Аффект. Его уголовно-правовое и криминологическое значение (стр. 21 )

поведение виновного было достаточно обдуманным и расчетливым, так как после его избиения прошло значительное время, достаточное для успокоения, что подтверждается и его действиями незадолго перед совершением преступления. По существу Н. «спровоцировал» нападение. Взяв нож, чтобы «подраться», а точнее — учинить расправу над своими «обидчиками», он ждал лишь удобного для этого момента, все время оставаясь на виду у агрессивно настроенных парней. Еще до того, как Б. подошел и замахнулся на Н. рукой, он был «при­говорен» последним, и тот не преминул воспользоваться удобным случаем для исполнения своего «приговора». Таким образом, действия потерпевшего не были тем ре­шающим условием, которое могло бы вызвать необхо­димость защиты, а послужили поводом для осуществле­ния заранее обдуманного преступного намерения винов­ного. При таких обстоятельствах содеянное виновным не может квалифицироваться по ст. ст. 110, 111 УК. РСФСР. Н. совершил преступление по мотиву мести, а месть не свойственна преступлениям, совершаемым при превыше­нии пределов необходимой обороны, и не может высту­пать в качестве основного побуждения в преступлениях, совершаемых в состоянии аффекта.

Преступление, совершенное с превышением пределов необходимой обороны, всегда имеет более извинитель­ный мотив, чем даже аналогичное деяние, совершенное только в состоянии аффекта, но при отсутствии призна­ков необходимой обороны. В первом случае в содержа­ние мотива преступления входят такие побуждения, как сознание морального долга, жалость и сочувствие жерт­ве нападения, чувство самосохранения и т. п., наряду с чувством обиды, чести и оскорбленного достоинства, которые входят обычно в структуру мотива преступле­ния, совершаемого в состоянии аффекта. Имея в целом более извинительный по характеру мотив и более оправ­данную, общественно полезную цель, умышленное убий­ство, тяжкое или менее тяжкое телесное повреждение, совершенные при превышении пределов необходимой обороны, являются сравнительно менее тяжкими пре­ступлениями и потому сравнительно менее наказуемы.

Глава III

КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СОВЕРШАЕМЫХ В СОСТОЯНИИ АФФЕКТА

Причины преступлений, совершаемых в состоянии физиологического аффекта, не выходят за рамки соотношения условий среды и личности, которое, по словам , «всегда индивидуально, своеобразно, можно сказать, неповторимо»225. Если обычно главную роль в этом соотношении играют внутренние условия, характеризующие отражательную деятельность созна­ния и личные качества человека, совершившего преступ­ление, то рассматриваемые преступления в решающей степени обусловлены условиями среды в виде конфликт­ной ситуации, созданной неправомерными действиями потерпевшего. В последнем случае роль конфликтной ситуации в детерминации преступного поведения винов­ного лица не ограничивается ее объективным содержа­нием, т. е. непосредственным воздействием на сознание и волю субъекта. В большей степени ее влияние ска­зывается опосредованно, в тех последствиях и измене­ниях, которые сопровождают состояние аффекта, вызван­ное неправомерными действиями потерпевшего. Специ­фически изменяя некоторые важные социально-психо­логические характеристики личности виновного, его ди­намический стереотип, затрудняя способности лица к отражательной и нормальной психической деятельности, аффект, как известно, создает ошибочное субъективное представление о возникшей ситуации, не соответствую­щее ее объективному содержанию, вызывает ответную реакцию, не адекватную внешнему воздействию и, как правило, не свойственную данному лицу в обычном

состоянии. Вместе с тем интенсивность внешнего стимула не единственное основание возникновения аффекта, а лишь его видимая, внешняя причина, равно как и преступного поведения человека в этом состоянии. Мно­гое здесь зависит от своеобразия самой личности винов­ного, тех его качеств, которые связаны с оценкой непра­вомерного поведения потерпевшего, характеризуют тип нервной деятельности, психофизические особенности и др. Влияние неблагоприятно сложившейся ситуации и самого аффективного состояния не беспредельно и пре­одолимо. «Несмотря на сужение в целом сферы сознания, ослабление внутреннего социального контроля и т. п., нельзя согласиться с тем, что в подобных случаях, как считает, например, известный буржуазный криминолог Д. Абдрахамсон, «преступление вызывается специфической ситуацией, поскольку индивид не способен про­тивостоять воздействию на него неподдающихся контро­лю подсознательных факторов его личности»226. Если преступные действия в состоянии аффекта объяснять отсутствием у виновного достаточных сил, чтобы законными действиями противостоять неблагоприятно сло­жившейся ситуации и вызванному ею волнению, реше­ние вопросов об ответственности таких лиц и предотвра­щении таких деяний становится по существу невозмож­ным и бессмысленным. Нельзя же в самом деле обви­нять человека в том, в чем он не волен и от чего не мо­жет отказаться, поскольку всецело находится во власти объективных обстоятельств и «неподдающихся контро­лю подсознательных факторов его личности». Позиция материалистической психологии в данном вопросе помогает понять подлинные причины преступлений, совер­шаемых в аффекте, и вырабатывать возможные меры их предупреждения.

§ 1. Личность преступника, совершающего преступления в состоянии аффекта

Хотя поведение человека в состоянии аффекта не является для него типичным, в нем ясно проявляются оп­ределенные социально-психологические черты и свойства его личности.

Конфликтная ситуация и вызванное ею состояние аффекта выступают здесь в роли своеобразного катализатора,

резко повышающего интенсивность психических процессов, которые сопровождаются не только высвобождением огромной эмоциональной энергии и
«слепой» физической силы, но и некоторых обычно глубоко скрытых отрицательных качеств и особенностей
личности из-под контроля других более важных в системе его жизнедеятельности нравственных и социально-психологических характеристик индивида.

На поведении преступника, действующего в состоянии аффекта, не может не сказаться наличие в структуре его личности таких черт, как недисциплинирован­ность, мстительность, жестокость, повышенное само­мнение, склонность к насилию, беспринципность, неуважительное отношение к праву, общественной морали и интересам других людей, эмоциональная распущенность и т. п. В этом отношении весьма показателен следующий случай.

У. возвращался домой поздно вечером в нетрезвом состоянии и нашел свою квартиру запертой на замок. Заподозрив жену в супружеской неверности, он стал разыскивать ее у соседей, бранясь и мешая отдыхать другим жильцам дома. В общем коридоре У. толкнул, а затем без особой причины оскорбил и ударил по лицу попавшуюся ему навстречу Р. Возвратившись к своей квартире, он увидел, что входная дверь открыта, а в помещении вместе с женой и малолетним сыном нахо­дятся посторонние мужчины. У. тут же выпроводил по­сторонних из квартиры и стал бранить жену, обвиняя ее в супружеской измене, а когда она заявила, что к ней приходили «кавалеры», вытащил из кармана перо­чинный нож и стал наносить им удары жене в различ­ные части тела, причинив тяжкие телесные поврежде­ния. Затем он схватил плачущего сына и стал его бить. Вбежавший в комнату Ф. вырвал у него ребенка. Тог­да У. кинул в Ф. стеклянной банкой, а затем снял со стены коромысло и стал им избивать последнего. Только вмешательство соседей помешало У. продолжить свои преступные действия 227.

Изложенное свидетельствует о том, что У., занятый своими личными переживаниями, проявил в данном случае явное пренебрежение интересами других людей, черты эгоизма, жестокости, глубокую эмоциональную распущенность и т. п., переоценив значение обстоятельств,

оскорбляющих его честь и личное достоинство. систематически пьянствовал, устраивал семей­ные скандалы, мешал соседям, издевался над женой, бил ее, колол иголками в спину, уши, шею, требуя при­знания в супружеской измене. Следовательно, обнару­жившиеся во время происшествия антисоциальные лич­ностные отношения не являются для У. случайными, а присущи вообще его личности, хотя и получили усили­вающее подкрепление от условий конфликтной ситуа­ции при ослаблении внутренних возможностей социаль­ного контроля. Не исключая в принципе возможность возникновения аффекта виновного, нельзя не выразить сомнения в правильности квалификации его действий в данной ситуации судом по ст. 110 УК РСФСР.

Чаще всего однако отмеченные отрицательные ка­чества личности преступника не характерны для боль­шинства лиц, совершающих преступления в состоянии аффекта, или они не выражены у них столь очевидно, как в данном случае. Более того, как показывает изу­чение лиц, совершивших умышленные убийства, тяж­кие или менее тяжкие телесные повреждения в состоя­нии аффекта, в основном — это люди, имеющие поло­жительную характеристику. Только 30% из них харак­теризуются отрицательно (по работе, учебе или быту), причем 26,2%—ранее неоднократно замечались в насильственных или иных антиобщественных поступках, 15,9%—были судимы за различные насильственные преступления и хулиганство, 18,4%—подвергались ме­рам административного, дисциплинарного или обще­ственного воздействия и т. п. Общий рецидив преступле­ний среди указанных лиц составил 23,8%. К сожалению, лишь в 14,6% случаев по данной категории дел суд учел при назначении наказания отрицательную харак­теристику подсудимого, в 21,4%—его склонность к насилию или иным антиобщественным действиям, в 14,6%—его прежнюю судимость. В то же время в качестве смягчающего ответственность обстоятельства были учтены: положительная характеристика подсуди­мого— в 59,2% случаев; первая судимость — в 53,4% случаев и т. д.

Специфика рассматриваемых преступлений состоит в том, что на поведение виновного значительное влия­ние могут оказывать не только отрицательные свойства

и особенности его личности — антиобщественные взгля­ды, дурные наклонности, вредные привычки, — но и не­которые другие, в том числе положительные качества, поскольку они отражают позицию лица к посягатель­ствам на его честь и достоинство со стороны потерпев­шего, свойственное ему понимание общественного долга, справедливости и т. п. Для преступлений, совершаемых в состоянии «оправданного» аффекта, как известно, не характерно наличие особо низменных побуждений в содержании мотива поведения виновного лица. Личность преступника в данном случае представляет собой слож­ную совокупность довольно разнообразных, порой противоречивых качеств, среди которых качества, сами по себе не являющиеся выражением антисоциальности личности, играют заметную роль в детерминации пре­ступного поведения. Последние следует рассматривать не изолированно, а в системе других качеств, сложив­шихся в структуре личности, в их соотношении друг с другом, с учетом характера внешнего воздействия — неправомерного поведения потерпевшего и других обстоятельств конфликтной ситуации.