Глобализация и глобальность: химера и истина (стр. 5 )

Если бы Христос не имел совершенной человеческой природы, если бы в Его Ипостаси отсутствовала человеческая душа[38], или человеческий ум[39], или человеческое действование[40], или человеческая воля[41], на чём пытались настаивать порой различные еретики, то Он не был бы совершенным человеком. Но Он не был бы тогда и всемирным Человеком. Обновление человека не бывает на каком-то безличном уровне, но в Личности Христа: «ибо Христос сотворил обновление природы в Своей Ипостаси»[42]. Что не воспринято в Личности Христа, то не обновлено[43]. И Церковь, которая есть Тело Христово, восприемлет в себя всё человечество.

В древнем греческом мире человека характеризовали как «малый мир» (греч. «микрокосмос» - μικρόκοσμος). Но в Церкви человек ставится гораздо выше. Здесь человек уже показывается «бóльшим миром в меньшем»[44]. Это величие человека становится явным во Христе, Который есть «мера всех вещей, божественных и человеческих»[45]. В Личности Христа воссоздаётся и обновляется всё творение. Тварное раскрывается в нетварном, и человек становится причастником божественной жизни.

Христос как Новый Адам воспринимает «весь род Адама» (παγγενῆ τὸν ᾿Αδάμ), страдает за него, приносит Себя в жертву и ведёт его через смерть к жизни. Он не избегает смерти, но побеждает её Своим Божеством, чтобы соделать человека общником Воскресения. Таким способом Он проходит через все этапы человеческой жизни. Он живёт, умирает, нисходит во ад, чтобы встретить всех потомков Адама. И Воскресение Христово не является простым индивидуальным событием, но есть воскресение человеческой природы. Как известно, в православном Предании Воскресение Христово изображается в сошествии Его во ад и изведении из него первозданных людей. И надписание на соответствующей иконе обычно бывает не «Воскресение Христово», а просто «Воскресение», потому что оно есть и воскресение человеков.

Мы часто употребляем слова «спасение человека», но не всегда имеем ясное представление, что они значат. Спасение человека на самом деле есть восстановление его единства. И восстановление это происходит на двух уровнях: на уровне природы и на уровне личности. Если не восстанавливается единство человека на основании человеческой природы, то не может быть восстановлено единство человека как личности.

Христос – Спаситель людей, потому что Он спас человеческую природу, восприяв её в Свою божественную Ипостась. Он Сам стал всемирным и восстановил единство человеческой природы. Он дал также этому единству несокрушимое основание и вечную перспективу, потому что осуществил это единство в Своей богочеловеческой Ипостаси. Тем более Христос соединяется и лично со всяким верным, «примешивая Себя через Причащение Своего святого Тела»[46] и преподнося каждому всецелое богочеловеческое бытие. Это таинственно совершается в Церкви наитием (παρουσία) Святого Духа.

Но ничего в человеческой жизни не осуществляется без участия человека, одним только изволением Божиим. Спасение человека как личности и включение его в богочеловеческое бытие предполагает свободную волю и соработничество (συνεργασία του) человека. Это соработничество естественно как-то сообразуется с искомой целью. А так как цель, к которой призван человек, это превзойти человека, то есть достичь обóжения, следовательно, соработничество должно превосходить человеческую меру. Поэтому соблюдение заповедей Божиих, в чём и проявляется свободное согласие и соработничество человека в деле его спасения, имеет своим пределом только смерть.

Как человек Христос есть Первообраз совершенного человека. Христианин призван повторить в своей жизни жизнь Христову. Он призван усвоить и прожить боль всемирной трагедии, чтобы воспринять и служение (διακονία) всемирному примирению[47]. Это означает, что христианин не должен замыкаться в любого рода самодостаточность или считать спасение во Христе своим частным делом.

Совершенно очевидно, что Христос не ограничивается местом и временем исторического пришествия, но продолжает пребывать во Святом Духе и действовать в мире через Церковь и верующих. Церковь, как богочеловеческое общество, как община обóжения, есть место онтологического воссоздания мира. Она есть место, в которое призваны люди, дабы сделать действенным друг с другом своё единосущие, дабы объять друг друга любовью и соединиться по образу Святой Троицы[48]. Дабы стать всемирными ипостасями глобального человечества[49].

Церковь имеет не статический, но динамический характер. Она есть новое бытие (τὸ νέο γίγνεσθαι), осуществляемое в общении (ἐν κοινωνὶᾳ)[50]. Всякий член Церкви, как член Тела Христова, ставится в перспективу динамической жизни нового человека во Христе. Он призван стать Христом по благодати и восприять в ипостаси своей всецелое человечество. Как замечает преподобный Симеон Новый Богослов, «верные мы должны видеть всех верных как единого человека и мыслить, что в каждом из нас находится Христос»[51]. Современный подвижник говорит: «Следовать за Христом означает открыться в своей совести самому Христу, Который несёт в Себе всецелое человечество: всецелое древо, не исключая ни единого листа. Если мы обретём это сознание, то будем молиться за всех, как и за самих себя»[52]. И эта молитва является тем основанием[53], которое приводит нас к всемирности.

Истина бытия обретается в личности, а не в каком-либо безличном или сверхличном начале. Вне личности и личных отношений всё тонет в несущем, в «действительном небытии»[54]. Кафоличность, и вместе с ней и её внешнее выражение – всемирность, обретаются прежде всего в Личности Христа, в Котором пребывает полнота бытия[55]. И как в Личности Христа существует полнота бытия, так и в личности всякого человека, который являет образ Христа, существует по отражению[56] и по благодати эта полнота[57]. Существует, следовательно, и всемирность.

Глобальность человека появляется как выражение кафоличности его личности, то есть явления её как образа истинного[58] Сущего – Христа. Напротив, глобализация, которая сопровождается уравниванием и обезличиванием всех, сведением к одному уровню и стандарту, уничтожает личность и урезает её свободу.

Поиск всемирности как движения к полноте и кафоличности[59] составляет существенный антропологический поиск. Но он одновременно же является и основным христианским стремлением. Говоря точнее, он представляет собой христологическое желание, ибо оно направлено ко Христу. И это естественно, потому что Христос есть совершенный человек и Первообраз (τὸ ἀρχέτυπο) человека. Другими словами, как сказал Тертуллиан, «душа человека по природе христианка» (anima naturaliter christiana). То есть человеческая природа всем своим составом возводится ко Христу. Поэтому ей естественно Его искать. Ум человеческий, желание и память обретают во Христе настоящую ценность. Христос, как замечает святой Николай Кавасила, первый и единственный явил истинного и совершенного человека и в Своем нраве, и в Своей жизни, и во всём другом[60].

Это желание обрести Христа есть не только там, где человек встречается со Христом, но и там, где человек к этому ещё не пришел. Такое христианское желание присутствует в поиске мудрости, счастья, свободы, любви, всемирности, безсмертия и всего другого, что радует человека. Все эти поиски, чтобы они не привели к разочарованию и отчаянию, должны быть проверены мерой Христовой. Христос, как истинный всемирный человек, есть мера всех вещей для всякого человека. Он есть всемирная и вечная мера для всего мира. Он есть эталон, которым мы можем правильно направить или исправить наши поиски.

Поиск, который особенно отличает наше время и который зачастую грозит привести к катастрофе современного человека, – это поиск всемирности. Общие нужды, общие беды, общие страхи и общие надежды сближают сегодня людей более, чем когда-либо раньше в предшествующую эпоху. Этот феномен используют и сильные мира сего, чтобы пропагандировать и навязывать варварскую глобализацию. Но этот же самый феномен, будучи соизмерён со Христом, будет призывом человека к истине [бытия] его природы, к обретению всемирности и жизни в ней.

Но проблема, с которой постоянно сталкивается человек, – это то, как возможно стать цельной личностью в едином мирном и объединённом человечестве. Как вместить в своём сердце других, как радоваться присутствию других. Христос дал решение этому вопросу. Но человек обычно блуждает по житейскому морю и теряет тот счастливый миг, который ему дан, так что даже не понимает того достоинства и силы, которые скрываются в нём самом.

4. Вступление в Церковь Христову.

Церковь, как замечает святой Максим Исповедник, есть оттиск и образ «всего мира»[61]. В православном богословии определение «Церковь» употребляется как в единственном, так и во множественном числе. Но и в том, и в другом случае этот термин означает одно и то же. Поместная Церковь, к которой принадлежит верный, не есть какая-то отдельная Церковь, но явление одной, нераздельной Церкви Христовой. Ибо единая сия Церковь не сводится к простой совокупности Поместных Церквей. Если смотреть на сущность, то Церковь Христова едина. Она не может, согласно православному учению, не быть единой, ибо она есть Тело Христово, а Христос один. Но в историческом наличии единая сия Церковь является в облике множества Поместных Церквей, которые рассеяны по всему миру.

Реальное вступление человека в Церковь происходит через вступление в какую-то конкретную Поместную Церковь. Единая Церковь, единство Церкви – это вопрос веры. Тот же смысл имеет и перечисление свойств Церкви в «Символе веры»: «Верую... во Единую, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь». Православный христианин верует, что Православная Церковь есть истинное продолжение[62] Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви.

Единство[63] составляет естественное свойство Церкви. Следовательно, по своей природе Церковь одна. Если она не одна, тогда она не имеет силы объединить людей, тогда она не была бы Церковью. В единой и нераздельной Церкви реализуется единство раздробленного человечества, и вновь восстанавливается единство с Богом. Если преслушание вызвало внутреннее раздробление (расщепление)[64] в человеке и разлучение с Богом и ближним, то послушание творит его единым[65] и ведёт к восстановлению его общения с Богом и ближним. Это становится осуществимым со Христом в Церкви. Христос вместе с целокупным Своим Телом – Церковью[66], созидает эту новую реальность. Это та реальность, которую воздвигла любовь Божия явлением Христа: «Да любы, еюже Мя еси возлюбил, в них будет, и Аз в них» (Ин. 17, 26).