Аффект. Его уголовно-правовое и криминологическое значение (стр. 18 )

умышленное убийство в состоянии аффекта, которое да­ется в пп. 9 и 17 постановления Пленума Верховного Су­да СССР от 27 июня 1975 г. «О судебной практике по делам об умышленном убийстве» 197. Последним, как из­вестно, рекомендуется квалифицировать такие деяния по ст. 104 УК РСФСР, хотя бы они были совершены при обстоятельствах, указанных в пп. «г», «д», «ж», «з», «и», «л» ст. 102 УК РСФСР.

Определяя перечень обстоятельств, отягчающих умышленное убийство, тяжкое или менее тяжкое телес­ное повреждение, законодатель имел в виду повышен­ную общественную опасность этих преступлений и лич­ности преступника в зависимости от способа, послед­ствий, обстановки совершения преступления, специаль­ного или особо опасного рецидива и др., а также воз­можности, степени осознания и восприятия виновным указанных обстоятельств, их влияния на противоправ­ное поведение.

По смыслу закона для квалификации убийства по п. «г» ст. 102 УК РСФСР необходимо установить, что виновный сознавал характер своих действий, их особую жестокость и желал совершить убийство именно таким способом. Следовательно, признак особой жестокости законом связывается не только со способом убийства, но и с другими обстоятельствами, свидетельствующими о проявлении виновным особой жестокости 198. В преступлениях, совершаемых в состоянии аффекта, способ посягательства является прежде всею обстоятельством, характеризующим эмоциональное состояние преступ­ника, поэтому наличие только объективных признаков «особой жестокости», «мучения или истязания» при со­вершении умышленного убийства, тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения в состоянии аффекта не исключает ответственности по ст. ст. 104 или 110 УК РСФСР. Так, в частности, решается вопрос относи­тельно «особой жестокости» как конструктивного при­знака особо опасного убийства, предусмотренного п. «г» ст. 102 УК РСФСР. Подобным же образом, очевид­но, должен решаться вопрос применительно к сходным с ним признакам квалифицированных видов тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения — «мучения» и «истязания», поскольку «особо жестокими» призна­ются действия, заведомо для виновного причиняющие

особые мучения или страдания путем пыток, истязания, нанесения большого количества ран потерпевшему, осо­бые страдания близким потерпевшему лицам, присут­ствующим на месте преступления, т. п. Преступное пове­дение в состоянии аффекта лишено продуманной жесто­кости. Аффективные действия стремительны и энергичны и таят в себе огромную разрушительную силу, которая так ярко проявляется в насильственных действиях, ли­шенных значительной доли целесообразности: в нанесе­нии потерпевшему множества необычно сильных и необъ­яснимо жестоких ударов и ранений, сопровождающихся переломами челюсти, ребер, черепа, рук и ног, откусыванием носа, ушей и др. Хотя в объективном плане нанесение тяжких или менее тяжких телесных повреждений в состоянии «оправданного» аффекта может выглядеть как мучение или истязание, это обстоятельство не исключает квалификации содеянного по ст. 110 УК РСФСР. Правильно, на наш взгляд, поступил прези­диум Ростовского областного суда, указавший в поста­новлении по делу П. и К., что «нанесение множества резаных ран К. свидетельствует о состоянии аффекта, возникшем вследствие проявленного в отношении П. и ею беременной жены насилия со стороны К.»199.

При квалификации преступления по п. «д» ст. 102 УК РСФСР необходимо установить, что виновный, осуществляя умысел па убийство определенного лица, сознавал, что применяет такой способ причинения смерти, который заведомо опасен для жизни других лю­дей 200. Объективно опасные для жизни многих людей поступки лица, захваченного своими переживаниями, не всегда могут восприниматься в качестве таковых. Для преступника, действующего в состоянии аффекта, харак­терно известное «пренебрежением правилами предосто­рожности, отсутствие расчетливости и дальновидности. Это состояние «понуждает» действовать без промедле­ния, непрерывно, не считаясь с местом и временем, ок­ружающими людьми и другими обстоятельствами конф­ликтной ситуации, как бы отвлекаясь от них. С учетом указанных соображений и необходимо производить оценку действий виновного лица, находящегося в аф­фективном состоянии и использующего общественно опасные средства причинения вреда потерпевшему.

Аналогичные соображения можно привести в обоснование квалификации по ст. 104 УК РСФСР случаев совершения убийства заведомо беременной женщины в состоянии аффекта, вызванного неправомерными дей­ствиями потерпевшего. Пункт «ж» ст. 102 УК РСФСР предполагает, как известно, заведомость знания о бере­менности потерепевшей. Причем об этом важно знать не вообще, а сознавать в данный момент, т. е. непо­средственно во время совершения убийства, чего в со­стоянии аффекта как раз и не наблюдается. Так, У. со­вершил покушение на убийство своей беременной жены в состоянии аффекта, вызванного тяжким оскорблением со стороны потерпевшей. Хотя виновный знал о ее бе­ременности, но сужение сферы сознания и памяти под влиянием аффекта, захваченность переживаниями, сосредоточенность психической деятельности вокруг един­ственной актуальной для него в этот момент задачи — найти подходящий выход своему негодованию в ответ на несправедливо причиненную обиду—сковывали его воз­можности по воспроизведению и поддержанию в памяти более отвлеченных деталей, в том числе и факта бере­менности жены. Правильно поступил суд, квалифициро­вавший действия У. по ст. ст. 15 и 104 УК РСФСР 201.

Отрицательные качества виновного лица, проявившиеся в самом преступлении и присущие ему вообще как личности с особо отрицательными наклонностями и антиобщественными установками, играют важную роль в установлении отягчающих обстоятельств, предусмот­ренных пп. «з», «и», «л» ст. 102 УК РСФСР. Однако об­щественную опасность преступления, совершаемого в стоявши аффекта, определяют не столько особые свойст­ва личности преступника, сколько особые условия и особенности его совершения. Реакция виновного на не­правильное поведение потерпевшего cугубo ситуативная, в целом нетипичная для него и потому, как правило, не выражающая ничего особо опасного в его личности. Существенно влияя на характер и степень вины лица, совершившего умышленное убийство, состояние «оправданного» аффекта непременно должно отразиться на смягчении ответственности за содеянное в этом состоя­нии. В пункте «и» ст. 102 УК РСФСР законодатель го­ворит о невозможности признания повторного убийства отягчающим обстоятельством, если ранее лицом было

совершено убийство, предусмотренное ст. ст. 104 и 105 УК. Аналогичный вывод можно сделать, по-видимому, и в тех случаях, когда в состоянии аффекта совершается последнее убийство. Как показывает изучение дел указанной категории, 3,7% преступлений, квалифицированных по ст. 104 или ст. ст. 15 и 104 УК РСФСР, были совершены лицами, ранее уже судимыми за умышленное убийство. Это позволяет в какой-то мере определить подход законодателя к разграничению умышленных убийств, предусмотренных ст. 104 и пп. «з» и «л» ст. 102 УК РСФСР.

Убийство двух или более лиц не может квалифици­роваться как совершенное при отягчающих обстоятель­ствах, если виновный находился в состоянии аффекта, вызванного насилием, тяжким оскорблением или иными противозаконными действиями потерпевшего. Судебная практика в основном следует этой позиции. По нашим данным, 10,7% от общего числа преступлений, квалифицированных по ст. 104 (ст. ст. 15 и 104) УК РСФСР, бы­ли связаны с убийством (покушением на убийство) двух лиц одновременно в состоянии аффекта. Из смысла п. «з» ст. 102 УК РСФСР вытекает, что закон признает отягчающим обстоятельством убийство двух и более лиц при отсутствии смягчающих обстоятельств, указанных в ст. ст. 104 и 105 УК РСФСР202.

По ст. ст. 104, 110 УК РСФСР следует квалифициро­вать и те случаи умышленных убийств, тяжких или ме­нее тяжких телесных повреждений в состоянии аффекта, которые совершаются особо опасными рецидивистами. Этот вопрос нашел правильное разрешение в п. 17 упомянутого постановления Пленума Верховного Суда СССР применительно к п. «л» ст. 102 УК РСФСР203. Таким же образом он должен решаться и в отношении умышленных тяжких или менее тяжких телесных повре­ждений, причиняемых особо опасным рецидивистом в состоянии аффекта. Вместе с тем случаи «самовзвинчи­вания», ничтожный повод и низменный мотив посягатель­ства на жизнь и здоровье потерпевшего могут свидетель­ствовать об отрицательном влиянии личных качеств ви­новного, способных сыграть решающую роль как в воз­никновении сильного душевного волнения, так и в совершении преступления. Такие действия, конечно, не могут рассматриваться как совершенные при смягчающих

обстоятельствах и квалифицироваться по ст. ст. 104, 110 УК РСФСР. К лицу, для которого насилие над лич­ностью или иное деяние является чем-то рядовым и чуть ли не «обычным делом», в каждом отдельном случае необходим особо внимательный подход при оценке его преступного поведения, хотя бы и вызванного непра­вильными действиями потерпевшего.

«Смерть потерпевшего» как последствие, указанное в ч. 2 ст. 108 УК РСФСР в качестве квалифицирующего признака, следует рассматривать как отягчающее ответственность обстоятельство (п. 4 ст. 39 УК РСФСР) в рамках ст. 110 УК РСФСР, если она наступила в результате умышленного тяжкого телесного повреждения, причиненного в состоянии аффекта. Содеянное полностью охватывается ст. 110 УК. РСФСР, санкция которой позволяет всесторонне учитывать в указанных пре­делах различные отягчающие и смягчающие обстоятельства, не учтенные законодателем при конструиро­вании данного, состава преступления. Нельзя согласиться с теми криминалистами, которые предлагают квалифи­цировать подобные случаи умышленного причинения тяжких телесных повреждений по ч. 2 ст. 108 УК РСФСР или по совокупности ст. ст. 110 и 106 УК РСФСР.

Умышленное тяжкое телесное повреждение, повлек­шее смерть потерпевшего, всегда более тяжкое, чем аналогичное преступление, совершенное в состоянии аффекта. Очевидно, что и степень общественной опасности последствий причинения таких повреждений в первом случае гораздо выше, чем во втором. В то же время общественная опасность убийства в принципе выше общественной опасности тяжких телесных повреждений, хотя бы и повлекших смерть потерпевшего. Однако, если по­следнее, совершенное в состоянии аффекта, квалифицировать по ч. 2 ст. 103 УК РСФСР, создается возможность назначить наказание виновному до 12 лет лишения сво­боды, тогда как умышленное убийство, совершенное в этом состоянии, наказывается лишением свободы на срок не более 5 лет. Получается, что убийца оказывается в более выгодном положении, чем лицо, причинившее тяж­кие телесные повреждения.