Аффект. Его уголовно-правовое и криминологическое значение (стр. 13 )

Характерной чертой насилия является неправомер­ность действий потерпевшего. Нельзя считать таковым, например, насилие, примененное в состоянии необходи­мой обороны, при задержании преступника, крайней необходимости или выполнении приказа.

Чтобы установить, является ли совершенное преступление следствием стойкой антиобщественной направ­ленности личности преступника или оно в решающей степени обусловлено неправомерным поведением потер­певшего и вызванным им состоянием аффекта, нельзя ограничиваться оценкой тяжести насилия, применяемо­го потерпевшим. Важное значение имеют и характер этого насилия, его воздействие на данное лицо в данной

конкретной обстановке, характер взаимоотношений между вовлеченными в конфликт сторонами, наконец, определенные личные качества виновного и потерпевшего. Для признания насилия надлежащим поводом в смысле ст. ст. 104, 110 УК РСФСР не играет сколько-нибудь значительной роли тяжесть его наступивших или возможных последствий. Неверно, на наш взгляд, по­ступил Черемшанский районный народный суд Татар­ской АССР по делу Н., квалифицируя действия винов­ного по ст. 108 ч. 1 УК РСФСР на том основании, что действия потерпевшего не могли повлечь для Н. тяжких последствий. Фабула дела такова.

Н. нанес Ч. умышленные тяжкие телесные повреждения в состоянии аффекта, вызванного насилием потер­певшего. Последний, будучи в нетрезвом состоянии, по­дошел к Н. и, нецензурно бранясь, схватил его за отво­роты пальто. Н. оттолкнул Ч. руками и тот, падая, схватил Н. за левую ногу. Освобождаясь от Ч., Н. на­нес потерпевшему несколько ударов ногой в живот142.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Татарской АССР изменила приговор народного суда, переквалифицировав действия Н. со ст. 108 ч. 1 на ст. НО УК РСФСР, с чем нельзя не согласиться.

Причинение или возможность причинения тяжкого вреда в результате насилия или тяжкого оскорбления по смыслу закона не является обязательным условием совершения рассматриваемых преступлений и относится лишь к иным противозаконным действиям потерпевше­го. Кроме того, установление конкретного вреда в ре­зультате насилия или угрозы насилием, особенно воз­можного вреда, вызывает большие затруднения, а в иных случаях вообще невозможно. Нелепо, как нам кажется, ставить этот вопрос в случае тяжкого оскорбле­ния со стороны потерпевшего.

Насилие признается в судебной практике наиболее
тяжким и, как правило, более оправданным в смысле ст. ст. 104, 110 УК РСФСР непосредственным поводом,
способным вызвать состояние аффекта. Однако нельзя
во всех абсолютно случаях отдавать предпочтение этому
виду неправомерных действий потерпевшего перед другими: тяжким оскорблением или иными противозаконными действиями.

Тяжкое оскорблением как повод возникновения аффекта встречается значительно реже, чем насилие (в 19,4% случаев), а нередко и одновременно с наси­лием (в 8,7% случаев). Это необоснованное обвинение в преступлении или глубоко аморальном поступке, циничное оскорбление женщины, родных и близких виновного, надругательство над чувствами патриотизма и национальной гордости, родительской любовью, на­смешки над физическими недостатками человека, супру­жеская измена при определенных обстоятельствах, носящие глубоко оскорбительный и издевательский ха­рактер циничные действия и т. п. К тяжкому оскорбле­нию следует относить глубокое и грубое унижение чести и достоинства личности словами или действиями, близкое по своему характеру к психическому воздействию, к угрозе насилием, способное в данных конкретных условиях вызвать аффект.

Оскорбление должно быть объективно тяжким и так же субъективно воспринято виновным, только тогда оно может «оправдывать» аффект как конструктивный элемент состава преступления. Во всяком случае бесспорно, что тяжким может признаваться такое оскорбление, которое содержит состав преступления или находится в глубоком противоречии с социалистической моралью и способно вызвать глубокое унижение человеческого достоинства 143. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР в определении по делу С. при­знала тяжким оскорбление, нанесенное при следующих обстоятельствах.

В помещении кухни общей квартиры, где проживали семья С. и Н., последний наступил ногами на обеденный стол С., а когда тот сделал ему справедливое замечание, ответил нецензурными словами как в адрес самого С., так и в адрес его родителей и жены. Все эти оскорбления по своей форме и характеру были грубыми, цинич­ными, глубоко оскорбительными и неожиданными для С. и потому тяжкими, вызвавшими аффективное состоя­ние, в котором С.- причинил Н. умышленные тяжкие телесные повреждения. Судебная коллегия квалифици­ровала действия виновного по ст. 110 УК РСФСР 144.

Вместе с тем какой-либо пустяк, незначительное оскорбление не может служить основанием для применения ст. ст. 104, 110 УК РСФСР. Президиум Верховного

Суда РСФСР не нашел признаков преступления, предусмотренного ст. 104 УК РСФСР, в действиях К., который ударил ножом в грудь и убил П., ответившего на его приветствие, что он «не желает знаться с мусором». и выразился в адрес К. оскорбительно, но это оскорбление, как признал президиум, не может считать­ся тяжким, могущим вызвать сильное душевное волне­ние, которое имеет в виду закон 145.

Аффект может возникнуть под влиянием иных противозаконных действий потерпевшего, которые, не
являясь насилием над личностью виновного и его тяжким оскорблением, способны вызвать состояние аффекта. Этот повод возникновения аффекта в судебной практике встречается сравнительно редко: по нашим дан­ным, лишь в 3% случаев совершения рассматриваемых
преступлений. Иные противозаконные действия потерпевшего характеризуются грубым нарушением прав и законных интересов виновного или его близких. К таковым можно отнести: поджог, иное умышленное уничтожение или повреждение личного имущества, носящее характер преступного посягательства, при определен­ных обстоятельствах — кража, мошенничество, само­управство, неподчинение законным требованиям виновного, выраженное в демонстративно подчеркнутых, грубо издевательских действиях, и др. Так, по делу Ш. непосредственным поводом, вызвавшим состояние аффекта, послужило то, что потерпевшая в процессе своего циничного поведения разбила телевизор, который
Ш. любовно собирал из отдельных деталей в течение
трех лет146.

Противозаконные действия потерпевшего, согласно
закону, должны повлечь наступление или создавать
реальную угрозу наступления тяжких последствий для
виновного или его близких. Какие именно последствия
противозаконного поведения можно считать тяжкими,
зависит от конкретных обстоятельств дела. Во всяком
случае те последствия противозаконных действий потерпевшего, причинение которых образует состав уголовно наказуемого деяния, могут быть признаны тяжкими.

Практика применения уголовно-правовых норм, предусмотренных ст. ст. 104, 110 УК РСФСР, показывает, что насилие и тяжкое оскорбление могут выступать в качестве непосредственных поводов «оправданного»

аффекта даже в том случае, если они не были противозаконными или противоправными. По нашим данным, в 78,6% случаев совершения рассматриваемых преступлений действия потерпевшего являлись преступными 147, а в 21,4% случаев — представляли собой лишь непра­вомерные, чаще глубоко безнравственные, аморальные поступки (19,4%). Подобная практика представляется правильной и основана на законе, поскольку для при­менения указанных статей не требуется, чтобы неправомерное поведение потерпевшего было непременно противоправным, а насилие и тяжкое оскорбление, кроме того, еще и противозаконными. Лишь в УК некоторых союзных республик, в частности, Украинской ССР (ст. ст. 95, 103 УК), Узбекской ССР (ст. ст. 82, 89 УК), Казахской ССР (ст. ст. 89, 95 УК) говорится о противо­законном насилии со стороны потерпевшего. Думается, если бы законодатель в ст. ст. 104, 110 УК РСФСР счел необходимым указать на противозаконный характер на­силия и тяжкого оскорбления, то он имел возможность выразиться более определенно в этом плане. Например, после слова «вызванного» записать: «...противозакон­ным поведением, потерпевшего: насилием, тяжким оскорблением или иными действиями...» и т. д. по тексту. Дело здесь не столько в «вине потерпевшего», сколько в его способности своим объективно противоправным или глубоко аморальным поведением вызвать аффект лица, совершающего какое-либо из рассматриваемых преступлений, и тем самым оказать существенное влия­ние на степень вины последнего в сторону ее снижения. Строго говоря, не только «собственно» тяжкое ос­корбление, но и насилие и иные противозаконные дей­ствия потерпевшего оказывают отрицательное воздей­ствие на честь и достоинство виновного, оскорбляют в нем нравственное начало, являясь в объективном плане нарушениями моральных норм. Как верно отмечает , «всякая вина в смысле уголовною нрава является виной и в смысле морали» 148. В данном случае это положение имеет особый смысл, учитывая специфику исследуемых преступлений, где моральная оценка непосредственного повода во многом предопределяет уголовно-правовую оценку этих деяний. С учетом этого, а также имея в виду перспективу развития совет­ского уголовного права, постепенное отмирание правовых

норм и замену их морально-этическими нормами, целесообразно изменить редакцию ст. ст. 104, 110 УК РСФСР и после слов «убийство», «тяжкое или менее тяжкое телесное повреждение» записать: «...совершен­ное (причиненное) в состоянии физиологического аф­фекта, непосредственно вызванного неправомерными и глубоко безнравственными, противоречащими нормам социалистической морали действиями потерпевшего (насилием, тяжким оскорблением и др.)». В предлагаемой формулировке наличие требования реального или воз­можного вреда в результате неправомерных действий потерпевшего выглядело бы ненужным, ибо тяжесть последствий не может быть не только единственным, но и наиболее существенным и применимым во всех случаях мерилом допустимого повода рассматриваемых преступлений. Наиболее приемлемым критерием оценки повода в указанных нормах права может, по нашему мнению, служить степень безнравственности и неправо­мерности действий потерпевшего с учетом других об­стоятельств конкретного случая, в том числе и вреда, который причинен этими действиями. При этом автор разделяет позицию тех криминалистов, которые пред­лагают учесть в рассматриваемых уголовно-правовых нормах интересы не только виновного и его близких, но и существенные интересы других граждан, государственные и общественные интересы149. Насилие или тяжкое оскорбление со стороны потерпевшего, как спра­ведливо отмечает С. Людмилов, может вызвать состоя­ние аффекта «не только у того лица, которому причи­нено это насилие или тяжкое оскорбление, но и у дру­гих лиц, которым стало известно об этом факте» 150.