Фортепьянная игра. Ответы на вопросы о фортепьянной игре (стр. 34 )

[235] Значение посещения концертов

— Следует ли мне посещать симфонические концерты или отдать предпочтение солистам?

— Непременно посещайте симфониче­ские и камерные концерты! Они познакомят вас с теми произведениями, которые, в конечном счете, наиболее важны для учащегося. Кроме того, там обычно можно услышать более правильную интерпретацию, чем у {201} солистов. Последние, за немногими светлыми исключения­ми, переоценивают свои полномочия и допускают такие неподобающие вольности, что во многих случаях вы слы­шите больше Смита, Джонса или Леви (То есть исполнителей, которых автор обозначает распростра­ненными в США фамилиями — вроде русских: Иванов, Петров и т. п.), чем Бетховена, Шумана или Шопена.

Индивидуальность у солиста — несомненно, большое достоинство, но только если она остается в границах должного уважения к композитору данного произведе­ния. Если вы не имеете возможности послушать солиста способного растворить свою индивидуальность в мысли, настроении и стиле исполняемого им композитора, — а это дано лишь крупнейшим художникам, — то куда луч­ше предпочесть «индивидуальным» интерпретациям со­листа «коллективные» интерпретации оркестра или струнного квартета. Синтетическая природа оркестра препятствует экстравагантностям так называемой индивидуальности и. как правило, обеспечивает верную ин­терпретацию. Самый плохой дирижер, какого только можно себе представить, не способен принести столько вреда произведению, сколько посредственный солист, ибо оркестр — эго большой организм и его поэтому не так легко сдвинуть с праведного музыкального пути, как одиночный голос или инструмент.

Конечно, по-настоящему великий солист—это пре­краснейший цветок в саду звучащей музыки, поскольку он находится в непосредственном контакте с инструмен­том и не нуждается ни в каком посреднике для выра­жения тончайших нюансов своих замыслов; в то время как дирижер — даже самый лучший — должен пере­дать свой замысел (посредством дирижерской палочки, мимики и жеста) другим людям раньше, чем этот замы­сел воплотится в звуки, и на этом кружном пути может быть утрачена значительная доля первоначального огня и пыла. Но так как хороших оркестров больше, чем ве­ликих солистов, то, стало быть, целесообразнее посещать симфонические и камерные концерты.

{202}

[236] Вспомогательные пособия для учащегося, который занимается самостоятельно

— Я вынужден два года заниматься без преподавателя, прежде чем смогу поступить в консерваторию. Какую «школу» для учащегося, следует мне пройти для развития техники и какие пьесы?

— Вы забыли указать, являетесь ли вы начинающим или уже несколько под­винутым пианистом. Думаю, что можно смело пореко­мендовать сборник Мэзона «Туше и техника», этюды Штернберга ор. 66; кроме того, выбирайте себе пьесы из каталогов, расположенных по степеням трудности. Лю­бое издательство охотно вышлет вам такие каталоги.

[237] Музыка как профессия или как развлечение

— Советуете ли вы хорошо обеспеченному молодому человеку избрать музыку — то есть концертирование как профессию или ему следует рассматривать ее как предмет удовольствия и раз­влечения?

— Различие, которое вы делаете между музыкой и концертированием, дает направление моему ответу; тот факт, что ваше собственное сердце не подсказало вам ответа на этот вопрос до того, как вы обратились с ним ко мне, побуждает меня посоветовать вам избрать музы­ку в качестве развлечения.

В наше время сделать карьеру артиста не так просто, как это кажется. Из тысячи способных музыкантов, быть может, один добивается общего признания и удачи. Остальные же, потратив деньги, время и труд, впадают в отчаяние и с горьким чувством берутся за какое-ни­будь другое занятие.

Если ваше существование в материальном отноше­нии не зависит от публичных выступлений, если вы не наделены действительно весьма незаурядными природ­ными данными и если вся ваша личность в целом не способна властвовать—я имею в виду духовную власть— над людскими массами, то наслаждайтесь лучше му­зыкой в кругу своих друзей. Это не так рискованно и, по всей вероятности, даст вам гораздо большее удовле­творение.

{203}

[238] Как много можно получить от музыки

— Когда я слушаю концертного пианиста, мне хочется получить от его игры получить от не одно только эстетическое слуховое наслаждение. Не можете ли вы вкратце указать мне на те моменты, на которые следует обра­тить внимание, если я хочу извлечь из них пользу для моих фортепьянных занятий?

— Нет такого удовольствия или наслаждения, из ко­торых мы могли бы извлечь больше, чем позволяет на­ша восприимчивость. Чем дальше вы будете углублять­ся в изучение музыки и проникать в ее формы, контра­пунктическую разработку и гармонические красоты, тем больше и больше удовольствия вы будете получать от слушания хорошего пианиста. Эмоциональную жизнь, отраженную в его игре, вы воспримете в той точно мере, в какой вы сами постигли жизнь.

Искусство — это посредник, связывающий, подобно телеграфу, два пункта — отправителя послания и полу­чателя. Оба должны быть настроены одинаково высоко для того, чтобы передача была безупречной.

[239] «Читать бемоли куда легче, чем диезы!»

— Вы бы сделали одолжение педагогу, если бы разрешили проблему, которая озадачивает его всю жизнь: почему все ученики предпочитают бемоли дие­зам? Я не вполне уверен, что сам в ка­кой-то степени не разделяю этого предпочтения. Явля­ется ли это дефектом обучения или здесь кроется ка­кая-либо другая причина?

— Ваш вопрос и оригинален, и практически обосно­ван, ибо действительно при чтении нот многие предпо­читают бемоли диезам. Заметьте, однако, хорошенько, что антипатия к диезам касается только чтения, а не иг­ры. Если кто-нибудь найдет, что и после хорошего усвое­ния нот труднее играть в диезах, то это будет чисто субъективный обман, вызываемый мысленным ассоции­рованием нотного рисунка с соответствующими звуками.

Я лично считаю, что причиной антипатии к чтению диезов является сравнительная сложность самого этого знака, и это позволяет мне сделать заключение, что весь этот вопрос относится скорее к офтальмологии, чем к акустике или к музыке.

{204}

[240] Кто более велик — Рубинштейн или Лист?

— Кого из двух вы считаете более великим — Листа или Рубинштейна?

— Рубинштейна я знал прекрасно (я был его учеником) и слышал его очень много раз. Листа, который умер, когда мне было шест­надцать лет (Это, вероятно, описка или опечатка: в год смерти Листа (1886) Гофману было десять лет. Если же в словах автора нет ошибки, то ими подтверждаются ходившие в свое время слухи, будто еще со времен детских выступлений Гофмана возраст его был в рекламных целях преуменьшен, как это неоднократно про­делывалось с «вундеркиндами». В этом случае Гофман, очевидно, родился не в 1876, а в 1870 г. и умер на восемьдесят восьмом году жизни.), и который перед смертью около двадцати лет не выступал перед публикой, я никогда не видел и никогда не слышал. Тем не менее, по описаниям многих моих друзей и в результате изучения его сочинений я сумел составить себе ясное представление о его игре и личности.

Как виртуоз, Лист, думается, стоял выше Рубинштей­на, потому что его игра обладала, по-видимому, изуми­тельными, ослепительными качествами. Рубинштейн пре­восходил его своей искренностью, своей демонической, штурмующей небеса силой великой страстности — каче­ствами, которые у Листа прошли сквозь сито более вы­сокой образованности и — если вы понимаете, что я под­разумеваю под этим понятием,— благородной элегант­ности. Он был человеком света в самом высоком смысле этого слова; Рубинштейн же был бунтарем, проникнутым величавым презрением к условностям и к мнению миссис Гранди (Английский литературный персонаж, имя которого сдела­лось нарицательным в том же примерно смысле, что и имя грибоедовской княгини Марьи Алексеевны («Что станет говорить кня­гиня Марья Алексевна!»).).

Главное различие заключалось в характере обоих. Как музыканты (Имеется в виду: как музыканты-исполнители), в отношении своих природных данных и способностей, они, вероятно, были одного и того же гигантского масштаба, и было бы тщетно искать что-ли­бо подобное в настоящее время.

{205}

[241] Относительно композитора, который один исключает надобность во всех прочих

— Я глубоко интересуюсь музыкой Бетховена. Не могу ли я найти в нем все, что только есть в музыке с точки зрения эстетики и техники? Существует ли на свете более глубокая музыка?

— Вы воображаете, что находитесь в неприступной крепости, откуда, защи­щенный от всяких атак, можете взирать на всех ком­позиторов (исключая Бетховена) с покровительственной, снисходительной улыбкой. Однако вы сильно за­блуждаетесь. Жизнь слишком богата опытом, слишком многообразна в своих проявлениях, чтобы позволить ка­кому-нибудь одному мастеру, как бы он ни был велик, исчерпывающе выразить ее в своем искусстве.

Если предпочтение, оказываемое вами Бетховену, ос­новано на ваших симпатиях и если по этой причине его музыка удовлетворяет вас больше, чем музыка любого другого композитора, то вас можно поздравить с хоро­шим вкусом. Но это не дает вам права оспаривать, на­пример, глубину Баха, эстетическое очарование Шопе­на, чудеса моцартовского искусства и многочисленные и разнообразные достоинства современных вам компо­зиторов.

Тот, кто находит, что вся полнота жизни выражена каким-нибудь одним композитором, может быть, по меньшей мере, обвинен в односторонности, не говоря уже о том, что понимание одного мастера не может быть по-настоящему глубоким у того, кто не приемлет всех ос­тальных. Одно из главных качеств истинного знатока — универсальность вкуса.

[242] Разумный план занятий фортепьянной игрой для собственного удовольствия

— Мне пятьдесят шесть лет, мы с мужем живем одни в горах, в шестидесяти пяти милях от железной дороги; я уже тридцать пять лет не брала уроков музыки. Думаете ли вы, что «Пишна» (См. примечание на стр. 161) серьезно поможет мне восстановить мою былую сноровку в игре? Если нет, то что бы вы мне по­советовали предпринять?

{206}

— Воздержитесь от всякой сугубо технической ра­боты. Поскольку ваша любовь к музыке достаточно сильна, чтобы побудить вас возобновить игру на фор­тепьяно, вы должны получать от нее возможно больше наслаждения и работать технически только над теми пьесами, которые играете, то есть над теми местами, ка­кие представляют для вас трудность. Сначала подберите наиболее удобную аппликатуру и работайте над труд­ными местами в отдельности медленно, пока не почув­ствуете, что можете отважиться сыграть их с надлежа­щей скоростью.