Аффект. Его уголовно-правовое и криминологическое значение (стр. 19 )

Из конструкции ст. 108 УК РСФСР видно, что законодатель рассматривает «смерть потерпевшего», а также другие обстоятельства, указанные в ч. 2 данной статьи,

как признаки квалифицированных видов умышленного причинения тяжких телесных повреждений, а не как конструктивные элементы самостоятельных составов преступлений. Пока дело обстоит таким образом, вся­кое причинение умышленных тяжких телесных повреждений, будьте в состоянии аффекта или при превышении пределов необходимой обороны, требует квалификации только по ст. 110 или ст. 111 УК РСФСР.

Умышленное причинение тяжких телесных повреждений, повлекшее смерть потерпевшего, характеризуется «смешанной» формой вины. Наличие аффекта не дает ос­нований искусственно разрывать единый психический процесс, выражающий внутреннюю сторону такого по­ведения преступника. Смерть потерпевшего выступает здесь в качестве побочного результата преступной дея­тельности (умышленного причинения тяжких телесных повреждений), будучи причинно и виновно (в форме неосторожности) с ней связанной. В теории уголовного права и судебной практике уже выработался определен­ный подход при определении ответственности за совер­шение преступления со «смешанной» формой вины, и, думается, нет оснований иначе подходить к оценке умышленных тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего, только потому, что они совершаются в состоянии аффекта или при превышении преде­лов необходимой обороны. Речь может идти только о едином преступлении, предусмотренном специальной нормой (ст. 110 или ст. 111 УК РСФСР), но никак не о совокупности преступлений, предусмотренных ст. ст. 110 и 106 или, соответственно, ст. ст. 111 и 106 УК РСФСР. В этой связи нельзя не согласиться с пози­цией Судебной коллегии по уголовным делам Верховно­го Суда РСФСР по делу К., который причинил умыш­ленные тяжкие телесные повреждения, повлекшие смерть потерпевшего, при превышении пределов необхо­димой обороны. Хотя ст. 111, как и ст. 110 УК РСФСР, специально не рассматривает подобные случаи, Судебная коллегия вполне обоснованно указала, что «дей­ствия К., независимо от того, что они повлекли за собой смерть потерпевшего, подлежат квалификации по ст. 111 УК РСФСР» 204.

Судебная практика в основном правильно подходит к решению данного вопроса. Например, по нашим данным,

около 10% умышленных тяжких телесных повреждений, квалифицированных по ст. 110 УК РСФСР, сопровождались смертью потерпевшего. Однако, целесообразнее было бы дополнить ст. 110 УК РСФСР (а заодно и ст. 111 УК РСФСР) таким квалифицированным видом умышленных тяжких телесных повреждений, которые повлекли смерть потерпевшего, дифференцировать вну­три этой статьи (отдельными частями, пунктами) ответственность за причинение различных по тяжести телес­ных повреждений и включить в нее норму, предусматри­вающую ответственность за легкие телесные поврежде­ния, причиняемые в состоянии аффекта 205. Предлагае­мое совершенствование уголовного закона исключило бы многие затруднения, возникающие в практике применения рассматриваемых правовых норм, обеспечило бы большее единообразие правоприменительной деятель­ности судов и органов расследования по данной кате­гории дел.

Настоящая редакция ст. 110 УК РСФСР недостаточ­но четко дифференцирует ответственность в зависимости от характера причиняемых телесных повреждений и их тяжести, хотя очевидно, что степень общественной опасности тяжких и менее тяжких телесных повреждений не может быть одинакова. При определении пределов уголовной ответственности и наказания необходимо во всех без исключения случаях учитывать в рамках ст. 110 УК РСФСР тяжесть причиняемых в состоянии аффекта телесных повреждении (как отягчающее или смягчаю­щее обстоятельство), а значит, и все те признаки, ко­торые характеризуют указанные виды телесных повреждений. Приходится с сожалением констатировать, что отмеченное правило нередко (по нашим данным, в 72,2% случаев) нарушается судами. Характерным этому примером может служить дело С., обвинявшегося в том, что он в состоянии аффекта, вызванного насилием К., откусил ему левое крыло и кончик носа, причинив потерпевшему менее тяжкие телесные повреждения, носящие, по заключению экспертов, характер «неизгладимости». Народный суд, даже не обсудив вопрос о том, можно ли признать эти повреждения тяжкими по при­знаку «неизгладимого обезображения лица», указал в приговоре, что К. причинены «менее тяжкие телесные

повреждений, повлекшие неизгладимое обезображение лица». Как правильно отметил президиум областного су­да, диспозиция ст. 110 УК РСФСР предусматривает ответственность за все наступившие последствия, указанные в ч. 1 ст. ст. 108, 109 УК РСФСР, в том числе и за неизгладимое обезображение лица, поскольку последнее, согласно закону, является признаком тяжкого телесно­го повреждения 206. Игнорирование этого обстоятельства привело к неверной правовой оценке народным судом совершенною преступления, а следовательно, и к назначению не соответствующего содеянному наказания, что повлекло отмену неправосудного приговора.

В тех же случаях, когда суды учитывают «тяжесть последствий» преступных действий виновного в рамках ст. 110 УК РСФСР, они вкладывают в это понятие да­леко не одинаковый смысл. Под «тяжкими последствия­ми» нередко понимается и тяжесть телесных повреж­дений, и стойкая утрата трудоспособности, как признак тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения, и смерть потерпевшего, и некоторые обстоятельства се­мейного либо личного характера, касающиеся потер­певшего. Несостоятельность такого подхода, позволяю­щего соединить в одном понятии весьма разные по сво­ей юридической природе и значительности обстоятель­ства, очевидна. В то же время это — свидетельство не­допонимания сути вопроса определенной частью прак­тических работников.

До сих пор, например, серьезные затруднения возникают при определении юридической природы умышленных легких телесных повреждений, причиняемых в состоянии аффекта. Расхождения по этому вопросу в юридической литературе осложняют эти затруднения. Мы полностью разделяем позицию тех авторов, которые считают, что причинение указанных повреждений влечет за собой уголовную ответственность по ст. 112 УК РСФСР с учетом аффекта как смягчающего обстоятельства207. Степень общественной опасности умышленных легких телесных повреждений, причиненных в состоянии силь­ного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего, незначительна по сравнению с аналогичными деяниями, совершаемыми в обычном расположении духа. Но самочинная расправа, стремле­ние лица своими средствами «наказать» обидчика таит

в себе значительную общественную опасность. Посколь­ку умысел на совершение преступления в состоянии аф­фекта, как правило, неконкретизирован, трудно предска­зать, чем иной раз закончится и до чего может дойти это противозаконное и самоуправное стремление лица. Первоначальное решение виновного причинить сравнительно небольшой вред здоровью потерпевшего может претерпеть существенные изменения в зависимости от отношения потерпевшего к насильственным действиям виновного, противодействия этому насилию, его интенсивности, применяемых орудий и других обстоятельств конкретного случая. То, что действия виновного вы­званы неправомерным поведением самого потерпевше­го, не делает их безопасными для общества, как полага­ют некоторые криминалисты208. Насилие, которое не составляет признаков необходимой обороны, влечет ответственность по соответствующим статьям уголовно­го закона, а степень его общественной опасности, во­просы наказуемости за содеянное в состоянии аффекта рассматриваются и оцениваются судом конкретно в каждом случае с учетом тяжести причиняемых телесных повреждений и других обстоятельств дела. Следует согласиться с мнением Президиума Верховного Суда РСФСР, указавшего в постановлении по делу Ч., что «причинение умышленного легкого телесного поврежде­ния под влиянием внезапно возникшего сильного ду­шевного волнения, вызванного неправомерными дей­ствиями потерпевшего, не освобождает виновного от уго­ловной ответственности, а является лишь обстоятель­ством, смягчающим ответственность» 209.

б) Разграничение преступлений, совершаемых
в состоянии аффекта и при превышении пределов
необходимой обороны (ст. ст. 104, 110 и 105, 111
УК РСФСР)

Вопросы разграничения умышленных убийств, тяж­ких или менее тяжких телесных повреждений, совер­шаемых в состоянии аффекта и при превышении преде­лов необходимой обороны, вызывают еще более серьез­ные затруднения в судебной практике, чем рассматривавшиеся до этого вопросы разграничения преступлений, предусмотренных ст. ст. 104, 110 и 102—103, 108—109

УК РСФСР. К сожалению, суды не всегда обращают должное внимание на эти вопросы. Так, по нашим дан­ным, из 57% дел о преступлениях, предусмотренных ст. ст. 104, 110 УК. РСФСР, в которых содержались от­дельные признаки превышения пределов необходимой обороны, лишь по 3% из них дана определенная оценка действиям виновного и потерпевшего в плане разграни­чения указанных преступлений. Такое отношение судеб­ных органов к рассматриваемым вопросам нельзя при­знать правильным. Думается, что во всех подобных слу­чаях, вызывающих сомнения в квалификации действий виновного по ст. ст. 104, 110 или 105, 111 УК РСФСР, следует выяснять, нет ли оснований для привлечения его к ответственности за преступление, совершенное при превышении пределов необходимой обороны. Недопусти­мо положение, как справедливо замечает , когда «по ст. ст. 104 110 УК РСФСР осуждаются лица, которые должны нести ответственность за менее опасное преступление — превышение пределов необхо­димой обороны» 210.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 4 декабря 1969 года «О практике применения судами законодательства о необходимой обороне» (п. 8) разграничение рассматриваемых составов рекомендуется про­водить главным образом по цели совершения действий и признаку сильного душевного волнения (аффекта) 211.

Нередко так называемый «эксцесс обороны» допус­кается лицами, находящимися в состоянии аффекта, вызванного нападением. Насилие, опасное для жизни и здоровья обороняющегося, а в некоторых случаях и посягательство на государственные и общественные ин­тересы или интересы другого лица, способно вызвать со­стояние аффекта и привести к превышению пределов необходимой обороны. Иногда, как ранее отмечалось, аффект служит обстоятельством, исключающим уголов­ную ответственность при превышении пределов необхо­димой обороны, а в остальных случаях — это факультативный признак субъективной стороны преступления, а не обязательный и конструктивный, как в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 104, 110 УК РСФСР. В этой связи нельзя согласиться как с позицией , который считает, что состояние аффекта «несвойственно преступлениям, предусмотренным ст. ст. 105, 111