отношения человека со всем живым миром. Но так как биомедицинская этика представляет собой важнейший раздел биоэтики, мы часто и называем её просто биоэтикой. Кроме того, многие распространяют компетенцию этой науки и за пределы одушевлённого мира, включая в неё уже всю окружающую среду и рассматривая все вопросы жизни человека в окружающей среде. Эти вопросы непосредственно связаны с различными отраслями жизни и деятельности человека.

Решение биоэтических, как и вообще этических проблем, естественно, должно осуществляться соответствующей антропологией или даже космологией. Если имеется общепринятое основание для понимания человека и мира, разумеется, легко прийти к согласию в рассмотрении и решении проблем биоэтики и к столь же согласованным действиям. А если такой общей опоры не существует, то, конечно же, в каждом случае будут появляться собственные устои, и зачастую противоречащие друг другу.

В современном поликультурном и глобализованном обществе наблюдается множество существенных противоречий в отношении к антропологическим и космологическим вопросам. Но даже в той части мира, которая испытала влияние христианского Предания, в большой степени можно видеть те же явления. Тем более значительными оказываются эти противоречия, чем более заметно обмирщение, которое лишает человека и мир всякого возвышенного измерения и перспективы.

Биоэтика, пытаясь постичь и исследовать главные направления развития, созданные скачкообразным ростом биологии и медицинской технологии, разрабатывается почти исключительно на безличном основании. Она опредмечивает свои данные и превращает людей в цифры. Она пытается рассматривать общие тенденции, а не личности и не межличностные отношения. Она сосредоточивается на исследовании новых неожиданных вопросов и пытается разрешить их на мировом уровне с помощью самых общих принципов. Поэтому, так как она не формируется на основании какого-либо религиозного исповедания или светского мировоззрения, она сводит к частным случаям, насколько это возможно, религиозные, метафизические и прочие воззрения в мире и пытается утвердить себя на утилитарных принципах и ценностях, которые могут быть приняты всеми людьми. Так, в биоэтике утверждаются принципы а) независимости б) избегания вреда и боли в) благотворительности и г) справедливости[224].

Эти принципы, которые обыкновенно разъясняются под различными углами зрения, оказываются на деле слабыми и противоречащими друг другу. Известно, сколь нравственные принципы ослабли в самом обществе. Ведь даже противоестественные состояния человеческой жизни, такие как гомосексуализм, признаются нормальными и легализуются. Когда человек лишён всякой духовной идентичности и отождествлён со своими биологическими функциями, тогда всё подобное будет рассматриваться как «естественное».

Итак, основой биоэтики остаётся та антропология, на которой зиждется современная медицина. Эта антропология, которая по самой своей сути чужда христианской антропологии, является механизированной и одномерной. Но механизированная и одномерная антропология, разумеется, не может обосновать никакую реальную этику. Ибо этика всегда мыслится как движение от бытия к благому бытию[225]. Но если бытие воспринимается механически и одномерно, тогда благое бытие понимается просто как механическое удовольствие, а не как качественное и духовное изменение бытия.

Биоэтика как прикладная наука[226] пытается сблизить, часто вопреки своим же намерениям, достижения биологии и медицины, с целью создать условия, которые позволили бы утвердить на века положительные последствия и отвести отрицательные последствия. Но скорость развития этих наук и растущая множественность направлений развития зачастую мешают целостному рассмотрению вещей и формулировке чётких предложений. Так биоэтика часто оказывается неустойчивой и постоянно изменяющей себе этикой, которая сочиняется в научных лабораториях, легализуется политэкономами и пропагандируется средствами массовой информации. Поэтому ничто не мешает теперь признать эвтаназию, считать использование тканей зародыша средством лечения или поддерживать контроль над рождаемостью, при этом на словах отвергая расизм.

Различные предписания биоэтики, несмотря на все благие намерения, естественным образом остаются только рекомендациями, которые очень мало влияют на ход дел. Самое большое возможное достижение биоэтики – это влияние на законодательную деятельность государств и на широкое общественное мнение. Последнее относится к определённым «религиозным» ассоциациям биоэтики, почему она может откликаться и в умах верующих. Ведь религиозные, философские и мировоззренческие взгляды и установки, которые приняты в обществе и приняты самими исследователями, разрабатывающими биоэтику, важны тем, что ставят вещи в световую перспективу этики и делают возможным постановку действительно существенных этических вопросов. Но все эти вопросы в рамках биоэтики оказываются вторичными, не связанными с действительными запросами социальной психологии и зависимыми от тенденций общественного мнения.

В дело вступает один из важнейших параметров этики: обычай (ἡ συνήθεια). Нравственность (τὸ ἦθος) непосредственно связана с обычаем (τὸ ἔθος, δηλαδὴ τὴ συνήθεια), и в древности эти слова значили одно и то же. Так что нравственность соотносится с обычаем, с принятым в обществе. И целью этики всегда было помочь человеку приобрести «добрый обычай», хорошие привычки с самого раннего возраста. Но сама этика обретается не в обычае, каким бы он ни был, а в качестве этого обычая. Об этом часто забывают.

Обычаем сегодня принято называть то, что оправдывает любую практическую деятельность человека, если она кажется в данный момент полезной. А когда люди начинают из этических соображений противодействовать применению современных медицинских технологий, например, клонированию, технократы относятся с презрением к этим протестам и рассматривают их как досадное препятствие, которое можно преодолеть, если ввести «новый обычай»[227]. И действительно, почти все протесты из этических соображений против новых технологий постепенно сходят на нет, когда эти технологии превращаются в обычную повседневность, в рутину, пусть даже они находятся в явном противоречии с основными религиозными или этическими принципами. Что-то подобное всегда происходило в более широкой области общественно-политической жизни. Достаточно, чтобы какое-либо беззаконие стало обычным, как оно уже становится обычаем и воспринимается как должное. А если учитывать не только нарастающую скорость изменений в области биомедицинских новаций, но и прямое воздействие на общество средств массовой информации, становится очевидно, что эти «новые обычаи», которые создаются, оказываются химерой, которая никогда не выдержит испытания временем. Одновременно напоминание о религиозных началах и заповедях описывается представителями секулярной биоэтики как «фундаментализм» и потому отвергается и подвергается издевательствам. Но всё это говорит только о помрачении нравственного сознания и глубоком духовном кризисе.