Аффект. Его уголовно-правовое и криминологическое значение (стр. 25 )

Среди лиц, совершивших преступления в состоянии аффекта, основную массу составляют люди, у которых
по каким-то причинам так и не выработались необходимые в общественной жизни нравственные тормоза, не развилась первая привычка и, если угодно, потреб­ность культурного человека владеть собой, своими чув­ствами, порывами, страстями, эмоциями. Такие люди особую нетерпимость проявляют ко всему тому, что мешает им лично, а не всему обществу и другим людям,

поскольку ими движет в таких случаях стремление восстановить свой нарушенный интерес (честь, собственное достоинство, уважение к себе и т. п.) даже ценой жизни или причинения тяжкого вреда здоровью другого человека. Только нетерпимость, подсказанная высокой общественной целью, свободная от случайных мелоч­ных пристрастий, может уживаться с умной и благород­ной терпимостью. И разве такая, если хотите, граждан­ственная терпимость не называется в конце концов культурой? Культурой быта, культурой общения, куль­турой поведения, культурой мысли, культурой чувства. Бескультурье, невежество, необразованность, низкий интеллект человека, в том числе неумение или неспособ­ность думать широко, оценивать, ущербны или нет его поступки для других, очень часто становятся причинами преступлений, совершаемых в аффекте. Тогда как чело­век твердых нравственных убеждений, высокой куль­туры способен стать выше неблагоприятных обстоя­тельств и настоящего моментального состояния, обладает «иммунитетом» от этих влияний. В своеобразной форме эта мысль может быть выражена следующей фразой: «Можете спокойно хамить ему — у него хорошо разви­то чувство юмора» 244.

Среди обстоятельств, детерминирующих преступное поведение в аффекте, заметную роль играют неправиль­ные, отрицательные действия потерпевшего, которые вызывают у виновного душевное волнение (состояние эмоциональной напряженности), усиливают тяжесть непосредственного повода, делая его в иных случаях достаточным в смысле указанных норм уголовного права, истощают энергетические и функциональные запасы нервной системы, подготавливая срыв механизмов защиты. По нашим данным, состояние эмоциональной напряженности возникало и поддерживалось, постепенно скапливаясь в эмоциональной сфере до непосредствен­ного толчка, до резкого эмоционального взрыва, преимущественно из-за неправильных действий потерпевшего (оскорбительных, издевательских и т. п.) по 52,4% преступлений.

Следовательно, «непосредственными», если так мож­но выразиться, причинами преступлений, совершаемых в состоянии аффекта, являются обстоятельства, характеризующие конфликтную ситуацию, в особенности

неправомерные действия потерпевшего, и внутренние условия, обеспечивающие соответствующее реагирова­ние субъекта преступного поведения на неблагоприят­ное воздействие ситуации.

Неправомерное, а порой и преступное поведение потерпевшего, спровоцированное им умышленное убийство, тяжкое или менее тяжкое телесное повреждение, совершаемое в состоянии аффекта, чаще всего, как мы видели, происходят в присутствии других граждан, не­ редко не вызывая у них должного отпора, а иногда и с их молчаливого одобрения или прямого поощрения. Эта пассивность очевидцев, а еще хуже — неверная оценка поведения потерпевшего или ответных действий винов­ного со стороны присутствующих, которая передается участникам конфликта, во многом способствует соверше­нию рассматриваемых преступлений. Особенно важно и эффективно в данном случае продуманное вмешатель­ство в конфликт на стадии неправомерного поведения 'потерпевшего, когда виновным еще не овладел аффект, поскольку способность подавления чрезмерно сильных эмоций, по мнению психологов, не безгранична 245. В противном случае развитие событий приобретает драматичный характер и становится малоуправляемым, ведет к немедленным ответным действиям виновного. Нагляд­ным примером того, к чему приводит пассивность неко­торых граждан в конфликтных ситуациях, может служить дело Ш., осужденного по ст. ст. 104 и 171 УК РСФСР.

Лейтенант милиции Ш. во время ночного патрулирования города задержал В., учинившего злостные хули­ганские действия. Будучи в нетрезвом состоянии, по­следний оказал сопротивление, во время задержания громко бранился нецензурными словами, угрожал ра­ботнику милиции убийством, набрасывался на него с но­жом. попытался отвезти задержанного в отдел милиции, В. отказался сесть в автомашину и стал угро­жающе на него наступать, продолжая браниться и ос­корблять его нецензурными словами. Отступая, Ш. предупредил, что будет стрелять, если он не прекратит на­падения, а затем вытащил пистолет и произвел два «предупредительных выстрела вверх. Однако и это не остановило В., который продолжал нападение, обзывая Ш. трусом и угрожая с ним расправиться. Происшествие

собрало много прохожих, съехались автомашины, освещая фарами образовавшийся в толпе любопытных круг, в центре которого распоясавшийся хулиган глумился и преследовал работника милиции. Однако никто из присутствующих не сделал попытки вмешаться в конфликт и помочь работнику милиции, несмотря на неоднократные обращения Ш. к ним за помощью. Развязка этой истории трагична. Когда схваченный за ногу Щ. упал на спину, В. бросился на него, но был встречен выстрелом в живот. вскочил с земли и под влиянием внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта гнева) ударил потерпевшего рукояткой пистолета по голове и вторым выстрелом в голову убил его246.

Еще хуже, когда аналогичную позицию «невмешательства» занимают органы милиции, отказываясь, на­пример, выезжать на место происшествия по так назы­ваемым «семейным делам».

Б. нигде не работал, систематически пьянствовал, пропивая даже домашние вещи, часто избивал жену и сына. Как-то вечером он пришел домой в нетрезвом состоянии и стал беспричинно приставать к жене, нанес ей побои. Она выбежала из дома и позвонила в милицию, сообщив дежурному о случившемся и прося его о
помощи. Однако последний отказался выехать на происшествие, требуя письменного заявления от потерпевшей. Тогда она пошла в школу рабочей молодежи и позвала с занятий сына. С приходом сына Б. не прекратил издевательств над женой, вновь стал бить ее кулаком, угрожал убийством. В ответ на замечания сына, просившего оставить мать в покое, Б. кинул в него утюгом, а затем напал на него с ножом. С помощью матери сыну удалось отнять у него нож, которым он, находясь в состоянии аффекта, нанес отцу смертельный удар в грудь247.

Отказ работников милиции в своевременной и такой
необходимой жене и сыну Б. помощи в пресечении преступных действий будущего потерпевшего сыграл в данном случае немалую роль в том, что совершение указанного преступления стало возможным. Этим отказом была окончательно подорвана их вера в возможную помощь со стороны. И мать ищет поддержки у несовершеннолетнего сына, а он, в свою очередь, оказавшись

в отчаянном положении без посторонней помощи против изверга-отца, не находит иного выхода, как убить его. Никакие ссылки на отсутствие письменного заявления или «семейный» характер ссор и т. п. не могут быть признаны удовлетворительными и, конечно, не освобождают должностное лицо, призванное охранять обществен­ный порядок, от обязанности выезда на место происше­ствия и принятия всех предусмотренных законом мер в отношении правонарушителей.

Многие преступления, совершаемые в состоянии аффекта, «созревают», как мы убедились, на почве неудовлетворительных семейно-бытовых отношений, которые приобретают характер все более напряженных кон­фликтных ситуаций, расшатывающих нервную систему
и неуклонно приближающих ее к стрессовому состоянию, а конфликтующие стороны — к нередкой в таких случаях трагической развязке. Судебная практика показывает, что непринятие соответствующих мер к злостным нарушителям общественного порядка и лицам, по­сягающим на права и интересы советских граждан
(членов семьи правонарушителя), ведет к совершению
умышленных убийств и телесных повреждений, предусмотренных ст. ст. 104, 110 УК РСФСР.

X. в нетрезвом состоянии пришел утром на колхозный огород, где работала жена, и стал бранить ее, оскорбляя нецензурными словами; замахнулся на нее мотыгой. После вмешательства колхозников он оставил
ее в покое и ушел. В полдень, когда жена вместе с деть­ми пришла на обед, X. не пустил их в дом, угрожая физической расправой, если кто-нибудь из них войдет
туда. Увидев, что шестилетняя дочь вошла в помещение, он стал крутить ей руки и отпустил ее лишь после вмешательства Ф. Затем в дом попыталась войти его жена, в которую X. кинул топор, но не попал. Х-ва подняла топор и ударила им по шее мужа, после чего он упал и умер 248.

Как показала подсудимая, убийство мужа она совершила в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного его поведением, вспомнив в то же время прошлые обиды и унижения, которые он причинил ей и детям. Ей, как она выразилась, «надоела такая жизнь»: пребывать в постоянном страхе за себя и своих детей, переносить побои, ночевать у чужих людей.

Она неоднократно обращалась с заявлением в ми­лицию, просила принять соответствующие меры к «до­машнему» хулигану, однако по этим заявлениям по существу не проводилось никакой работы. Чувствуя безнаказанность, X. стал вести себя все хуже и еще больше озлоблялся, делая невыносимой обстановку в семье и до предела натянутыми отношения между супругами. Все это не могло не сказаться в совершении указанного преступления.

Совершению преступлений, предусмотренных ст. ст. 104, 110 УК. РСФСР, нередко предшествует глубоко аморальное, неправомерное поведение потерпевшего, которое, как показывает исследование, чаще всего не единичный факт в его жизнедеятельности, а лишь одно из проявлений недостойного поведения данного лица в семье и быту, выражающееся в неумении вести себя в обществе, в грубом, а нередко и циничном отношении к интересам других людей, во вредной привычке «разыгрывать», «травить» человека, бесцеремонно оскорбляя его лучшие чувства, выставляя в смешном виде его тщательно скрываемые недостатки и слабости, в злоупотреблении алкоголем и совершении в этом состоянии других аморальных поступков, в супружеских изменах и т. п. Однако общественность по месту работы и жи­тельства этого лица далеко не всегда еще принимает эффективные меры воздействия с целью прекращения его аморального образа жизни, недостойных, оскорбля­ющих человеческое достоинство поступков, а следова­тельно, и для устранения поводов возможного в таких случаях преступления.