Фортепьянная игра. Ответы на вопросы о фортепьянной игре (стр. 16 )

Мой совет учащимся и всем любителям музыки: во что бы то ни стало придерживайтесь школы, культиви­рующей искренность и целомудрие в музыке! Она, пра­во же, здоровее, морально и эстетически надежнее всей своры наших нынешних щекочущих и раздражающих нервы «модернистов». Музыка должна всегда возвы­шать, всегда пробуждать в нас то, что, сообразно требо­ваниям времени и места, есть в нас лучшего. Если вмес­то выполнения этой священной миссии, она будит самые низменные наши инстинкты и спекулирует на этом для того, чтобы наполнить карманы виновника ее появления, она не должна встречать ни поддержки, ни поощряюще­го внимания со стороны благородно мыслящих людей. При этих условиях пассивное сопротивление нередко мо­жет оказаться действенным.

Вопрос о воздержании от известного рода музыки приводит мне на память еще одно зло, которого {99} американцы должны были бы избегать: речь идет о странном и устарелом предрассудке, будто обучаться музыке лучше за границей, чем здесь (То есть чем в Америке.).

Хотя это количество и не очень велико, я лично могу назвать пятерых амери­канских преподавателей, в течение многих лет безус­пешно добивавшихся здесь высокого признания, какого они заслуживали. А теперь? Теперь они живут в различ­ных европейских столицах, получая самые высокие го­норары, какие когда-либо выплачивались за преподава­ние, и эти высокие гонорары они получают от американ­ских учеников, которые толпами идут в их студии. Рав­нодушие их соотечественников, фактически изгнавшее этих людей с их родины, пошло им на пользу; но как отнестись к тем, кто не сумел удержать их здесь? Ошиб­ка непоправима, поскольку эти люди и не помышляю! о возвращении в Америку иначе, как в качестве гостей.

Долг американских учащихся и любителей хорошей музыки—позаботиться о том, чтобы те квалифицирован­ные преподаватели, какие здесь еще есть, здесь и оста­лись. Массовая эмиграция в Европу наших учащихся музыке должна прекратиться! Если учащийся что назы­вается «закончил» здесь свои занятия, и учитель отпус­тил его на волю, он может совершить ознакомительную поездку в Европу. Смена обстановки и обычаев, несом­ненно, расширит в некотором смысле его умственный кругозор. Но если говорить о музыке, то он наверняка убедится, что большей частью своего очарования Евро­па обязана расстоянию. За исключением превосходных оркестров Европы, дела в отношении музыки обстоят там в настоящее время далеко не так хорошо, как у нас, средний же учитель музыки в Европе ни на йоту не лучше равного ему по положению лица в Америке.

Американцы должны знать, что в области музыки их страна не стояла на месте — так же, как и во всех ос­тальных областях. Каждый год ознаменовывался шагом вперед в ее развитии. Пора перестать сравнивать совре­менную Европу с Америкой, какой она была пятьдесят лет тому назад. В настоящее время в Америке имеется поразительно большое количество искусных и {100} талантливых музыкантов, чьи способности, как и у хороших вра­чей и адвокатов, обычно обратно пропорциональны их рекламе. Это и есть те достойные учителя, ради которых следует предостеречь от предрассудка насчет «обучения за границей».

То, чего в области музыки Дядя Сэм (Дядя Сэм — шутливое собирательное прозвище американцев) не создал непосредственно, он приобрел с помощью естест­венного закона притяжения; и поскольку у нас имеется столько одаренных и знающих учителей как местного, так и иностранного происхождения, это дает прекрас­ную возможность доводить, раз это в силах учителя, развитие ученика до законченности вместо того, чтобы лицезреть, как он недоучкой устремляется «в Европу».

Не будь я убежден в возможности изменить описан­ное положение вещей, я бы не посвятил этому столько слов. Позвольте мне надеяться, что каждый читатель этой маленькой книжки возьмется положить начало этому изменению или, если начало будет уже положено, окажет ему покровительство и поддержку. Если же кто-либо будет порочить его усилия, пусть он не падает ду­хом, а вспомнит, что живет в «стране неограниченных возможностей»

(Полемика автора с людьми, не уважающими родной культуры и преклоняющимися перед всем «заграничным», представляет в наши дни несомненный принципиальный интерес. Во многом справедливы и критика положения дел в Западной Европе, «оча­рование» которое сильнее «на расстоянии», и указания на то, что американская культура не осталась там, где была «пятьдесят лет тому назад», и располагает в настоящее время немалыми музы­кальными ценностями (больше, впрочем, скупленными или, как де­ликатно выражается автор, «приобретенными с помощью естествен­ного закона притяжения», чем «созданными непосредственно Дядей Сэмом»).

Вместе с тем автор не закрывает глаз на такие отрицательные явления американской художественной жизни, как «про­дажная часть прессы», недобросовестная реклама, порождающая обилие дутых имен,— свидетельство, звучащее особенно убеди­тельно в устах такого апологета Америки, как Гофман. Но по­следний далек от понимания общественной природы подобных яв­лении, ил неизбежности в условиях «демократии доллара».

Отсюда, в частности, не оправдавшиеся надежды Гофмана на скорое исчез­новение модернистского искусства, против которого он справедливо направляет свои стрелы.).

Иосиф Гофман

{101}

ТЕХНИКА

1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

[1] Что понимается под „техникой"?

( Нумерация вопросов добавлена редактором.)

— Что представляют собой различные типы техники и какой из них пользуется наибольшим распространением? Какая разница между ними?

—Техника—это общее понятие, включающее гам­мы, арпеджии, аккорды, двойные ноты, октавы, легато и различные виды стаккато, а также динамические от­тенки. Все это необходимо для сформирования закончен­ной техники (Думается, Гофман не вполне понял заданный ему вопрос. По-видимому, автор последнего интересовался различиями не меж­ду видами, а между типами техники, то есть не между арпеджиями и октавами, легато и стаккато, а, скажем, между тех­никой Гофмана и Падеревского, между техническими «школами» Лешетицкого и Бузони н т. п. Гофман же в своем ответе сужает и упрощает суть дела.).

[2] Чем больше техника, тем больше нужно работать

— Почему пианисты, обладающие большей техникой, чем многие другие,

работают больше этих других?

— Почему у Ротшильдов больше секретарей, чем у меня? Потому что управление большим богатством требует большей работы, чем управление малым. Техника пианиста—это материальная часть его {102} художественного имущества, это его капитал. Сохранять большую технику в состоянии превосходной рабочей готовности — задача сама по себе значительная и тре­бующая много времени. И, кроме того, вы знаете, что чем больше мы имеем, тем большего мы хотим. Эта черта присуща не только людям вообще, но и пианистам в частности.

[3] Как улучшить технику

— Следует ли мне добиваться улучшения моей техники, пытаясь одолеть трудные пьесы?

— Не следует ограничиваться пьеса­ми, которые вам легко даются, так как это воспрепят­ствует всякому дальнейшему техническому прогрессу. Остерегайтесь, однако, пьес столь трудных, что вы не в состоянии сыграть их—в замедленном темпе—с абсо­лютной точностью. Это может погубить вашу технику и лишить вас радости, приносимой вашими занятиями. Иг­райте всегда пьесы чуть труднее тех, которыми вы впол­не овладели. Не подражайте тем, которые говорят: «я уже играю то или это», не задаваясь вопросом— «как» они играют. Художественность же зависит всегда от этого «как».

2. ПОЛОЖЕНИЕ КОРПУСА

[4] Не подымайте сиденье стула слишком высоко

— В каком случае достигаются лучшие результаты на рояле— при высокой сиденье стула или низкой посадке?

— Как правило, я не рекомендую вы­сокую посадку за роялем, так как это влечет за собой применение скорее руки и плеча, чем пальцев, что, конечно, очень вредит технике. Что же ка­сается точной высоты сиденья, то вы должны сами на собственном опыте установить, на какой высоте вы мо­жете играть дольше с наименьшей утомляемостью.

[5] Высота сидения за роялем

—Должен ли я, когда упражняюсь, сидеть за роялем на той же высоте, что и во время игры перед публикой?

—Да! Высоту и расстояние от кла­виатуры вашего стула, у которого ни в коем случае не должно быть ручек, вам нужно определить самому для {103} себя и раз навсегда; только тогда вы сможете обрести нормальное положение рук, которое, в свою очередь, является условием sine qua non (Категорически необходимым условием (лат.; буквально: без которого невозможно).) развития вашей тех­ники. Следите также, чтобы обе ноги находились в со­прикосновении с соответствующими педалями так, что­бы быть на месте, когда потребуется. Если они сойдут с места, и вам придется искать педали ощупью, когда последние вам понадобятся, это поведет к образованию бреши в вашей сосредоточенности, в результате чего вы будете играть не так хорошо, как можете в действи­тельности. Если вы дадите вашим ногам сойти с педа­лей, это незамедлительно скажется на вашей посадке в целом. Это дурная привычка. Увы, дурные привычки прививаются куда легче, чем хорошие!

3. ПОЛОЖЕНИЕ РУКИ

[6] Наклон руки при игре гамм

— Как нужно держать руку при игре гамм — с наклоном к большому пальцу или мизинцу? Я нахожу, что в гаммах с черными клавишами гораздо удобнее играть последним способом.

— Я полностью разделяю ваше мнение и распростра­няю его также на гаммы без черных клавиш. Мне ка­жется, что наклон к мизинцу—естественная тенденция руки, и как только вы прошли стадию предварительной подготовки и почувствуете полную уверенность, что ва­ши пальцы работают ровно, можно уступить этой естест­венной тенденции, особенно, если вы стремитесь больше к беглости, чем к силе; ибо беглость не терпит напря­жения, в то время как сила требует его.

4. ПОЛОЖЕНИЕ ПАЛЬЦЕВ

[7] Главное — результаты, а не методы

— Какая разница—держать пальцы согнутыми очень сильно или только слегка? Я слыхал, что Рубинштейн играл по­чти плоскими пальцами.

{104} — Поскольку вы упоминаете Рубинштейна, я могу привести его слова: «Играйте хоть носом, но добейтесь хорошего звучания, и я признаю вас мастером на вашем инструменте». Неважно, каким способом играть,— дело всегда в результате. Если вы играете очень сильно со­гнутыми пальцами и в результате получается неровный и прерывистый звук, меняйте понемногу их изгиб, пока не найдете ту степень изогнутости, какая более всего подходит для вашей руки. Экспериментируйте сами. Вообще говоря, я рекомендую свободное и непринуж­денное положение кисти и пальцев, так как только при максимально свободном положении таковых может быть сохранена их эластичность, а это главное. Под сво­бодным и непринужденным положением я понимаю то естественное положение кисти и пальцев, которое они принимают, когда вы несколько расслабленно роняете вашу кисть на клавиши (Следует, однако, заметить, что мало кто из современных пианистов не сочтет чрезмерно изогнутым то старомодное «колечко», изображение которого на стр. 40 приводится Гофманом как образец «правильного положения мизинца».).