Аффект. Его уголовно-правовое и криминологическое значение (стр. 27 )

«Непосредственная» профилактика преступлений, совершаемых в состоянии аффекта, связанная с ближайшими звеньями в цепи причинно-следственных связей и отношений, обусловливающих преступное поведение лица, заключается в устранении непосредственных пово­дов и других обстоятельств, создающих конфликтную ситуацию и вызывающих аффект виновного, а также в наиболее эффективной мобилизации всех сил и внутрен­них возможностей последнего.

Ссору или драку, начатую по инициативе потерпевшего, другие его неправомерные действия в отношении виновного или его близких необходимо пресечь до того, как они вызовут состояние аффекта, станут реальной предпосылкой совершения преступления. Хорошо, если сам «кандидат» в потерпевшие вовремя остановится, прекратит свои аморальные или противозаконные действия до того, как они вызовут нежелательную ответную

реакцию. В иных случаях и сам человек, кому адресо­ваны оскорбления, имеет возможность не отвечать на провокацию, действуя по принципу: «С глупым связать­ся — самому глупым стать». В действительности же надежды на урегулирование конфликта самими его участниками чаще бывают напрасными, и тогда многое зависит от быстрого и продуманного вмешательства других граждан, являющихся очевидцами неправомер­ного поведения потерпевшего, или органов милиции и представителей общественности по охране общественно­го порядка и др., которым стало известно о таком пове­дении. Подобное вмешательство может быть действен­ным и на стадии пресечения ответных действий винов­ного, но более эффективно оно, конечно, в процессе не­посредственного устранения поводов, вызывающих эти действия.

В субъективном плане предотвращение рассматриваемых преступлений возможно и после возникновения аффективного состояния, хотя и сопряжено при этом с дополнительными трудностями, вызванными необходи­мостью преодолевать аффект, как наиболее важный стимулятор преступного поведения. Проявляясь в кон­кретных действиях лица, направленных на лишение жизни или причинение вреда здоровью другого челове­ка, эмоции, достигшие аффекта, приобретают болезнен­ную инертность, справиться с которой способен далека не каждый. «...Не давайте зародившемуся аффекту про­рваться в сферу действия,— указывал ­штейн,— и вы преодолеете свой аффект, снимите с заро­дившегося в вас эмоционального состояния его аффек­тивный характер»257. Но воздействовать на человече­ские эмоции нельзя иначе, как воздействуя на человече­скую психику в целом. Аффект боится глубокой умственной работы. Более высокий уровень осознания сло­жившейся ситуации и вызванных ею потребностей, чувств и влечений позволяет снизить отрицательный тонус психики, дает возможность управлять своими эмо­циями и их проявлениями во внешних действиях. В со­стоянии аффекта этого можно добиться, лишь обеспе­чив немедленную передышку нервной системе, испыты­вающей непрерывные, все возрастающие эмоциональные перегрузки. «Maximum remedium irae mora est»258,— гласит древняя латинская мудрость. Для произвольного

устранения непроизвольных эмоциональных реакций, мобилизации с этой целью недоступных прямому приказу внутренних резервов человеческого организма не­обходимо использовать такие приемы и способы, которые позволяют переключить внимание, весь ход своих мыслей на предметы, непосредственно не связанные с возникшим аффектом и вызвавшей его конфликтной ситуацией, или «на другую, обычно положительную дея­тельность» 259. Путем самовнушения, воспоминания ка­ких-то отвлеченных событий можно вызвать другие, иногда даже противоположные эмоциональные переживания, оказывающие нейтрализующее воздействие на настоящее эмоциональное состояние 260; можно, наконец, «сосчитать до десяти», прибегнуть к любому другому способу, позволяющему перестроить свое эмоциональное состояние, лишив его характера эффективности.

Решающая роль в управлении аффектами и собствен­ным поведением в такие моменты принадлежит «внут­реннему контролю» человека, его самообладанию и вы­держке, способности быстро переключать внимание, менять характер деятельности и эмоциональных пере­живаний, выработавшейся с годами привычке поступать с сознанием ответственности и общественного долга; иными словами, это требует от него высокой нравственной и эмоциональной культуры, умения правильно вести себя в обществе, в том числе и особенно в экстремаль­ных условиях. «Управление аффектами в высокой мере зависит от моральных качеств личности, от стойких форм поведения, обусловленных воспитанием и жизнен­ным опытом» 261.

В общей профилактике преступлений, совершаемых в состоянии аффекта, важно не только устранять бли­жайшие поводы, ведущие к их совершению, но прежде всего воспитывать людей, не подверженных влиянию этих поводов; в процессе воспитания и жизнедеятель­ности формировать общественно полезные качества и ценностные ориентации личности, целенаправленно воз­действовать на эмоциональную сторону поведения, ре­шительно бороться за изживание анархистско-агрессивных привычек и т. п. И как не напомнить, не подчерк­нуть еще раз важность воспитания с малых лет не толь­ко культуры поведения, но и культуры эмоций! Можно и нужно воспитывать способность в различных конфликтных

ситуациях отстаивать свои убеждения спокой­но, без резких эмоциональных взрывов. Тренировке, вос­питанию поддаются и антистрессорные, защитные меха­низмы. Физиологи по праву отдают должное слабым «стрессовым условиям», считая их прекрасным сред­ством тренировки наших защитных сил. Это хотя и от­даленная, как бы «опосредованная» профилактика, но она связана с глубинными, коренными причинами рас­сматриваемых преступлений.

В настоящее время, когда наблюдается стремитель­ный рост сознательности и информированности народа, огромное значение приобретает проблема совершенствования идейного и нравственного Боепитания, фор­мирования у советских граждан высокой сознательности, организованности, чувства совести, общественно­го долга и ответственности не только за свое поведение, но и за поведение других членов общества. «Ничто так не возвышает личность,— говорил ,— как активная жизненная позиция, сознательное отношение к общественному долгу, когда единство слова и дела становится повседневной нормой поведения. Выработать такую позицию — задача нравственного воспитания»262. Нам нужны люди порядочные, высоконравственные, ко­торых отличает не только неспособность к поступкам аморальным и противоправным, но и стремление к пове­дению моральному, общественно полезному. Истинное добро — это активная деятельность по утверждению и все более глубокому развитию в себе и во всей нашей жизни подлинно человеческих коммунистических начал. Необходимо учить подрастающее поколение разбираться во всех сложностях и противоречиях действительности, а не жить готовыми мыслями и суждениями, закалять его в схватках с трудностями, пошлостью, ложью, аморальностью, воспитывать великодушие и способность к сопереживанию. Никто не застрахован от личных не­удач и драматически переживаемых ситуаций. Но если человека не воспитывать Человеком, он всю жизнь бу­дет бороться только за себя. Само нравственное воспи­тание строится на осознании и эмоциональной оценке не только примерных, но и негативных сторон человече­ских отношений. Чтобы слова «боль», «радость», «горе», «печаль» наполнились смыслом, надо все это пережить, постичь живым и неравнодушным чувством, накопить

эмоциональный опыт. Как сказал об этом поэт Евгений
Долматовский:

Научись встречать беду не плача:

Горький лик — не зрелище для всех.

Знай: душа растет при неудачах

И слабеет, если скор успех.

Богатство духовной жизни начинается там, где бла­городная мысль и моральное чувство, сливаясь воедино, живут в высоконравственном поступке. «Величие лич­ности— в гражданской озабоченности, непримиримости и ответственности,— писал известный советский педагог .— Торжество правды для всех должно стать уже в детстве сердцевиной личного счастья и благополучия» 263.

Сложно, но необходимо добиваться такого положе­ния, когда каждый, особенно молодой, человек в любом случае будет поступать правильно именно в силу того, что его положительное поведение стало для него обыч­ным, привычным, традиционным. Воспитание советских граждан в духе неуклонного соблюдения норм коммуни­стической морали позволит выработать у них привычки разумного поведения всегда и во всем, «т. е. такие при­вычки, когда мы поступали бы правильно вовсе не пото­му, что сели и подумали, а потому, что мы так привык­ли» 264. Причем сочетание непримиримости и ответствен­ности — самое яркое выражение высоконравственного характера человеческой личности. При достижении вы­сокого уровня идейной убежденности и моральной стой­кости всех советских людей влияние буржуазной идео­логии и морали, неблагоприятного стечения обстоя­тельств станет не столь опасным и заметным. Достичь этой цели можно, лишь объединив усилия семьи, учеб­ных заведений, общественности, трудовых коллективов, советских и административных органов.

Неумение держаться в обществе, в какой-то мере характерное для виновного в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 104, 110 УК РСФСР, в неизме­римо большей степени отличает потерпевшего, который своим глубоко аморальным, а нередко и преступным поведением провоцирует его на ответные действия. Эф­фективная борьба с недостойными поступками лиц, создающих конфликтные ситуации, немыслима без формирования

у них высоких нравственных качеств. Она также неразрывно связана с усилением воспитательной работы в сфере быта и досуга, борьбы с пьянством и алкоголизмом, повышением внимания уже к первым малозначительным ситуациям, возникающим на почве бытовых отношений, с использованием для их своевре­менного разрешения мер общественного воздействия, а в необходимых случаях и мер государственного при­нуждения.

Меры, принимаемые для пресечения этих отрицатель­ных явлений, могут быть самыми разнообразными в зависимости от ситуации, личности нарушителя и других заинтересованных в каждом случае людей, правил социалистического общежития, норм морали или закона. Но они должны приниматься безотлагательно, быть последовательными и решительными. Вместе с тем ум­ное, сердечное разрешение конфликтов, возникающих в повседневной жизни, оказывает большое воспитательное воздействие как на вовлеченных в них лиц, так и на окружающих, особенно детей, служит практическим примером высоконравственного поведения. Обстановка же нетерпимости к незначительным человеческим недо­статкам или, наоборот, излишне терпимое отношение к недостойным, глубоко аморальным или даже преступ­ным поступкам отдельных лиц рождает озлобление, отчуждение, неверие в доброту и разум коллектива, в его возможности выступать в качестве регулятора поведе­ния людей.