Аффект. Его уголовно-правовое и криминологическое значение (стр. 9 )

Сам по себе факт сильного душевного волнения еще не может служить обстоятельством, смягчающим ответственность. Оно признается таковым, если было вызва­но неправомерным поведением потерпевшего. Следова­тельно, под сильным душевным волнением, указанным в п. 4 ст. 33 Основ, законодатель имеет в виду как бы морально оправданное, извинительное с точки зрения социалистической морали душевное волнение, как внут­реннее отражение неправомерного поведения потерпев­шего в психике виновного, чаше всего исключающее низменные мотивы. Как справедливо говорил известный русский адвокат , «не может добро­вольно вынести человек одного: нравственного прини­жения своей духовной личности и бесповоротного ее падения» 104. Не само душевное волнение как таковое, а только в связи с неправомерными действиями потер­певшего, и только в зависимости от характера этих дей­ствий и всей моральной стороны совершаемого винов­ным деяния, служит смягчающим обстоятельством в рассматриваемой норме уголовного права. Данное

положение непосредственно вытекает из логического толкования уголовного закона.

Вместе с тем необходимо отметить, что неправомер­ное поведение потерпевшего имеет самостоятельное уголовно-правовое значение, а не только в связи с сильным душевным волнением. Судебная практика свидетель­ствует, что неправомерные действия потерпевшего не всегда могут вызвать состояние аффекта, однако сами по себе эти действия в теории уголовного права и судеб­ной практике рассматриваются как обстоятельства, смягчающие ответственность 105.

Потерпевший играет здесь роль «зачинщика», провоцирующего столкновение: ссору, драку и т. п. Его неправомерное поведение создает обстановку, благоприятствующую совершению преступления, как бы подталки­вает виновного к сопротивлению нетерпимым посяга­тельствам на его личность, честь и достоинство, что в конечном счете существенно влияет на степень общественной опасности преступления и степень вины лица, его совершившего. Древняя мораль: «Зачинщику — пер­вый кнут»,— которая нашла свое отражение еще в Русской Правде, в частности при определении умышленных убийств со смягчающими обстоятельствами, впослед­ствии так или иначе закрепилась в уголовном праве. Таким образом, учет неправомерного поведения потер­певшего, способствующего формированию преступного намерения виновного, есть отголосок древней морали, ставшей правовой нормой вследствие ее глубокого гума­нистического и справедливого характера. Судебная практика широко учитывает это обстоятельство: при установлении виновности лица и мотивов совершения преступления 106, при назначении конкретной меры наказания, при освобождении от уголовной ответственности и наказания и т. п. Поэтому следует согласиться с теми авторами, которые предлагают предусмотреть в законе в качестве смягчающего обстоятельства совер­шение преступления вследствие неправомерного (лучше сказать — неправомерного и глубоко безнравственного с точки зрения социалистической морали) поведения потерпевшего. Однако вовсе не обязательно, чтобы эти действия потерпевшего носили систематический харак­тер, как считает, например, АЧТ. Иванова 107. Суд по своему усмотрению, исходя из конкретных обстоятельств

дела, личности виновного и потерпевшего, взаимоотношений между ними и характера неправомерного или аморального поведения потерпевшего, может при­знать это поведение в качестве обстоятельства, смяг­чающего ответственность виновного.

В п. 4 ст. 33 Основ отсутствует какой бы то ни была перечень неправомерных действий, тогда как ст. ст. 104, ПО УК РСФСР устанавливают, что внезапно возникшее сильное душевное волнение должно быть вызвано насилием, тяжким оскорблением, а равно иными противоза­конными действиями потерпевшего, если они повлекли или могли повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких. С точки зрения характеристики внешнего повода в первом случае имеется в виду более ши­рокое уголовно-правовое содержание. И не только бла­годаря отмеченному ограничению. Само понятие неправомерности предполагает гораздо более широкий смысл, чем понятие противозаконности. «Неправомерное» — это поведение, которое существенно нарушает какие-то субъективные права граждан. Последнее может быть предусмотрено уголовным законом, быть объектом пра­вовой защиты Советского государства, но может и не быть. Неправомерное поведение может быть просто безнравственным. В судебной практике встречаются примеры, когда аморальное поведение потерпевшего признается достаточно серьезным основанием для возникновения аффекта виновного 108. Неправильное поведение третьих лиц, стечение тяжелых личных или семей­ных обстоятельств, тяжелое болезненное состояние и ряд других обстоятельств, смягчающих ответственность, могут способствовать тому, что неправомерное поведе­ние потерпевшего вызывает постепенно или вдруг силь­ное душевное волнение: состояние эмоциональной напряженности или аффективную реакцию у виновного.

Думается, что неправомерные действия потерпевше­го в смысле п. 4 ст. 33 Основ (п. 5 ст. 38 УК РСФСР) могут быть направлены не только в отношении винов­ного, но и третьих лиц: стариков, детей, женщин, род­ных, близких и др.,— поскольку в законе в этом плане нет никаких ограничений.

Сильное душевное волнение, предусмотренное п. 4 ст. 33 Основ, более содержательное по своей психологи­ческой природе в сравнении с состоянием аффекта как

признаком специального состава, имеет и сравнительно более широкое юридическое значение. Ст. 33 Основ — это общая норма, и как таковая она по своей юридической природе шире специальной нормы, указанной в Особенной части уголовного закона. Как общее смяг­чающее ответственность обстоятельство сильное душев­ное волнение может выступать: в преступлениях умыш­ленных и неосторожных; посягающих на жизнь и здоровье, честь и достоинство граждан, на чужую соб­ственность, порядок управления, общественную безо­пасность и некоторые другие объекты 109. Что касается специальных составов преступлений (ст. ст. 104, 110 УК РСФСР), указание закона о сильном душевном волне­нии в смысле п. 4 ст. 33 Основ на них не распространя­ется, так как в указанных статьях данный признак (состояние «оправданного» аффекта) включен непо­средственно в состав преступления. Последнее свиде­тельствует о максимальном учете аффекта как обстоя­тельства, существенно снижающего степень обществен­ной опасности преступления, в конструкции этих соста­вов. Конечно, в первом случае суд, руководствуясь ст. 43 УК РСФСР, может назначить более мягкое наказание, чем предусмотрено законом, и назначенное таким об­разом наказание будет находиться в пределах санкции статьи Особенной части, предусматривающей наказание за аналогичное преступление в состоянии аффекта, но это уже исключение из правила, а не само правило. Нужно, однако, отметить, что в судебной практике нет единства в решении данного вопроса. Анализ уголовных дел о преступлениях, предусмотренных ст. ст. 104 и 110 УК РСФСР, показывает, что суды при назначении нака­зания виновным в этих преступлениях нередко ссыла­ются на п. 4 ст. 33 Основ (п. 5 ст. 38 УК РСФСР), учи­тывая указанное обстоятельство дважды: при квалифи­кации преступления, т. е. при определении пределов уголовной ответственности, и при назначении наказа­ния 110.

На вопрос о том, можно ли по данной категории дел (ст. ст. 104 и ПО УК РСФСР) учитывать как смягчающее обстоятельство степень душевного волнения, надо ответить отрицательно, ибо внезапно возникшее сильное душевное волнение как признак состава преступления есть не что иное, как состояние физиологического аффекта.

Можно учесть это состояние в отличие, с одной стороны, от состояния эмоциональной напряженности, с другой — от патологического аффекта, поскольку речь идет о качественно различающихся между собой явле­ниях. Но едва ли практически можно установить сте­пень физиологического аффекта, как «невозможно найти эквивалент степени нарушения психики преступни­ка» 111. В этой связи представляется неточным мнение о том, что установление степени аффекта виновного не только возможно, но и необходимо с целью дифференциации наказания по этому признаку112. «...Разная интенсивность эмоциональных переживаний наблюдается и при самих аффектах,— пишет, . — Так, можно говорить об интенсивных и сверх­интенсивных аффектах. Менее интенсивные аффекты в судебной психиатрии условно называются физиологиче­скими аффектами, а сверхинтенсивные — патологиче­скими аффектами 113.

Степень душевного волнения (в ограниченных пределах и степень аффекта) во многом зависит от характера неправомерного и безнравственного поведения по­терпевшего, хотя и здесь не может быть четко выраженной прямой зависимости, так как сила душевного вол­нения определяется не только внешними обстоятель­ствами, но и личностными особенностями виновного. Более извинительный повод аффекта, как известно, существенно сказывается на степени вины лица, совер­шившего в этом состоянии убийство, тяжкое или менее тяжкое телесное повреждение, и должен найти отраже­ние при назначении наказания виновному в плане его смягчения. По нашим данным, в 18% случаев суды при назначении наказания виновному по ст. 104 или 110 УК РСФСР учитывали степень противозаконного и амо­рального поведения потерпевшего как обстоятельство, смягчающее ответственность.

Как и другие смягчающие обстоятельства, отмечен­ные в ст. 33 Основ (ст. 38 УК РСФСР), совершение преступления под влиянием сильного душевного волне­ния, вызванного неправомерными действиями потерпев­шего, может также учитываться не только при назначе­нии наказания, но и при решении других вопросов, в частности, при освобождении от уголовной ответственности

лиц, совершивших деяния, не представляющие большой общественной опасности114, при определении условного осуждения и т. п.

§ 2. Аффект как необходимый признак состава преступления

Сильное душевное волнение, вызванное неправомерными действиями потерпевшего, по волевому элементу является обстоятельством, смягчающим ответственность, лица, совершившего преступление. Однако только в ст. ст. 104, 110 УК РСФСР и соответствующих статьях уголовных кодексов других союзных республик особое эмоциональное состояние — внезапно возникшее силь­ное душевное волнение — непосредственно указывается законодателем в качестве необходимого признака соста­ва преступления. Здесь это состояние — специальный признак субъективной стороны преступления 115, так как оно характеризует в первую очередь внутреннюю сторону преступного поведения, психическую деятель­ность субъекта и самым непосредственным образом отражается в особенностях протекания психических процессов (осознания и оценки своих действий и всей конфликтной ситуации, мотивации и выбора варианта поведения и т. п.), будучи тесно связанным с теми обстоятельствами, которые его вызвали. Вместе с тем сильное душевное волнение в случаях, указанных в ст. ст. 104, 110 УК РСФСР, представляет собой не что иное, как физиологический аффект. Внезапность его возникновения служит в данном случае одним из основ­ных признаков, позволяющим отграничить аффект от состояния эмоциональной напряженности в смысле п. 5 ст. 38 УК РСФСР (п. 4 ст. 33 Основ).