Аффект. Его уголовно-правовое и криминологическое значение (стр. 12 )

С таким выводом президиума областного суда согласиться нельзя. Повторное тяжкое оскорбление виновно­го произошло в присутствии посторонних и в атмосфере, чрезвычайно накаленной продолжительной ссорой и предшествующими оскорблениями со стороны потер­певшей. Отрицание того, что повторность неправомерных действий потерпевшего при определенных обстоя­тельствах может вызвать аффект, в принципе неверно и противоречит данным психологической науки и сло­жившейся судебной практике. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР в определении по делу С. отметила, что хотя в момент проис­шествия поведение потерпевшего не было неожиданностью для виновной, это обстоятельство не влияет на субъективную сторону состава преступления и квалифи­кацию действий С. по ст. 104 УК РСФСР 135.

Для квалификации действий по ст. ст. 104, 110 УК РСФСР необходимо, чтобы состояние аффекта было

вызвано достаточным непосредственным поводом. Если конкретного неправомерного действия потерпевшего, достаточного для возникновения аффективного состояния, не было, такие действия не могут квалифицироваться по ст. ст. 104 или 110 УК РСФСР. Верховный Суд СССР и Верховный Суд РСФСР в своих решениях по отдельным делам неоднократно подчеркивали, что необходимым условием признания убийства, тяжкого или менее тяж­кого телесного повреждения совершенными в состоя­нии аффекта, является внезапность совершения преступ­ления как непосредственная реакция на насилие, тяжкое оскорбление, или иные противозаконные действия потерпевшего.

Показательно в этом отношении дело А., осужденного Кировским районным народным судом г. Казани по ч. 2 ст. 108 УК РСФСР. А. признан виновным в том, что во время распития спиртного и начавшейся ссоры с братом причинил ему тяжкие телесные повреждения, от которых тот скончался. Ссора возникла из-за того, что потерпевший рассказал о своей интимной связи с же­ной А. Узнав, что сказанное братом неправда, А. взял в доме отвертку и несколько раз ударил его.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР признала правильным приговор народно­го суда в части квалификации действий виновного, ука­зав в то же время на необходимость учета при назна­чении наказания, что А. совершил преступление под влиянием сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего, которое в со­ответствии с п. 5 ст. 38 УК РСФСР является смягчающим вину обстоятельством 136. В данном случае отсут­ствует непосредственность повода, основная объективная характеристика внезапности сильного ду­шевного волнения, которая выражается прежде всего в непосредственности ответной реакции виновного на кон­кретные неправомерные действия потерпевшего. При квалификации преступления по ст. ст. 104, 110 УК РСФСР, особенно в тех случаях, когда его соверше­нию предшествовала ссора между виновным и потерпев­шим, важно установить зачинщика, инициатора возник­шего конфликта. Если ссора или драка спровоцированы виновным, явились результатом его недостойного пове­дения, ответные действия потерпевшего, совершенные в

такой обстановке, не могут рассматриваться как неправомерные и достаточные, чтобы вызвать внезапно воз­никшее сильное душевное волнение. Провокация конфликта выражается, как известно, в преднамеренных дей­ствиях, поэтому психологически в сферу сознания виновного включается ожидание каких-то ответных действий со стороны потерпевшего (в виде насилия, оскорбления, в любой другой форме). Действия потерпевшего в по­добной ситуации не могут вызвать состояние «оправдан­ного» аффекта и не должны рассматриваться в качест­ве непосредственного повода, указанного в ст. ст. 104, 110 УК РСФСР. В этой связи представляется справед­ливым решение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР оставить без удовлетворения протест заместителя Прокурора РСФСР по делу Ч. об изменении приговора и переквалификации действий ви­новного со ст. 103 на ст. 104 УК РСФСР. Доводы про­теста о том, что Ч. совершил убийство в состоянии вне­запно возникшего сильного душевного волнения, по мне­нию Судебной коллегии, являются необоснованными, по­скольку он вел себя неправильно, явился зачинщиком ссоры с потерпевшим, во время которой убил его 137.

Если ссора, предшествующая преступлению, не была спровоцирована виновным, возникла не по его вине, то состояние аффекта, непосредственно вызванное доста­точно неправомерным, глубоко оскорбительным поступ­ком потерпевшего, признается конструктивным элемен­том «специального» состава преступления.

М. и Т. на протяжении четырех лет дружили, договорились вскоре вступить в брак. В связи с предстоящим отъездом Т. на экзаменационную сессию они про­вели вечер наедине, выпили бутылку вина, а затем Т. рассказала, что ранее находилась в близких отноше­ниях с другим мужчиной. М. считал ее верной ему, по­этому сообщение Т. вывело его из душевного равновесия, и он нецензурно оскорбил ее. и М. воз­никла ссора, во время которой Т. нанесла ему удар ножом в левую половину грудной клетки, причинив тяжкие телесные повреждения. Вынув нож из раны, М. руками стал душить ее, но вскоре потерял сознание. Очнувшись, он обнаружил, что Т. мертва.

Краснодарским краевым судом М. был осужден по ст. 103 УК РСФСР, однако Президиум Верховного Суда

РСФСР переквалифицировал содеянное на ст. 104 УК РСФСР на том основании, что М. действовал в со­стоянии внезапно возникшего сильного душевного волне­ния, вызванного насилием Т. Предшествовавшая ссора между ними, по мнению президиума, не исключает воз­никновения физиологического аффекта у М. после того, как ему было нанесено ножевое ранение. М. не был ви­новником ссоры, поскольку характер сообщения Т., об­становка, при которой оно было сделано, взаимоотно­шения между М. и Т.— все это в совокупности могло вызвать конфликтную ситуацию 138.

Для применения ст. ст. 104, ПО УК РСФСР необходи­мо, чтобы потерпевшим было действительно со­вершено насилие, тяжкое оскорбление или иные проти­возаконные действия. Одно лишь предположение о том, что потерпевший совершил такие действия, не является основанием для признания преступления менее опас­ным. В принципе было бы неверным считать достаточ­ными в указанном смысле заочные оскорбления.

Действительность и непосредственность применяе­мых в отношении виновного неправомерных действий потерпевшего столь же необходимо предполагают непосредственность ответных действий, их направленность на обидчика, на конкретного причинителя зла. Нельзя, например, признать правильной квалификацию по ст. ст. 104, 110 УК РСФСР насильственных действий, применяемых в отношении человека, желающего предотвра­тить ссору или драку, спасти человека и т. п., даже если виновный к данному моменту находился в состоянии аффекта.

Ночью 3. вместе с К. подошли к дому Р., и 3. начал стучать в дверь. Р. вышел и выразил недовольство позд­ним посещением и неправильными действиями 3. и 3. возникла ссора, перешедшая в драку. К. пред­принял попытку разнять дерущихся. Озлобленный его вмешательством, Р. нанес К. удар ножом в грудь, причинив тяжкие телесные повреждения.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Татарской АССР правильно оставила без удовлетворения жалобу адвоката о переквалификации содеянного Р. с ч. 1 ст. 108 на ст. 110 УК РСФСР, по­скольку отсутствовал законный повод возникновения аффекта 139.

Состояние аффекта может быть вызвано совместны­ми действиями нескольких лиц, даже если оно и следо­вало непосредственно за конкретными действиями од­ного из них. Лицо, совершившее убийство или причинив­шее телесные повреждения какому-либо участнику та­кой группы, несет уголовную ответственность по ст. ст. 104, 110 УК РСФСР, если виновный воспринимал их как единомышленников.

Правильно, на наш взгляд, поступил Бугульминский городской народный суд Татарской АССР по делу Г., признав действия виновного, причинившего тяжкие те­лесные повреждения X., подлежащими квалификации по ст. 110 УК РСФСР. Непосредственно перед этим чет­веро подростков, среди которых находился и потерпев­ший, избивали Г., а когда подростки стали убегать, он бросил в них обрезком доски со второго этажа и попал в X. Воспринимая группу как одно целое и распростра­нив причиненную ему обиду на каждого ее участника, Г. в состоянии вызванного их действиями аффекта, швырнул обрезок доски, надеясь попасть в любого из них. Как пояснил Г., «доску он бросил от обиды, так как его били ни за что; бил ли его X., он не зна­ет» 140.

Небезынтересным в теории и на практике является вопрос об «ошибке в потерпевшем» я ее влиянии на уголовную ответственность. В судебной практике встречаются отдельные примеры, когда по обстоятельствам про­исшествия виновному не всегда достоверно известно лицо, нанесшее ему тяжкое оскорбление, учинившее насилие над близкими и т. п. Иными словами, он добросовестно заблуждается относительно виновника обиды. Умышленное убийство, тяжкое или менее тяжкое телес­ное повреждение, совершенные в случае такой ошибки, могут квалифицироваться по ст. ст. 104 или 110 УК РСФСР, если это деяние совершено в состоянии аффекта.

Характерным примером является дело Г., осужденного по п. «г» ст. 102 УК РСФСР. Он обвинялся в том, что, будучи сильно взволнован сообщением жены о совершенном на нее нападении и попытке изнасилования неизвестным мужчиной, схватил нож и побежал к месту происшествия, где совершил убийство Ч., случайно оказавшегося вблизи этого места, приняв его за насильника.

События происходили глубокой ночью, в темном и пустынном месте, где кроме Ч. вблизи никого не бы­ло. Из материалов дела также известно, что несколько лет тому назад на этом же пустыре было совершено на­падение на жену Г. и его соседку, о чем он знал.

Президиум Верховного Суда РСФСР пришел к вы­воду о том, что Г. совершил указанное преступление в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием над близким ему чело­веком, добросовестно заблуждаясь относительно лич­ности насильника. Поэтому действия виновного были переквалифицированы с п. «г» ст. 102 на ст. 104 УК РСФСР141.

Обычно в качестве непосредственного повода возникновения аффекта в случаях, предусмотренных ст. ст. 104, 110 УК РСФСР, выступает насилие. По нашим данным, последнее отмечается в 68,9% случаев совершения рассматриваемых преступлений. Среди указанных в законе поводов насилие занимает особое место, поскольку именно оно наиболее остро, глубоко и болезненно действует на психику человека, задевая в нем нравственное начало, его высшие чувства как социальные качества индивида и его биологическую природу. Под насилием, о котором говорится в ст. ст. 104, 110 УК РСФСР, надо понимать посягательство на жизнь, телесную неприкосновенность, здоровье и личную свободу человека (по­кушение на убийство, телесные повреждения, побои, истязания, изнасилование, связывание, попытка запе­реть в помещение, лишить свободы передвижения и т. п., в том числе и угрозу насилием).