Аффект. Его уголовно-правовое и криминологическое значение (стр. 8 )

характеризующими виновного, которые отчетливо проявились в конфликтной ситуации (повышенная мсти­тельность и склонность к насилию, нравственная и эмо­циональная распущенность и т. п.). «Привилегированная» оценка преступлений, совершаемых в состоянии аффекта, во многом объясняется тем, что они соверша­ются при отсутствии заранее обдуманных намерений и безнравственных побуждений. Перечень, конкретиза­ция в уголовном законе возможных действий потерпев­шего, носящих неправомерный, противозаконный и аморальный характер и являющихся непосредственным поводом аффекта и противоправного поведения винов­ного, имеет целью ограничить случаи признания аффек­та смягчающим ответственность обстоятельством. Само по себе аффективное состояние виновного еще не может свидетельствовать о том, что его поведение в конкрет­ной обстановке носило извинительный и в какой-то мере морально-оправданный характер. Сфера морали, нравственного сознания человека есть сфера его свободной воли, поэтому «в правовой оценке деяния всегда заклю­чен моральный элемент, который дает возможность бо­лее глубоко вскрыть социальный смысл преступления, его общественную опасность»93. Не составляет в этом плане исключения и характеристика преступного пове­дения лица в состоянии аффекта. Следует даже отме­тить, что здесь моральный элемент играет особо важ­ную роль в правовой оценке содеянного. Объективная оценка нравственной стороны поведения потерпевшего, характера и степени возможного воздействия на пси­хику виновного, других обстоятельств, вызвавших состояние аффекта и пробудивших решимость совершить преступление, помогает дать правильную моральную характеристику содеянного и уяснить его мотив, иными словами, позволяет установить моральную предпосылку возможности признания аффекта смягчаю­щим обстоятельством.

Советский уголовный закон независимо от того, рассматривает ли он аффект как общее смягчающее ответственность обстоятельство или указывает его в качестве необходимого элемента состава менее опасного вида преступления, закрепляет принцип единства моральной и правовой сторон преступного деяния, учитывает сте­пень его общественной опасности в зависимости от психического

состояний виновного и тех извинительных обстоятельств, которые вызвали аффект и послужили причиной содеянного.

Аффект, как особое психическое состояние винов­ного в момент совершения преступления, не может слу­жить показателем повышенной общественной опасности деяния или лица, его совершившего. Не состояние аф­фекта, а склонность к аффектам, привычка раздражать­ся по пустякам, ставшая чертой характера, как свиде­тельство эмоциональной и нравственной распущенности, повышенного себялюбия и бесплодных самомнений, в сочетании с другими качествами и особенностями, отри­цательно характеризующими личность виновного, могут свидетельствовать о повышенной общественной опас­ности личности преступника и сказаться на мере его ответственности и наказания.

В отдельных случаях при наличии дополнительных признаков, относящихся к субъективной стороне преступления, аффект может выступать в качестве обстоятельства, исключающего уголовную ответственность. Поскольку в этом состоянии действительность предстает в несколько искаженном свете, постольку вероятно предположить, что у человека могут сложиться ошибоч­ные представления о фактическом характере и фактических последствиях своих действий. Ужас, ярость, от­чаяние, ненависть и другие виды аффекта затрудняют правильное восприятие сложившейся ситуации, могут создать ложное представление о намерениях присут­ствующих, о числе нападающих, о характере действий потерпевшего и, в конце концов, стать обстоятельством, исключающим виновность, а, следовательно, и уголов­ную ответственность лица, объективно превысившего пределы необходимой обороны. В других случаях, со­средоточивая свои мысли и чувства на причиненной обиде, человек может забыть фактические детали, имеющие прямую связь с наступившими последствиями его объективно противоправных действий.

Глава II

УГОЛОВНОПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА „ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СОВЕРШАЕМЫХ В СОСТОЯНИИ АФФЕКТА

§ 1. Сильное душевное волнение как обстоятельство, смягчающее ответственность по советскому уголовному праву

В теории советского уголовного права и судебной практике нет единства в понимании физиологического аффекта. В литературе наряду с термином «аффект» употребляется название «сильное душевное волнение», причем последнее имеет наибольшее распространение. В процессуальных документах можно встретить весьма различные психологические термины, обозначающие это понятие: «физиологический аффект», «душевное волнение», «сильное душевное волнение», «внезапно возникшее сильное душевное волнение» и т. п. Подоб­ная терминологическая неупорядоченность — следствие не только небрежности или невнимательности работни­ков следствия и суда, но и определенного недопонима­ния ими роли аффекта в уголовном праве, в известной степени отражение взглядов тех криминалистов, кото­рые рассматривают понятия «сильное душевное волне­ние» и «аффект» как равноценные, тождественные94. Между тем эти понятия не идентичные, хотя и однопорядковые. Степень душевного волнения, как известно,— лишь один, хотя и наиболее яркий и выразительный 95, но не самый существенный показатель аффекта. Основ­ная отличительная черта аффекта заключается главным образом в его воздействии на сознание и волю человека. Воспринятому уголовным правом термину «сильное

душевное волнение» соответствуют в психологии терми­ны «эмоция» (в узком смысле слова) и «аффект». В свете современных психологических взглядов на аф­фект, как на особое эмоциональное состояние человека, существенно отличающееся от состояния обычной эмо­циональной напряженности, страсти, эмоции в узком смысле слова, было бы целесообразно внести сам этот термин в соответствующие нормы уголовного закона. Здесь как раз тот случай, когда упрощенное, но неточ­ное истолкование известного психологического понятия, стремление перевести его на более понятный для широ­кого круга язык, играет не положительную роль, а на­оборот, существенно затрудняет правильное и едино­образное применение норм, регулирующих ответствен­ность за преступления, совершаемые в состоянии аффекта. В свое время российское уголовное законода­тельство не в последнюю очередь под влиянием успехов наук психологии и психофизиологии отказалось от тер­мина «запальчивость и раздражение» 96. Например, Уго­ловное Уложение 1903 г. (в ст. 458 ч. 2) уже предусмат­ривало, ответственность за убийство, задуманное и вы­полненное под влиянием сильного душевного волнения, вызванного противозаконным насилием над личностью или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего. С тех пор термин «сильное душевное вол­нение» прочно сохранился в теории уголовного права, Незначительно изменились и сами уголовно-правовые нормы, формулирующие ответственность по данной категории преступлений.

Советский уголовный закон пользуется понятием «сильное душевное волнение», вкладывая в него по существу неодинаковое содержание. Сильное душевное волнение как общее смягчающее ответственность обстоятельство по своей психологической природе и юридическому значению является более широким понятием, нежели в тех случаях, когда с учетом психическою со­стояния виновного уголовный закон выделяет некото­рые преступления в специальный, менее опасный состав.

Сильное душевное волнение в смысле п. 4 ст. 33 Основ (п. 5 ст. 38 УК РСФСР), как правило, является показателем того, что психика преступника находится под тем или иным, однако достаточно сильным воздей­ствием сравнительно устойчивой отрицательной эмоции 97.

Пользуясь чисто психологическими категориями, можно сказать, что в данном случае имеется в виду в основном сильное душевное волнение как состояние эмоциональной напряженности. Это состояние виновного вызывается неправомерными действиями потерпевшего, которые находят определенный душев­ный «отклик» — возмущение, протест оскорбленной на­туры, душевную обиду и побуждают лицо к преступно­му варианту разрешения этой обиды. Душевное волне­ние в данном случае не всегда достигает той степени интенсивности, которая давала бы основание говорить о нем как о состоянии аффекта. Этот вывод, в частности, подтверждается отсутствием указания в законе на внезапность возникновения волнения, а «аффекты возникают большей частью внезапно» 98. Именно поэтому было бы неверно утверждать, что уголовный закон рассматривает совершение преступления в состоянии сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего, непременно и во всех случаях «учитывая это особое состояние сознания», которое ха­рактерно для аффекта 99.

Понятие «сильное душевное волнение» как общее смягчающее ответственность обстоятельство несколько расплывчато и неопределенно, поэтому о нем с одинаковым основанием можно говорить как об эмоции в узком смысле слова (преимущественно, в основном, как правило), так и аффекте. Сюда, в частности, можно отнести так называемые «запоздалые» аффекты. Как известно, аффект не всегда возникает внезапно, непосредственно вслед за неправомерными действиями потерпевшего. Иногда он возникает при воспоминании о перенесенных обидах, даже при одном виде человека, причинившего данному лицу в недалеком прошлом тяжкие страдания 100. Аффект виновного, возникший при таких условиях, должен квалифицироваться на общих основаниях, с учетом аффекта как общего смягчающего ответственность обстоятельства 101. Возникший таким образом аффект более осознан и управляем в сравне­нии с внезапно возникшим, в ответ на неправомерные действия потерпевшего. Собственно, более осознанным и управляемым является не столько состояние аффекта, сколько момент «вхождения» в него, т. е. аффект как процесс на более ранних этапах своего развития. По

мнению психологов, при воспоминании, воспроизведе­нии минувших событий и сопровождавших эти события переживаний в высшей нервной системе человека происходит перевод закодированных в «памяти мозга» сигналов обратно в форму сигналов-образов, а следовательно, подъем психической деятельности на более вы­сокий информационный уровень 102. С учетом изложен­ного следовало бы сформулировать п. 4 ст. 33 Основ так, чтобы в нем содержалось указание на совершение преступления именно в состоянии физиологического аф­фекта, вызванного неправомерными, глубоко безнрав­ственными действиями потерпевшего или иными изви­нительными с точки зрения социалистической морали обстоятельствами103. В предлагаемой формулировке аффект как особое психическое состояние, по общему правилу снижающее степень общественной опасности лица, был бы гораздо полнее представлен в уголовном законе и в то же время была бы правильно отражена юридическая природа этого состояния. Здесь имеется в виду аффект, возникающий непосредственно вслед за воздействием соответствующего внешнего раздражи­теля, и спустя какое-то непродолжительное время, но все еще под его впечатлением.