История России с древнейших времен до конца ХХ века (стр. 22 )

Так оно и получилось. В отличие от войн с Казанью, на все понадобилось чуть более полутора месяцев. 6 июня из Москвы отправился авангард, ему и довелось сыграть реша-

ющую роль в разгроме новгородских войск. Вскоре после взятия и разграбления Руссы в конце июня Холмский после­довательно нанес поражение двум пешим новгородским от­рядам. Затем, 14 июля, на берегах р. Шелони произошло решающее сражение: рать Холмского, многократно усту­павшая по численности новгородскому войску, разгромила его полностью. В бою пали видные деятели Новгородской республики, несколько десятков посадников и бояр попали в плен, тысячи новгородцев были убиты и ранены. 27 июля в ожесточенном бою на Двине были разбиты новгородские отряды во главе с князем Шуйским. Всего лишь месяц реальных военных действий выявил полную неспособность Новгорода противостоять организованной армии.

Причин было множество. Лето 1471 г. обнажило старо­давнюю новгородскую болезнь: структура и характер обще­городского и частного светского землевладения не обеспечи­вали военный потенциал республики. Политического единства в армии не было: полк владыки отказывался вое­вать против великокняжеских войск, множество рядовых ратников попало в новгородскую армию насильственно. Ил­люзорными оказались внешнеполитические расчеты (точнее — просчеты): никакой дипломатической поддержки, не гово­ря уже о военной акции, от Литвы не последовало. Вообще, никто не вмешался в процесс «наказания» Иваном III своей «отчины».

В день поражения на Двине в местечке Коростыне нача­лись переговоры. Их процедура была унизительной для нов­городской делегации, которую возглавил Феофил. Новгородцы били челом «о печаловании» боярам великого князя, те донесли их просьбу московским удельным князьям, а они, «печалуясь», и изложили моление новгородцев Ивану III. Главный итог Коростынского мира — долгая эпоха равностатусных отношений Новгорода с великими князьями безвоз­вратно ушла в прошлое. Новгородцы признали себя «отчиной» московского государя, любые обращения к Литве объявлялись незаконными, усилилась роль институтов кня­жеской власти в Новгороде: наместников и дворецкого. Нов­городцы утратили права на совместные владения с великим князем, на многие свои северные волости. При этом, правда, особенность государственно-политического устройства, его главные институты, социальная структура сохранились не­изменными. Сношения с Литвой (реальные или только подо­зреваемые) трактовались после 1471 г. как изменнические на правовых основаниях. Добавим к сказанному казнь четы­рех новгородских посадников ( в их числе).

Она была произведена по приказу Ивана III за три дня до начала переговоров без судебного разбирательства. Груп­пу лиц из наиболее авторитетных фамилий отправили в заточение в Коломну. Присовокупим огромную контрибу­цию, выплаченную Новгородом (свыше 16 тыс. руб.), не­мереную добычу, захваченную московскими и псковскими войсками. Только с учетом всего этого становятся осязае­мыми размеры постигшей Новгород катастрофы. Собствен­но в 1471 г политические судьбы боярской республики были предрешены.

Поход хана Большой Орды Ахмада на Русь в июле 1472 г. стал попыткой реализации антимосковского союза Литвы и Орды. Трудно сказать, подразумевал ли Казимир действи­тельное участие литовских войск в войне против Москвы или он только провоцировал тотальный ордынский натиск против нее События 1472 г. показали правильность послед­него предположения. Отметим также неожиданность появ­ления больших масс ордынцев вблизи русских рубежей: мо­сковские власти были явно застигнуты врасплох. Но даже в таких обстоятельствах складывавшаяся система порубежной службы сработала. На левый берег Оки быстро выдвинулись отряды удельных князей, великокняжеские рати, так что не слишком настойчивые попытки ордынцев форсировать реку были пресечены. Дело ограничилось разорением нескольких волостей на правобережье Оки и взятием сожженного Алек­сина. Затем последовало поспешное отступление, Ахмад не рискнул на генеральное сражение. Провал похода Ахмада стоил дорогого: труды Ивана III по созиданию единого госу­дарства получили тем самым подтверждение.

§ 2. Как «улусник» стал «государем всеа Руси» и «Русьских стран христианским царем»

«Христианским царем Русьских стран» называл Ивана III ростовский архиепископ и его духовник Вассиан. В тяжкие дни осени 1480 г., когда судьба государства была на волоске, ростовский владыка укреплял решимость своего духовного сына в его противостоянии ордынскому хану (т. е. царю). А «улусником», притом непокорным, Иван III был именно для хана. Но все это случилось поздней осенью 1480 г., нам же надо вернуться в 1472 г. Обратим внимание на малозамет­ный как будто бы факт: во время похода в обозе у хана находился московский посол. Из этого сообщения извлека­ется важная информация. Во-первых, это означает, что вплоть до 1471 г. между Ордой и Москвой поддерживался

обмен посольствами. В соответствии с традицией русско-ор­дынских отношений это подразумевало уплату выхода и при­знание верховенства ордынского правителя. Еще существен­нее другое: поход 1472 г. также не привел к перерыву привычных сношений. В 1472—1476 гг. налицо регулярные посольства в Москву и Орду. Московские политики опаса­лись решительных шагов до окончательного решения про­блем с Новгородом, до изменения ситуации в Восточной Ев­ропе. Ликвидация новгородской автономности прошла в два приема. В поездке «миром» в конце 1475—начале 1476 г. Иван III ввел прецедент княжеского суда над степенным по­садником по коллективному челобитью горожан двух улиц, укрепив авторитет княжеской власти. Толчок к решающим шагам дали события весны 1477 г. То ли по собственной инициативе, то ли по подсказке московских политиков нов­городские послы на переговорах в Москве назвали Ивана III «государем», а не «господином» Великого Новгорода. Мало­важное, казалось бы, различие имело принципиальное зна­чение: признание титула «государь» значило уравнять Нов­город с другими подвластными московскому великому князю областями. Когда этот факт стал известен в Новгороде из уст московских послов, он вызвал внутриполитический кризис. Была учинена расправа над несколькими боярами из «мос­ковской» партии, были изгнаны московские купцы, заявление новгородских послов о титуле было дезавуировано. Иван III решил покончить дело силой.

Новый общероссийский поход на Новгород начался в ок­тябре 1477 г. Военных действий, строго говоря, не было. Войска взяли Новгород в плотную осаду с конца ноября, а уже 7 декабря начались переговоры. Московская позиция, заявленная одной из ближайших к Ивану III персон, князем , была жесткой. Вечу, посадникам и ве­чевому колоколу — не быть, Новгород уравнивается в отно­шении к великокняжеской власти с иными частями Россий­ского государства, подлежат розыску и конфискации в пользу государя бывшие княжеские вотчины в Новгородской земле. Практически все решающие требования были приня­ты новгородцами быстро. Торг шел по относительно второ­степенным вопросам. Уладили и эти проблемы: великокня­жеский фонд восстанавливался за счет вотчин архиепископа и кончанских монастырей, служба же ограничивалась собст­венно новгородскими и псковскими границами.

15 января 1478 г. состоялся парадный въезд в «свою отчину» «государя и великого князя всеа Руси» Ивана Василь­евича. Он назначил четырех наместников (по два на каждую половину Новгорода — Софийскую и Торговую), по его при-

казу арестовали восемь бояр. Месяц провел торжествующий победитель в столице поверженной боярской республики, де­монстрируя рачительное отношение хозяина к своей «отчине». 17 февраля 1478 г Иван III отправился в Москву, за ним везли вечевой колокол — зримый символ государственной самостоятельности Новгорода.

В правовых понятиях Орды принципиальное изменение государственного статуса одного из подвластных столов (вы­ход с которого учитывался отдельно) требовал безусловной санкции хана. У нас нет данных о том, что Иван III обращал­ся по этому поводу к Ахмаду. Москвичи осенью 1480 г. были уверены в том, что великий князь вообще прекратил уплату дани в Орду и что это случилось незадолго до 1480 г. Но тогда выстраивается следующая логика политических дейст­вий московского государя. Окончательное включение Новго­рода в Российское государство не повлекло немедленной ре­акции ни Литвы, ни Орды. Затем Иван III решил испытать на прочность саму Орду.

На рубеже 1478—1479 гг. в Крыму на ханском престоле в очередной раз утвердился Менгли-Гирай. История Крым­ского ханства в 60—70-е годы переполнена переворотами, внутренними усобицами, сложным лавированием между Ос­манской империей и Литвой. Несколько раз сменяли друг друга на троне сыновья Хаджи-Гирая — старший Нур-Дау-лят и следующий по старшинству, Менгли-Гирай. При уста­новлении протектората Османской империи над Крымом в 1475 г. последний был свергнут. Затем в борьбу вмешался хан Большой Орды Ахмад, в 1476 г. посадивший в Крым своего племянника Джанибека. Впрочем, уже в мае 1477 г. с помощью османов власть вновь захватывает Нур-Даулят. В свою очередь, недовольство крымской знати вынудило старшего сына Хаджи-Гирая к бегству в Литву, что привело на трон в третий и теперь последний раз Менгли-Гирая. Еще в 1474 г. он вел интенсивные переговоры с Москвой о союзе. В изменившейся ситуации крымский хан весной 1480 г. по­шел на соглашение: главным «недругом» для Крыма называл­ся хан Большой Орды Ахмад (и Москва обязывалась помочь в случае нападения Большой Орды на Крым), а для Москвы — литовский великий князь Казимир (Крым должен был ока­зать военную помощь Москве в случае литовско-русской вой­ны). Так образовались два противостоящих союза: Литва — Большая Орда, Москва — Крым.

Ближайшее развитие событий проявило международные противоречия, обнажило накопившиеся конфликты в России и поставило Ивана III перед самыми тяжкими проблемами за все время его правления. Внешнеполитические сложности

стали ясными еще до того момента, как крымский хан принес присягу в соблюдении обязательств по договору перед мос­ковским послом в мае 1480 г. Интенсивный обмен посольст­вами между Вильно и Ордой состоялся в 1478—1480 гг. Был предварительно согласован срок начала военных действий против Руси — лето 1480 г., и в обеих странах шла реальная подготовка к ним. Литва, в частности, намеревалась нанять в Польше отряды тяжеловооруженной конницы. Но самые серьезные намерения были у Ахмада: хан на протяжении многих лет пытался воссоздать Золотую Орду в ее прежних размерах. Он возглавил коалицию сил, разгромивших войска узбекского хана Шейх-Хайдера, и подчинил астраханского хана Касыма (племянника Ахмада). Ахмад вывел в Поле из Средней Азии многие кочевья примкнувших к нему племен, включая часть калмыцких улусов, временно посадил своего ставленника в Крыму. В его великодержавных планах Россия занимала, надо полагать, видное место. Совсем не случайно посол из Орды в Москве летом 1476 г. звал великого князя «ко царю в Орду» — речь шла о личном присутствии москов­ского государя «при царском стремени». Налицо желание ха­на вернуться к архаичным и наиболее тяжким формам зави­симости.

Поэтому сравнение начавшегося похода Ахмада на Русь с нашествием Батыя, пришедшее на ум московским полити­кам и зафиксированное летописцами, не было пропагандист­ским преувеличением. Намерения Ахмада грозили отбросить Русь на многие десятки лет назад. В самом начале 1480 г. обострились псковско-орденские отношения, так что Иван III, находившийся в январе 1480 г. в Новгороде, отправил во Псков своего воеводу с войсками. Конфликт не был улажен, он вновь обострился в конце лета. Нельзя говорить о нали­чии антирусского союза Ливонского ордена и Литвы, но что власти Ливонского ордена пытались использовать реальные затруднения великого князя и совершить агрессию против Пскова — несомненно.

Первые внутренние затруднения Ивана III стали очевид­ными осенью 1479 г., когда произошло острое столкновение между митрополитом Геронтием и государем: он обвинил первосвятителя в неправильном обряде освящения Успен­ского собора. Митрополит отверг эти укоры, настаивая на неправомерности вмешательства Ивана III в эти дела. Споры происходили публично, что придавало им политическую ок­раску.

Еще ранее постепенно набрал силу конфликт между мо­сковским государем и его братьями, удельными князьями — Андреем Большим и Борисом. Главной причиной стало не-

желание Ивана III делиться «примыслами». При этом братья подчеркивали исправность несения службы своими войска­ми: они участвовали в кампаниях против Казанского ханства, Большой Орды, дважды против Новгорода и т. п. Впрочем, конкретный предлог для открытого неудовольствия был иным: отъезд к Борису князя -Оболенского, вели­кокняжеского наместника в Великих Луках. Великий князь неоднократно через послов требовал от брата возвращения Лыко, но получил отказ. Его настояния шли вразрез с нор­мами межкняжеских договоров. По приказу Ивана III Лыко был арестован в его вотчине и заточен в тюрьму. Это дало толчок к открытому мятежу братьев: 1 февраля 1480 г. Борис с семьей и всеми своими вассалами направляется к Андрею в Углич. Оттуда их объединенные войска направились к Рже­ву. Известия о мятеже застали великого князя в Новгороде — там был третий узел внутренних осложнений.

В Новгород Иван III отправился в самую распутицу, в конце октября, далеко не разрешив своего конфликта с мит­рополитом. Пробыл там почти три месяца. Значит, причины поездки были очень серьезными. Скорее всего, дело было не просто в оппозиционных настроениях новгородского боярст­ва. Арест Феофила ослабил позиции антимосковского дви­жения. Информация о выступлении удельных князей выну­дила государя срочно вернуться в столицу. Оказалось, что мятеж принял самые грозные очертания.

Удельные князья уклонились от собственно военных дей­ствий. Движение их войск к западной границе вызывало у Ивана III законные опасения другого рода: в какой мере их действия были согласованы с Казимиром? По-видимому, на первом этапе мятежа Андрей и Борис искали опоры против старшего брата внутри страны — они явно хотели опереться на оппозиционные круги в Новгороде. Когда это не удалось, а трехраундные переговоры с Иваном III не дали результата, братья со своими войсками расположились в Великих Луках, отправив семьи в Витебск (его предоставил в качестве убе­жища Казимир). Литовский великий князь пытался взять на себя функции гаранта завещания Василия Темного и посред­ника в конфликте. В реальности же он укреплял позиции мятежных удельных князей. Понятно почему — весной 1480 г. его союзник хан Ахмад уже закончил приготовления к наступлению на Москву. Так переплелись в один клубок внутренние неурядицы и внешние угрозы.

По подсчетам венецианских дипломатов, в середине 70-х годов хан Большой Орды мог выставить войско численно­стью более ста тысяч воинов. Эту цифру надо увеличить: в поход на Русь Ахмад повел выведенные из Средней Азии

улусы (включая калмыков), отряды Астраханского ханства. Стратегической целью хан поставил соединение с литовской ратью и только затем вторжение в центр страны. Начав кам­панию, он отправил в Литву своего посла вместе с литовским посланником и стал медленно продвигаться к русским грани­цам. В июле основные его силы кочевали в междуречье Северского Донца и Дона. Еще летом Ахмад регулярно высылал отряды к Оке, прощупывая крепость позиций русских войск на ее берегу, а заодно подвергая грабежу волости на право­бережье Оки. «Разведка боем» выявила готовность русских отразить наступление ордынцев. Выдвижение «скорых вое­вод» по «первым вестям» произошло в конце мая, в начале июня отправились к привычному рубежу отряды из двух уде­лов, 8 июня выступил в поход великий князь Иван Иванович (старший сын Ивана III от первой жены) во главе основной армии. Центром расположения этих ратей стал Серпухов. Наконец, 23 июля на театр военных действий направился сам московский государь.

Убедившись в плотности обороны в среднем течении Оки, Ахмад в первой половине сентября направился к устью Угры, левому притоку верхней Оки, служившей тогда грани­цей между Россией и Литвой. Хан все еще лелеял надежду на выступление Казимира, так что он шел навстречу его ра­тям. Хан полагал также, что изменение маршрута станет известным русской стороне не сразу, а перемещение боль­ших масс войск Ивана III по лесистому левому берегу Оки не будет быстрым. Кроме того, сама Угра представлялась менее сложной для переправы больших масс конницы. На­конец, кочевая армия в принципе не могла долго находиться на одном месте.

Расчеты ордынского властителя не оправдались. Литва так и не начала войны против России, русские войска поспе­ли к Угре пятью днями ранее ордынцев, а потому имели время для основательной подготовки к отражению их атак. Ранним утром 8 октября Ахмад перешел к решительным дей­ствиям: по его приказу главные силы Орды предприняли по­пытку форсировать Угру в ее нижнем течении. Сражение длилось несколько часов, продолжалось в последующие дни, но желанного для хана результата не было. Ордынские от­ряды пытались переправиться по перевозам выше по течению Угры, но везде они натыкались на крупные силы русской армии. Ее успех был обеспечен широким применением поле­вой артиллерии и огнестрельного оружия, удачным располо­жением войск, эффективным их маневрированием. Главные заслуги принадлежали виднейшему воеводе Московского

княжества в 70—80-е годы XV в., князю и великому князю Ивану Ивановичу Молодому.

Сам Иван III в эти тревожные дни находился в Москве, куда он приехал 30 сентября. Его уже ждали послы от мя­тежных братьев. Ни весной, ни летом они не сумели ничего добиться от старшего брата. Теперь же, в решающий момент противостояния Орде, не найдя поддержки внутри страны (их попытка обосноваться во Пскове была отвергнута псков­скими властями), они были вынуждены идти на уступки. Иван III также склонялся к компромиссу: в преддверии глав­ных событий он нуждался в полках удельных князей. Его обещания удовлетворили братьев. В дни, когда на Угре на­чался ледостав, Андрей и Борис со своими войсками влились в русскую армию. Почти двухнедельное пребывание велико­го князя в столице было вызвано еще и другими обстоятель­ствами. В окружении Ивана III вспыхнули с новой силой споры о целесообразности решительного противостояния Орде. Кое-кто из политиков предпочел зависимость от Орды в прежнем виде риску тяжелого поражения.

Определенные резоны за такой позицией были: в 1480 г. прекрасно помнили поражения 1437 и 1445 гг., набег 1451 г., а кто мог дать гарантии победного исхода в противобор­стве с Ордой (тем более в союзе с Литвой), проявлявшей невиданную ранее настойчивость? Кампания длилась уже бо­лее трех месяцев. Обсуждения переросли узкие рамки вели­кокняжеского совета: среди горожан начались волнения, по­рожденные и видимой нерешительностью великого князя, и отъездом его семьи с казной, и самим фактом споров в вер­хах. Последовавшие известия о начале решающих боев на Угре подтолкнули Ивана III: с собранными подкреплениями он срочно прибыл в Кременец, находившийся вблизи от глав­ных сил.

Ордынцы не оставляли надежд на победу, но хан, тем не менее, приступил к переговорам. Быстро выявилась внутрен­няя слабость Орды: столь длительных операций ее войска в лесных районах Руси в XV в. не вели. Требования хана о явке «у своего стремени» самого Ивана III, а затем его сына или брата московской стороной были отвергнуты. На нее не подействовали угрозы хана о новом наступлении после того, как река окончательно замерзнет (это произошло в конце октября). В начале второй декады ноября хан начал отступ­ление, предварительно тотально разорив территории в вер­ховьях Оки, принадлежавшие тогда Литве. Он выместил на населении свой гнев на неверного, вторично обманувшего его союзника. Русские войска успешно преследовали ордын-

цев, не позволив разграбить московские волости на правобе­режье Оки.

Значение событий 1480 г. было осознано в Москве дале­ко не сразу. Даже убийство хана Ахмада его врагами в Орде в январе 1481 г. не давало русским политикам полной уве­ренности в том, что долгой, тяжелой эпохе ордынской зави­симости пришел конец. Формировавшееся Российское цент­рализованное государство, наконец, обретало полную суверенность. Да и то сказать — само становление россий­ской государственности было немыслимым без окончатель­ной ликвидации подневольности Орде. Эта задача, равно как и задача включения Новгорода в состав Российского госу­дарства осмыслялись в 60—70-е годы XV в. как главные, фундаментальные цели российской политики. Об этом сви­детельствуют официальные летописные рассказы и в особен­ности послание ростовского архиепископа Вассиана Ивану III 1480 г. Об этом же говорят сами действия московского пра­вительства.

Все оставшееся прошло как бы по инерции. Братья дей­ствительно получили в феврале 1481 г. приращения к своим уделам (впрочем, серьезным оно было только у Андрея Боль­шого, ему достался Можайск). Но они были вынуждены со­гласиться с новым принципом в их взаимоотношениях с го­сударем: отныне любые примыслы великого князя не подлежали родственному разделу даже при активном соуча­стии удельных войск. В том же 1481 г. умер Андрей Мень­шой, его удел был включен в состав Московского государст­ва. В несколько приемов произошла ликвидация Верейско-Белозерского удела. умер в 1486 г., завещав свои владения московскому великому князю.

Уделы родных братьев Ивана III имели разную судьбу. Борис скончался своей смертью в 1494 г., разделив княжение между двумя сыновьями. После их кончины в начале XVI в. Рузский и Волоцкий уделы (последний уже при Василии III) поступили в распоряжение московского государя. Андрей Большой умер в ноябре 1493 г. в заточении, его сыновья были пострижены. Арест произошел двумя годами ранее, в сентябре 1491 г. Официальная причина опалы — неучастие Андрея и его войск в походе против сыновей Ахмада. Реаль­ные же мотивы включали всю сумму неудовольствий и по­дозрений к нему великого князя. Как бы то ни было, к мо­менту подведения жизненных итогов Иван III оставил на политической карте страны только один удел из числа тех, которые он унаследовал.

В Рязани в январе 1483 г. произошла смена князей. Но­вый рязанский великий князь, которому было всего 15 лет, правил под контролем матери (родной сестры Ивана III), при­чем Рязанское княжение уже не имело прав на самостоя­тельную дипломатию. Оставалось последнее относительно независимое государственное образование в Северо-Восточ­ной Руси — Тверское великое княжение.

Еще в конце 70-х годов произошел первый случай массо­вого отъезда тверских бояр и детей боярских на службу к московскому князю. Выезжали тверичи целыми родами и семьями. Окончательный баланс подвели в 1485 г. Тверской князь Михаил Борисович предпринял попытку резкой смены внешнеполитической ориентации, замыслив женитьбу на внучке Казимира (это был его второй брак). Намерения его были жестко пресечены Москвой, причем по новому согла­шению тверской князь признавал себя «молодшим братом» Ивана III. Тем не менее Михаил не прекратил сношений с Литвой, в чем его обвиняли московские власти. В августе 1485 г. начался поход московских войск против Твери. Соб­ственно, военных действий практически не было: московская рать беспрепятственно осадила Тверь. 12 сентября Михаил бежит в Литву, на следующий день с депутацией от Тверско­го княжества было подписано соглашение, а 15 сентября состоялся торжественный въезд в Тверь Ивана III и Ивана Молодого. Тверское княжение было включено в состав еди­ного Российского государства, но сохраняло при этом в пер­вые годы определенную автономию. Тверским великим кня­зем стал Иван Молодой (напомним, его матерью была родная сестра князя Михаила Борисовича), при нем существовали тверская Боярская дума, свой государев двор, обособленная в служебном отношении тверская корпорация служилых лю­дей по отечеству. Не было и массовых переселений.

Иначе все происходило в Великом Новгороде. Там дело не ограничилось конфискацией половины вотчин владыки, крупнейших монастырей, казненных или попавших в опалу посадников и новгородских бояр. Оппозиционность новго­родских землевладельцев представлялась Ивану III столь массовой и столь опасной, что он прибегнул к крайним ме­рам. Уже зимой 1483—1484 гг. началось массовое переселе­ние новгородских бояр и житьих людей в центральные и юго-восточные уезды страны, где они получали земли на по­местном праве. В свою очередь, в новгородских пятинах ис-помещались представители служилых фамилий из центра страны, а кроме того боевые холопы попавших в опалу мос­ковских и новгородских бояр. К концу XV в. новгородская

корпорация превратилась в наиболее многочисленную и едва ли не самую боеспособную часть российской армии.

И последнее. В 1489 г. состоялся поход больших сил на Вятку, итогом которого стало ее окончательное включение в состав Российского государства. Претензии Казанского ханства, оппозиция сепаратистски настроенной местной вер­хушки (по крайней мере, ее большинства) растянули присо­единение этого региона на тридцать лет: вспомним экспеди­ции против вятских городов в конце 50-х годов. Иван III и здесь применяет уже испытанные способы укрепления мос­ковской власти: самые активные противники были публично казнены, многих вятчан, «лучших людей», переселили в уез­ды к юго-западу от Москвы. Все вятские города перешли под твердый контроль назначенных из Москвы наместников.

Коренные изменения произошли за первые тридцать лет правления Ивана III с политической картой Северо-Восточ­ной и Северо-Западной Руси. Множественность политиче­ских рубежей и суверенитетов, пестрота форм государствен­ного устройства — все это сменилось на глазах одного поколения современников быстро кристаллизующимся един­ством суверенной власти одного монарха, территории и гра­ниц, государственного и административного устройства. Ти­тул «великий князь всеа Руси» Иван III употреблял в особенных случаях задолго до 1478 г. или 1485 г. Но только после 1478, 1480 и 1485 гг. такое титулование московского государя приобрело всю полноту правовых и политических смыслов, которые сопрягались тогда с этим понятием. Стра­на обрела единство, монарха, самостоятельность и независи­мость. Впрочем, только что обретенный полный суверенитет необходимо было отстаивать и укреплять в очень сложной и переменчивой международной обстановке.

§ 3. Россия на периферии Европы и у ворот Азии

Вычленение дипломатической сферы из всего круга забот и дел Ивана III в определенной мере искусственно. В калей­доскопе событий внутриполитические проблемы переплета­лись с внешнеполитическими и порою трудно определить, какие из них были главенствующими в круговороте повсед­невности. Как бы то ни было, заметно преобладание внут­ренних задач в политике московского государя до середины 80-х годов и наоборот — превалирование внешнеполитиче­ских сюжетов в последний период правления Ивана III.

Сколь разительными были тут перемены, наглядно видно из простого сравнения международного горизонта Василия

Темного и Ивана III. Если не считать послов из Большой Орды, Казанского ханства. Литовского княжества, то вряд ли Василий II общался с кем-либо из дипломатов европей­ского или азиатского зарубежья. Его главные контрагенты по переговорам — великие и удельные князья и их предста­вители Северо-Восточной Руси, посольства из Новгорода, Пскова. Полной изоляции Руси от Европы, конечно же, не существовало. Достаточно напомнить связи Новгорода и Пскова (экономические, политические, культурные) с Ли­вонским орденом, ганзейскими городами, Швецией, а через них и с другими странами Европы. В этих сношениях мос­ковский великий князь выступал гарантом интересов двух названных боярских республик и преследовал собственные цели. При всем том горизонт русской дипломатии при Васи­лии Темном крайне узок. С принципиально иной ситуацией имел дело его старший сын. Около полутора десятков евро­пейских государств, около десятка азиатских, не считая прежних традиционных партнеров — вот ареал деятельности русских дипломатов в годы правления Ивана III. Именно тог­да внешняя политика окончательно выделилась в специфи­ческую и очень важную сферу государственного управления России, произошло громадное расширение объема междуна­родной информации и дипломатических отношений, их ус­ложнение, а самое главное — постепенно определялись внешнеполитические приоритеты и национально-государст­венные интересы страны.

Специфические сложности быстрого и широкого включе­ния России в международную жизнь Европы, Азии заключа­лись еще и в том, что это происходило в эпоху первого этапа в складывании мировой системы. Она формировалась вокруг исходного ядра — передовых государств Западной Европы. Уплотнялась сама сеть международных связей, резко возрос­ла их интенсивность, значимость для внутреннего развития каждого государства, включавшегося в эту систему. Заметно усложнились структура и формы международного общения. В новых условиях большие затруднения испытывали многие европейские страны. Что же говорить о новичке (пусть даже относительном), стремительно вовлеченном в водоворот международных союзов, дипломатических браков, интриг и канцелярской обыденности внешнеполитической практики? Тем не менее, успехи оказались внушительными, а сформу­лированные в последней трети XV в. цели российской дип­ломатии определяли ее деятельность в течение двух-трех сто­летий.

Главным было западное направление. Хотя в 60—70-е годы дело не дошло до войны с Литвой, именно пресечение

попыток литовских политиков вернуться к восточной поли­тике Витовта стало приоритетной целью московского вели­кого князя. Включение Новгорода в состав единого государ­ства потребовало почти двадцати лет, и все это время за спиной антимосковских сил в Новгороде вырисовывалась фи­гура литовского великого князя и польского короля Казими­ра. Его действиям вполне справедливо приписывали москов­ские политики походы на Русь хана Большой Орды Ахмада в 1472 и 1480 гг. Противостоянием Литве и Орде объясня­ются поиски русскими дипломатами стратегического союз­ника. Неудача первых переговоров с Менгли-Гираем в 1474 г. проистекала как раз из того, что он не хотел указывать поимённо главного «недруга» Ивана III, против которого он обязывался выступить в случае войны, — Литву. Весной 1480 г. договор был ратифицирован крымским ханом, но сра­ботал он двумя годами позднее. 1 сентября, во время похода всех крымских сил на украинские земли Литвы, был взят и разграблен Киев. С осени 1482 г. и следует говорить об оси Москва — Бахчисарай, направленной против Вильно и Боль­шой Орды.

Восточное направление московской политики выдвину­лось на первый план в 1480 г. — в решающий момент борьбы за ликвидацию зависимости от Орды. Характерная ее деталь — активно оборонительная позиция Руси. Нет и речи о дип­ломатическом или военном наступлении, Москва только от­ражает нашествие армии Ахмада. Позднее (как, скажем, в 1491 г.) Иван III выполнил союзные обязательства перед Крымом и направил свои войска против сыновей Ахмада. Особенная важность Казани в международном раскладе оп­ределялась для Москвы недавней историей, опасностью не­редких набегов казанских ратей, задачами обеспечения ус­ловий для торговли русских гостей по Волге. Вот почему после успеха 1469 г. Иван III перешел позднее к политике укрепления своего прямого влияния в Казани. Междоусоб­ная борьба сыновей казанского хана Ибрагима в середине 80-х годов дала повод Москве для вмешательства. В апреле 1487 г. русская армия под командованием направилась к Казани, 18 мая началась ее осада, а 9 июля город был взят. На ханский престол был посажен ставленник Москвы Мухаммад-Эмин.

С конца 60-х годов завязались активные связи Руси с рядом государств на Аппенинском полуострове. Поводом для них стали поиски второй жены для московского государя. От кого бы ни исходила инициатива брака Ивана III с Софьей (Зоей) Палеолог (по этому вопросу историки спорили и спо­рят), несомненен факт регулярных, интенсивных отношений

Москвы с Римом, Венецией, Миланом. Превалировала эко­номическая составляющая, хотя собственно торговля была невелика по объему после того, как турки захватили все ко­лонии Генуи в Крыму и установили свой протекторат над Крымским ханством. Для России главный интерес представ­ляли «фрязские» специалисты и ремесленники. В несколько приемов русские послы заключили контракты и доставили в Москву десятки архитекторов, строителей, врачей, пушеч­ных мастеров, ювелиров, мастеров денежного дела и литей­щиков. Аристотель Фиораванти, Пьеро Антонио Солари, Алоизо де Каркано, Ламберти де Монтаньяно Альвизе, Паоло Дебоссис — вот только наиболее известные имена архитек­торов и литейщиков, чей вклад в отечественную архитектуру и артиллерию очень велик. Московский Кремль и кремлев­ские соборы. Грановитая палата и церкви в столице за пре­делами кремлевских стен — это зримые до сих пор следы удивительно органического синтеза русского зодчества и итальянской архитектуры эпохи Возрождения. Панегирик Успенскому собору и его создателю Фиораванти вообще за­нимает совершенно особое место в русской хронографии.

Политический контекст русско-итальянских связей так­же несомненен. Римский престол путем брака Софьи и Ива­на III пытался вернуться к проблеме унии католичества и православия, воздействуя на московского государя через его супругу. Затея не удалась. Позднее, на первый план высту­пает заинтересованность в вовлечении Руси в антитурецкий союз. Эта задача надолго стала одной из центральных в дип­ломатической игре римского первосвятителя и многих италь­янских государств. Впрочем, попытки использовать Россию в этом плане предпринимались и ранее. Важнее, пожалуй, другое. С конца XV в. при различных итальянских дворах накапливается информация о России, постепенно распрост­ранившаяся в ряде стран Европы, включая тем самым страну в орбиту общеевропейского общения.

Казалось бы, ничего нового не могло произойти в отно­шениях со Швецией, Ливонией, Ганзой. Еще в последние годы правления Василия Темного Москва взяла под более плотный контроль эту сферу международных связей, все ре­шительнее отстаивая интересы не только Новгорода и Пско­ва, но в целом общероссийские. Вся совокупность старых и новых проблем сводилась к пограничным конфликтам, к от­ражению периодических нападений Ливонского ордена, к ох­ране имущественных и личных прав российских купцов, торговавших в Ливонии, к защите «русских купцов» и церк­вей в Дерпте, а также в Колывани (Таллине).

Все эти задачи были выполнены московскими диплома­тами. Особенно показательны события 1473—1474 и 1480— 1481 гг. В обоих случаях речь шла о крупных военных акциях Ордена против Пскова и соразмерных ответных действиях Москвы. Показательно, что в 1473 г. московская рать, состо­явшая из корпораций двадцати двух уездов страны, даже не успела начать кампании. Одно ее появление во Пскове поздней осенью 1473 г. вынудило и орденские власти, и дерптского «бискупа» приступить к переговорам. Заключен­ное в январе 1474 г. перемирие (с Орденом — на 20 лет, с епископством — на 30 лет) включило в себя ряд новых ста­тей, дававших известные преимущества псковским купцам (право розничной и гостевой торговли и т. п.), а также под­тверждало принадлежность спорных пограничных террито­рий Пскову. В преамбуле текста договора была сохранена формула о заключении мира по челобитью орденских вла­стей, московскому же великому князю и его старшему сыну усваивался титул «господина нашего, государя... и царя всея Руси» (текст от имени псковских властей). Это один из пер­вых примеров укрепления суверенитета Российского госу­дарства — в тексте международного соглашения признается развернутый титул московского монарха.

Договор 1474 г. оказался непрочным. С конца 70-х годов наблюдается рост пограничных конфликтов, причем нападав­шей стороной чаще выступали ливонцы. Москва не была заинтересована в войне, поскольку нуждалась в мире на за­падной границе для упрочения своих позиций в Новгороде (только что утерявшем свою независимость) и до разреше­ния противоречий с Ордой и союзной ей Литвой. Но вот орденские власти сполна воспользовались создавшейся си­туацией для подготовки крупномасштабной агрессии против Пскова. Военные и финансовые приготовления начались еще в 1479 г. По призыву орденских властей Ганзейский союз выделил заметную часть с доходов своих членов в Ливонии на ведение войны в течение пяти лет.