История России с древнейших времен до конца ХХ века (стр. 36 )

ее западных рубежей до Тихого океана, от северной тайги до южных степей. Современники-иностранцы не только с удив­лением наблюдали за разливом народных мятежей в России, соседней Украине (Б. Хмельницкий), но и сопоставляли их с аналогичными событиями в Западной Европе (народные вос­стания в Англии, Франции, Нидерландах, Германии XVI—

XVII вв.).

В основе всего этого — «усиление социального неравен­ства», которое «еще усилилось нравственным отчуждением правящего класса от управляемой массы» (­ский). С одной стороны, обогащение правящей элиты, бояр и других думцев, верхушки провинциального дворянства, столичной и местной бюрократии (приказной и воеводский аппараты), с другой — социальная приниженность крепост­ных крестьян и холопов. Эти два социальных полюса — крайние точки, между которыми лежали другие, промежу­точные слои, положение которых варьировалось в зависимо­сти от статуса в иерархической системе государства.

§ 1. Сословия

Бояре и дворяне. Среди всех классов и сословий гос­подствующее место безусловно принадлежало феодалам. В их интересах государственная власть проводила меры по ук­реплению собственности бояр и дворян на землю и крестьян, по сплочению прослоек класса феодалов, его «одворянению». Служилые люди по отечеству оформились в XVII в. в слож­ную и четкую иерархию чинов, обязанных государству служ­бой по военному, гражданскому, придворному ведомствам в обмен на право владеть землей и крестьянами. Они делились на чины думные (бояре, окольничие, думные дворяне и дум­ные дьяки), московские (стольники, стряпчие, дворяне мос­ковские и жильцы) и городовые (дворяне выборные, дворяне и дети боярские дворовые, дворяне и дети боярские городо­вые). По заслугам, по службе и знатности происхождения феодалы переходили из одного чина в другой. Дворянство превращалось в замкнутый класс — сословие.

Власти строго и последовательно стремились сохранить в руках дворян их поместья и вотчины. Требования дворян и меры властей привели к тому, что к концу века свели разницу между поместьем и вотчиной к минимуму. В течение всего столетия правительства, с одной стороны, раздавали феода­лам огромные массивы земель; с другой — часть владений, более или менее значительную, перевели из поместья в вот­чину. Переписные книги 1678 г. насчитали по стране 888 тыс. тяглых дворов, из них около 90% находилось в крепост-

ной зависимости. Дворцу принадлежало 83 тыс. дворов (9,3%), церкви — 118 тыс. (13,3%), боярам — 88 тыс. (10%), более же всего дворянам — 507 тыс. дворов (57%).

В XVII в. немалое число худородных дворян проникли в столичные сферы — по родству с царем, фавору, заслугам на бюрократическом поприще. Бурный и неспокойный XVII век во многом потеснил старую аристократию.

Большие земельные владения с крестьянами принадле­жали духовным феодалам. В XVII в. власти продолжали курс своих предшественников на ограничение церковного земле­владения. «Уложение» 1649г., например, запретило духовен­ству приобретать новые земли. Ограничивались привилегии церкви в делах суда и управления.

Крестьяне и холопы. В отличие от феодалов, особенно дворянства, положение крестьян и холопов в XVII в. сущест­венно ухудшилось. Из частновладельческих получше жилось крестьянам дворцовым, хуже всех — крестьянам светских феодалов, особенно мелких. Крестьяне работали в пользу фе­одалов на барщине («изделье»), вносили натуральный и де­нежный оброки. Обычный размер «изделья» — от двух до че­тырех дней в неделю, в зависимости от размеров барского хозяйства, состоятельности крепостных (богатые и «семьянистые» крестьяне работали больше дней в неделю, «скуд­ные» и «одинокие» — меньше), количества у них земли. «Столовые запасы» — хлеб и мясо, овощи и фрукты, сено и дрова, грибы и ягоды — возили на дворы к владельцам те же крестьяне. Плотников и каменщиков, кирпичников и живо­писцев, других мастеров дворяне и бояре брали из своих сел и деревень. Крестьяне работали на первых фабриках и заво­дах, принадлежавших феодалам или казне, изготовляли на дому сукна и холсты и т. д. и т. п. Крепостные, помимо работ и платежей в пользу феодалов, несли повинности в пользу казны. В целом их обложение, повинности были тяжелее, чем у двор­цовых и черносошных. Положение зависимых от феодалов кре­стьян усугублялось и тем, что суд и расправа бояр и их приказ­чиков сопровождались неприкрытыми насилиями, издевательствами, унижением человеческого достоинства.

После 1649 г. широкие размеры принял сыск беглых кре­стьян. Тысячами их хватали и возвращали владельцам.

Чтобы прожить, крестьяне шли в отход, в «батраки», на заработки. Обедневшие крестьяне переходили в категорию бобылей.

У феодалов, особенно крупных, было много холопов, иногда по нескольку сот человек. Это — приказчики и слуги для посылок, конюхи и портные, сторожа и сапожники, со­кольники и «певчие ребята». К концу века произошло слия­ние холопства с крестьянством.

Снизился средний уровень благосостояния русского кре­постного крестьянства. Сократилась, например, крестьян­ская запашка в Замосковном крае на 20—25%. Одни кре­стьяне имели полдесятины, около десятины земли, у других и того не было. А у зажиточных случалось по нескольку де­сятков десятин земли. Они брали на откуп господские вино­курни, мельницы и др. Выходили в торговцы и промышлен­ники, подчас весьма крупные. Из крепостных вышли, например, ставшие подрядчиками-судовладельцами, а затем крупными солеторговцами и рыбопромышленниками Антроповы. А Глотовы, крестьяне кн. из села Карачарова Муромского уезда, стали богатейшими купцами первой половины столетия.

Лучше жилось государственным, или черносошным, кре­стьянам. Над ними не висел дамоклов меч непосредственного подчинения частному владельцу. Но они зависели от фео­дального государства: в его пользу вносили налоги, несли разные повинности.

Посадские люди. Процесс восстановления, возрожде­ния затронул после Смуты и ремесло, промышленность, тор­говлю в городах. Здесь тоже начались сдвиги, не очень круп­ные и решительные по масштабам, но весьма заметные.

К середине столетия в стране числилось более 250 горо­дов, а дворов в них, по неполным данным, — более 40 тыс. Из них в Москве 27 тыс. дворов. Принадлежали они ремес­ленникам и торговцам (8,5 тыс.), стрельцам (10 тыс.), боярам и дворянам, церковникам и богатым купцам.

Крупные города располагались на важных торговых пу­тях по Волге (Ярославль, Кострома, Нижний Новгород, Ка­зань, Астрахань), Двине и Сухоне (Архангельск, Холмогоры, Соль Вычегодская, Устюг Великий, Вологда, Тотьма), к югу от Москвы (Тула, Калуга), на северо-западе (Новгород Вели­кий, Псков), северо-востоке (Соль Камская). В них насчиты­валось более 500 дворов в каждом. Многие средние и мелкие города были, по существу, крепостями (в южных, поволж­ских уездах), но и в них постепенно появились посады — предместья, населенные торгово-ремесленным людом.

Население городов в первой половине столетия выросло более чем в полтора раза. Несмотря на скромную долю тор­говцев и ремесленников в общем количестве жителей Рос­сии, они играли весьма существенную роль в ее хозяйствен­ной жизни. Среди посадских людей мы видим русских и украинцев, белорусов и татар, мордву и чувашей и т. д.

Ведущий центр ремесленного, промышленного производ­ства, торговых операций — Москва. Здесь в 40-е годы рабо­тали мастера металлообработки (в 128 кузницах), мехового дела (примерно 100 мастеров), изготовления различной еды

(около 600 человек), кож и кожаных изделий, одежды и го­ловных уборов, много другого — всего, что нужно большому многолюдному городу.

В меньшей, но достаточно заметной степени ремесло раз­вивалось и в других городах России. Значительная часть ре­месленников работала на государство, казну. Часть ремес­ленников обслуживала нужды дворца (дворцовые) и живших в Москве и других городах феодалов (вотчинные ремесленни­ки). Остальные входили в посадские общины городов, несли (тянули, как тогда говорили) различные повинности и плати­ли налоги, совокупность которых называлась тяглом. Ремес­ленники из посадских тяглецов от работы по заказу потреби­теля зачастую переходили к работе на рынок, и ремесло, таким образом, перерастало в товарное производство. Появи­лась и простая капиталистическая кооперация, применялся наемный труд. В наемники к разбогатевшим кузнецам, ко­тельникам, хлебникам и другим шли бедные посадские люди, крестьяне. То же происходило на транспорте, речном и гуже­вом.

Развитие ремесленного производства, его профессиональ­ной, территориальной специализации вносит большое ожив­ление в хозяйственную жизнь городов, торговые связи между ними и их округами. Именно к XVII в. относится начало кон­центрации местных рынков, складывания на их основе все­российского рынка? Гости и другие богатые купцы появлялись со своими товарами во всех концах страны и за ее рубежами. В годы Смуты и после нее они не раз ссужали власти деньга­ми.

Богатей из купцов, ремесленников, промышленников за­правляли всем в посадских общинах. Перекладывали главную тяжесть сборов и повинностей на посадскую бедноту — мел­ких ремесленников и торговцев? Имущественное неравенство приводило к социальному; рознь между «лучшими» и «мень­шими» посадскими людьми не раз давала о себе знать в по­вседневной жизни городов, особенно во время городских вос­станий и гражданских войн «бунташного века».

В городах издавна проживали на дворах и в слободах, при­надлежавших боярам, патриарху и прочим иерархам, мона­стырям, их крестьяне, холопы, ремесленники и пр. Занима­лись они, помимо обслуживания владельцев, и торговлей, ремеслами. Причем, в отличие от посадских тяглецов, подати не платили и повинности в пользу государства не несли. Это освобождало принадлежавших боярам и монастырям людей, в данном случае — ремесленников и торговцев, от тягла, «обеляло» их, по тогдашней терминологии.

Посадские люди на Земских соборах, в челобитных тре­бовали вернуть всех людей, занимающихся ремеслом и тор­говлей, в посадские общины, к посадскому тяглу.

§ 2. Народные восстания

Балашовское движение. Положение социальных ни­зов в обстановке тяжелых поборов и повинностей послесмутной поры было очень нелегким, их недовольство вырвалось наружу в годы Смоленской войны (1632—1634), когда они громили дворянские имения в районе военных действий и в соседних уездах. Наиболее мощные народные движения на­чались в середине столетия.

Соляной бунт. В 1648 г. вспыхнуло движение, получив­шее в источниках и в дооктябрьской историографии назва­ние «соляного бунта». Восстание началось 1 июня, когда Алексей Михайлович возвращался с богомолья из Троице-Сергиева монастыря. В городе его встретила большая толпа москвичей и приезжих. С криками окружили карету царя и жаловались на , начальника Земского прика­за, ведавшего управлением столицы. Царь поехал дальше. Восставшие пытались подать челобитную царице. Но стре­лецкая охрана разогнала их, арестовав при этом 16 человек. Это привело в ярость народ, и в царскую свиту полетели кам­ни. На следующий день состоялось шествие в Сретенский мо­настырь. Повстанцы потребовали у царя освободить аресто­ванных, дать отставку Плещееву, прекратить притеснения и взяточничество приказных людей. После молебна царь воз­вратился в Кремль. Вслед за ним туда вошли несколько ты­сяч восставших. К движению присоединились стрельцы и хо­лопы. 2 июня и на следующий день восставшие перешли от требований и угроз к действиям: пострадали десятки дворов московских бояр и дворян, дьяков и богатых купцов. Н. Чи­стого, который был известен в народе как беззастенчивый взяточник, инициатор огромного налога на соль, введенного за несколько лет до восстания и отмененного за полгода до него, восставшие изрубили, бросив тело на кучу навоза.

Вынужденный под напором стихии народного движения уступить, Алексей Михайлович приказал «всему народу вы­дать головою» Плещеева. Палач вывел его из Кремля, и тол­па буквально растерзала «бургомистра». 4 июня продолжа­лись погромы дворов знатных и богатых людей. Восставшие потребовали выдачи Траханиотова — начальника Пушкар­ского приказа, 5 июня они его казнили. Народ требовал вы­дачи главы правительства боярина Морозова для расправы. 12 июня отряд дворян и стрельцов выехал из Москвы, чтобы конвоировать Морозова, отправленного в ссылку.

Дворяне и верхи посада, используя сложившуюся обста­новку, растерянность и ослабление правительства, подали царю челобитную. В ней выдвигались требования упорядоче­ния судопроизводства, правильного ведения всех дел в при-

казах, созыва Земского собора для разработки нового «Уло­жения».

Власти созвали Земский собор, принявший решение под­готовить новое «Уложение». Волнения в столице не прекра­щались до конца года. Правительству удалось к этому време­ни стабилизировать положение.

Под влиянием событий в Москве в южнорусских городах наиболее сильные движения произошли в Курске, Козлове, Ельце, Ливнах, Валуйках, Чугуеве и других; на севере — в Сольвычегодске, Устюге Великом. В Сибири — в Томске, Енисейском остроге, Кузнецке, Верхотурье; они продолжа­лись и во второй половине XVII в.

Два года спустя после восстаний в Москве и других горо­дах поднимаются на борьбу посадские и иные люди Пскова и Великого Новгорода — против спекуляции хлебом, дорого­визны, голода.

«Медный бунт». Мощное, хотя и скоротечное восста­ние вспыхнуло в Москве — «медный бунт» 25 июля 1662 г. Его участники — столичные посадские люди и часть стрель­цов, солдат, рейтар московского гарнизона — предъявили царю Алексею Михайловичу свои требования: снижения на­логов, сильно возросших в связи с войнами с Польшей и Швецией, отмены медных денег, выпущенных в огромных ко­личествах и приравненных к серебряным. К тому же, на рын­ке появилось много фальшивых денег. Все это привело к сильному обесцениванию медной монеты, дороговизне, голо­ду.

Во всех своих невзгодах, страданиях простой люд обви­нял , царского тестя и главу правитель­ства, других бояр, богатых купцов и др.

Разговоры о предстоящем выступлении против бояр-«изменников», властей в Москве велись еще весной. А за не­сколько дней до бунта на площадях и улицах появились «во­ровские листы» — прокламации с обвинениями по адресу тех же бояр и гостей и призывами к восстанию. Жалова­лись составители «листов» на медные деньги, высокие це­ны на соль и прочее, на насилия и взяточничество бояр-«изменников», требовали их наказания. Требования низов, отразившиеся в «листах», сводились к снижению налогов, прекращению злоупотреблений администрации, богачей, их наказанию.

Подготовленное заранее выступление началось рано ут­ром 25 июля. Многие тысячи москвичей слушали чтение «во­ровских листов» на Лубянке, Красной площади. До 4—5 тыс. восставших с «листами» и челобитной пошли в село Коло­менское, где находился царь со двором. А в столице начались погромы дворов бояр, гостей, приказных начальников.

В Коломенском восставшие, ворвавшиеся через ворота; сломив сопротивление стрелецкой охраны, вручили свои тре­бования царю Алексею. Алексей Михайлович и бояре угова­ривали восставших, призывали проявить терпение, «упрекали» за «мятежное» поведение, обещали расследовать вину «изменников», уменьшить налоги. В ходе дальнейших разго­воров их сумели убедить, и один из восставших «с царем бил по рукам». Участники движения, царисты по своим убежде­ниям и иллюзиям, успокоились и направились в Москву. На полпути их встретила новая толпа москвичей, шедших в Ко­ломенское. Обе партии повстанцев объединились и направи­лись к царской резиденции. Их уже было до 9—10 тыс. чело­век. На двор к царю они пришли опять «силно», т. е. преодолевая сопротивление охраны. Вели переговоры с боя­рами, «сердито и невежливо» разговаривали с царем. Снова требовали бояр «для убийства». Алексей Михайлович «отго­варивался» тем, что будто бы едет в Москву для розыска. Восставшие угрожали царю: «Будет добром нам тех бояр не отдашь, и мы у тебя учнем имать сами по своему обычаю!»

К этому времени в Коломенское по приказу царя уже бы­ли стянуты войска (от 6 до 10 тыс. человек). Алексей Михай­лович «закричал и велел» стрельцам, придворным и холопам «побивать» восставших, «сечь и рубить без милости, имавши их, вешать... и в реках топить и в болотах». Началась кровавая и беспощадная расправа. Было убито или арестовано не менее 2,5—3 тыс. человек (убитых насчитывалось, по данным неко­торых документов, немногим менее тысячи человек).

В начале 1663 г. отменили медные деньги, откровенно мо­тивируя эту меру желанием предотвратить новое «кровопро­литие» — «чтоб еще чего меж людми о денгах не учинилося», царь велел их «отставить».

§ 3. Восстание Степана Разина

Введение в действие нового кодекса законов, «Соборного уложения» 1649 г., жестокий сыск беглых, рост налогов на войну накаляли и без того напряженное положение в госу­дарстве.

Войны с Польшей и Швецией разоряли основную часть трудовых слоев населения. В эти же годы не раз случались неурожаи, эпидемии. Ухудшилось положение служилых лю­дей по прибору — стрельцов, пушкарей и др. (введение на­логов на занятия ремеслом и торговлей, уменьшение жало­ванья, насилие командиров), «ясачных людей» (нерусских Поволжья и других районов). Многие бежали на окраины, особенно на Дон. В казачьих областях с давних пор вошло в

обычай не выдавать беглецов. «С Дону выдачи нет», — с гор­достью отвечали местные казаки царским воеводам и агентам при малейшей попытке организовать перепись беглых, вер­нуть их помещикам.

Основная масса казаков, особенно новоприхожих бегле­цов, жила бедно, скудно. Земледелием казаки не занимались. Жалованья, которое получали из Москвы (хлеб, деньги, сук­на, оружие, припасы к нему), не хватало. Чтобы прожить, устраивали походы «за зипунами» — за добычей — на Волгу или «за море». Царские власти, русские феодалы с опаской и недовольством следили за Доном и другими казачьими об­ластями. Их опорой становились домовитые, богатые казаки, вступавшие в сговор с московскими боярами.

Область Войска Донского к середине столетия с трех сто­рон — севера, запада и востока — окружали царские владе­ния. Походы на Волгу становились трудней, по реке стави­лось все больше сильных крепостей, городов, выход на Каспий преграждала Астрахань с мощным кремлем и силь­ным гарнизоном. В 1660 г. турки перегородили цепями Дон у Азова, и возможности вырваться на азовские и черномор­ские просторы почти исчезла.

К середине 60-х годов положение на Дону ухудшилось до крайности. Здесь скопилось большое количество беглых. На­чался голод. Первая вспышка недовольства произошла в 1666 г. — до 700 донских казаков пришли с Дона к Туле. Предводитель казаков В. Р. Ус послал в Москву станицу (по­сольство) с просьбой принять их на царскую службу, чтобы они могли прокормиться. Но им отказали.

Мирный вначале поход перерос в восстание — к казакам присоединились несколько тысяч крестьян, холопов Подмо­сковья, ближнего и дальнего. Против повстанцев выслали вой­ско князя . Усовцы ушли к себе на Дон, с ними бежали многие русские холопы и крестьяне, готовые, как и многие их собратья, подняться на борьбу против угнетателей. Впоследствии усовцы влились в повстанческое войско, которое возглавил Степан Тимофеевич Разин (род. ок. 1630 г.).

, как и его отец (выходец, вероятно, с воронеж­ского посада), принадлежал к домовитому казачеству. К на­чалу восстания немало повидал и испытал. Трижды бывал в Москве, а однажды — ив Соловецком монастыре. Его отли­чали смелость и сноровка, умение руководить людьми в во­енных предприятиях, вести переговоры по важным делам. Беспокойную, свободолюбивую натуру, пытливый ум С. Ра­зина путешествия и походы, общение со многими людьми обогатили знаниями о жизни, страданиях угнетенных, о при­теснениях бояр. Жестокость властей испытала и семья С. Ра­зина. В 1665 г. казнили его старшего брата Ивана. Он воз-

главлял полк донских казаков, участвовавший в войне с Польшей из-за Украины. Осенью донцы запросились домой, но их не отпустили. Тогда они ушли самовольно. Главноко­мандующий боярин князь , человек жесто­кий и беспощадный, распорядился казнить командира.

Обстановка на Дону накалялась. Количество беглых уве­личивалось. Противоречия между бедными и богатыми каза­ками усиливались. В 1667 г., с окончанием войны с Польшей, на Дон и в другие места хлынули новые партии беглых.

Разин возглавил движение, поднял на борьбу сотни, тысячи недовольных и угнетенных. К нему и его сподвижникам ранней весной 1667 г. идут массы бедных казаков, готовых к походу на Волгу и Каспийское море. У Паншинского городка, на островах («буграх»), у переволоки на Волге, устраивают лагерь. Разинский отряд увеличивается до тысячи человек. Разницы собира­ют лодки, оружие, продовольствие, всякие припасы. В середине мая его отряд перебрался с Дона на Волгу.

Действия восставших с самого начала их похода на Дон и Волгу, помимо чисто «разбойных» моментов (грабежи и расправы), отличают четкие и ясно выраженные антифео­дальные черты: расправы над богатыми казаками, купцами, приказчиками, борьба с царскими ратниками, включение в отряд освобожденных от неволи ссыльных, а также недоволь­ных своим положением работных и других людей.

У Разина было уже 1,5 тыс. человек, когда отряд проплы­вал мимо Царицына. Он стремился быстрее вырваться с Вол­ги на Каспии, чтобы оттуда идти на Яик. Мимо Черного Яра, Астрахани, разгромив несколько астраханских отрядов, вы­шел в море, затем поднялся по реке Яик к Яицкому городку и взял его.

Московские власти, с одной стороны, посылают против «воров» войска, меняют астраханских воевод; с другой — «милостивую грамоту» Разину с обещанием прощения, если он вернется на Дон, «от воровства отстанет». Но он и его ватажники отказались от «милости».

Зиму 1668 г. разницы провели в Яицком городке. Разбили трехтысячный отряд Я. Безобразова, вышли в Каспийское море. У Астрахани разгромили отряд Г. Авксентьева. Разинцы плывут вдоль южного и западного берега моря. У них — десятки стругов с пушками и припасами. Они грабят тор­говые суда, владения шамхала Тарковского и шаха персид­ского, освобождают немало русских пленников, разными пу­тями и в разное время попавших в эти края. Многие гибнут в боях, от болезней и голода. Так проходят лето и осень 1668 г., потом зима и весна следующего. Разин ведет переговоры с шахом, которому предлагает принять его с казаками на службу, а за это дать землю для поселения где-нибудь на Ку-

ре. Шах, получив грамоту от царя из Москвы, переговоры прекращает, а казаков-повстанцев казнит. Под Рештом боль­шое войско шаха неожиданно нападает на лагерь разинцев. Казаки в ходе ожесточенного сражения несут большие поте­ри. Потом мстят шаху, предают огню и мечу Ферахабад (Фарабат), Астрабад и другие города и селения.

Зимуют разницы у Миян-Кале, в юго-восточной части Каспия, терпят холод и голод. Весной 1669 г. перебираются к западному побережью. Два месяца отдыхают на Свином острове. Здесь летом происходит ожесточенное морское сражение, поредевший разинский отряд наголову разбивает войско Мамед-хана (3,7 тыс. человек на 50 судах). После этой блистательной победы Разин и его казаки, обогащен­ные сказочной добычей, но крайне истомленные и изголо­давшиеся, берут курс на север. 22 августа они появляются в Астрахани, и местные воеводы, взяв с них обещание верно служить царю, сдать все суда и пушки, отпустить царских служилых людей, пропускают их вверх по Волге на Дон.

Астраханские жители, прежде всего беднота, с востор­гом встретили разинцев, овеянных славой дальних походов и сражений и щедро оделявших дарами многих бедных людей. Разин за две недели успел многое — он не только пировал, ходил в гости и вел переговоры с воеводами, но, и это главное, общался с жителями, узнавал их настроения, обещал освободить «от ярма и рабства боярского». Он за­думывал новый поход, на этот раз против «бояр».

В начале октября Разин вернулся на Дон. Здесь уста­новилось двоевластие. Делами в Войске Донском по-преж­нему управляла казацкая старшина в Черкасске. Но нахо­дившийся в Кагальнике Разин не считался с войсковым атаманом Корнилой Яковлевым, своим крестным отцом, и всеми его помощниками. Мятежный атаман, по существу, блокировал Черкасск.

«Бездомовные», «голутвенные люди» тянутся со всех сторон к Разину. Тот собирает, покупает оружие и припасы к нему, хлеб и лодки. Численность разинского войска быс­тро растет с 1,5 до 4—5 тыс. человек. Предводитель делает все энергично и в тайне от врагов. Но вскоре, проведя необходимую подготовку, уже не скрывает своих планов:

«Итить мне Волгою з бояры повидатца!», «И нам бы всем постоять и изменников из Московского государства вывесть и чорным людем дать свободу». Его призывы и стремления затрагивали главное в жизни крепостного люда, сердцевину феодальных отношений — существование или уничтожение крепостной зависимости.

Разинское войско—7 тыс. повстанцев— 15 мая 1670 г. вышло на Волгу выше Царицына. С помощью его жителей они взяли город. Около него разбили тысячный стрелецкий отряд И. Лопатина. Затем последовали победа над царским войском под Черным Яром, штурм и взятие Астрахани (22 июня). Здесь войско Разина выросло до 13 тыс. человек. 20 июля Разин с 11 тыс. повстанцев покинул Астрахань, оставив в городе 2 тыс. Их цель — поход вверх по Волге, потом — на Москву. Одно­временно посылались отряды на Дон, Северский Донец. В середине августа Разину без боя сдаются Саратов и Самара. Разницы вступают в районы с обширными феодальными владе­ниями и многочисленным крестьянским населением. Обеспоко­енные власти стягивают сюда многие дворянские, стрелецкие, солдатские полки.

Разин спешит к Симбирску — центру сильно укреплен­ной засечной линии городов и крепостей. В городе гарнизон в 3—4 тыс. ратников возглавляет родственник царя по жене . К нему на помощь прибывает 31 авгу­ста князь с двумя полками рейтар и несколькими дворянскими сотнями.

Повстанцы подошли 4 сентября. Два дня — 5 и 6 сен­тября длился бой. Разин штурмовал острог на склонах «Венца» — симбирской горы. Началось, как и в других го­родах, восстание местных жителей — стрельцов, посадских людей, холопов. Разин усилил натиск и ворвался в острог буквально на плечах разгромленных полков Борятинского, который бежал к Тетюшам. Милославский отвел свои силы в кремль. Обе стороны понесли немалые потери, повстанцы пленили до 300 человек.

Именно в это время пламя восстания охватывает огром­ную территорию: Поволжье (не только Нижнее, но и Сред­нее и Верхнее), Лесное Заволжье, многие южные, юго-вос­точные, центральные уезды России, Слободской Украины, Дон. Основной движущей силой становятся массы крепост­ных крестьян. Активно участвуют в восстании городские низы, работные люди, бурлаки, служилая мелкота (городо­вые стрельцы, солдаты, казаки), представители низшего ду­ховенства, всякие «гулящие», «бездомовные» люди. В дви­жение включаются чуваши и марийцы, мордва и татары.

Разосланные Разиным и другими предводителями преле­стные грамоты поднимали на борьбу новые массы угнетен­ных. По сообщению современника-иностранца, в это время — разгар движения — в нем участвовало до 200 тыс. чело­век. Много дворян было убито, сожжены их имения. По­встанцы используют имена царевича Алексея Алексеевича

и бывшего патриарха Никона, как бы находящихся в их рядах, желая таким образом придать видимость законности восстанию, они расправляются со многими дворянами.

Главное повстанческое войско (20 тыс.) в сентябре и начале октября осаждало Симбирский кремль.

Напуганные размахом движения, власти мобилизуют новые полки. главнокоманду­ющим назначает боярина князя , опыт­ного полководца. Тот выезжает на новый театр военных действий и делает своей ставкой Арзамас. Сюда стягива­ются царские полки, по пути отбивая нападения повстан­ческих отрядов. Обе стороны несут немалые потери. Од­нако Долгорукий медленно и неуклонно преодолевает сопротивление храбрых, но слабо организованных и плохо вооруженных повстанцев Постепенно перевес оказывается на его стороне В начале октября под Симбирском войско Разина терпит поражение Раненого Разина товарищи вы­несли с поля боя, погрузили в лодку и рано утром 4 октября отплыли вниз по Волге. Несмотря на катастрофу под Сим­бирском и ранение Степана Разина, восстание продолжа­лось всю осень и зиму 1670/71 г.

Каратели жестоко расправились с восставшими. В од­ном Арзамасе было казнено до 11 тыс. человек, и город в эти месяцы, по отзывам современников, напоминал «пред­дверие ада». Всего каратели, как сообщают некоторые со­временники, убили, замучили до 100 тыс. повстанцев

В начале 1671 г. основные очаги движения были подав­лены. Но почти весь год продолжала сражаться Астрахань. 27 ноября пала и она.

Степана Разина схватили 14 апреля в Кагальнике домо­витые казаки во главе с К. Яковлевым. Вскоре его привезли в Москву и после пыток казнили на Красной площади, причем бесстрашный предводитель в свой последний, смер­тный час «ни единым вздохом не обнаружил слабости духа».

По ожесточенности столкновений, противостояния двух враждебных лагерей Разинское восстание стало одним из самых мощных народных движений «бунташного века».

§ 4. Восстания в Москве

Самым крупным движением в конце столетия стали Московские восстания 1682 и 1698 гг. Первое из них от­личалось длительностью и упорством.

После смерти царя Федора 27 апреля 1682 г. выступили стрельцы и солдаты Московского гарнизона. Их отчасти поддержали московские низы, особенно раскольники. Стрельцы, будучи частью русской армии, несли охрану Кремля, следили за порядком в столице, подавляя при слу­чае народные волнения, выступления против властей, зна­ти. За свою службу получали жалованье, но выдавали его нерегулярно и к тому же с середины XVII в. уменьшили вдвое. Чтобы прожить, стрельцы с разрешения властей за­нимались торговлей и ремеслом, что давало некоторый до­ход, с которого их заставили платить налоги (до этого их освобождали от подобной тяготы).

Нарастающее недовольство стрельцов (как и солдат, пушкарей и прочих мелких служилых людей) усугубили насилия, вымогательства, взятки приказных и военных на­чальников — руководителей Разрядного, Стрелецкого и дру­гих приказов, которые ведали военным делом, стрелецких и солдатских полковников. Стрельцы уже зимой и весной 1682 г. не раз жаловались на полковников, но безрезуль­татно. Разъяренные отказами правительства Нарышкиных, пришедших к власти с воцарением 10-летнего Петра I, ухудшением своего положения, стрельцы собирались на тайные сходки и открытые совещания, обсуждали свои тре­бования. Составляли списки лиц, допускавших злоупотреб­ления, чтобы потом с ними расправиться. 30 апреля они предъявили правительству ультиматум: выдать на расправу 16 военных командиров. Царица-регентша Наталья Кирил­ловна и ее помощники, растерявшиеся и бессильные, усту­пили — этих начальников сняли с постов, били кнутом. Власти надеялись, что теперь все успокоится. Срочно вы­звали из ссылки , который возглавлял прави­тельство в конце жизни царя Алексея. Нарышкины рассчи­тывали на то, что по приезде в Москву он наведет порядок. Но эти надежды не сбылись.

Восставшие стрельцы и солдаты по заранее намеченному плану пришли в Кремль и начали расправы. 15—17 мая были убиты Матвеев, отец и сын Долгорукие, несколько Нарышкиных, стрелецких начальников, приказных дьяков. Восставшие овладели положением в столице, диктовали свою волю правительству. Конец весны, лето и начало осени 1682 г. прошли под знаком политического всесилия восставших стрельцов и их сторонников. Стрелецкое вой­ско в Москве стали именовать «надворной пехотой», в честь их заслуг (во время событий 15—17 мая) на Красной площади соорудили «столп» (обелиск). Стрельцы получили

задержанное за многие годы жалованье, подарки; с их быв­ших полковников взыскивали, подчас с помощью батогов, удержанные со стрельцов и солдат деньги (по составленным заранее спискам) и возвращали обиженным.

При всей силе в первые недели и месяцы движения повстанцы оказались и не могли не оказаться очень слабы­ми в политическом плане — на непосредственную власть они не претендовали, поскольку править просто не умели. Князья Хованские, отец и сын, знатные Гедиминовичи (по­томки великого князя литовского Гедиминаса), возглавили Стрелецкий приказ и некоторые другие учреждения и ока­зались как бы во главе стрельцов-повстанцев.

На самом деле Хованские, конечно, отнюдь не предво­дители восстания; цели его участников, в первую очередь стрельцов — выходцев из народных низов (крестьян, ремес­ленников, холопов), были им чужды. Попросту водоворот событий, бурных и драматичных, захватил этих охотников до власти, денег, привилегий, и они волею судеб оказались в одной лодке с социально чуждыми им людьми, пытались опереться на них в борьбе за власть.

Это им не удалось: выиграли регентша Софья и боярин князь , ставший по ее указанию главой пра­вительства, канцлером. Новые правители, используя авто­ритет царской власти, правительственную машину, которая оказалась в их руках, а не Хованских, политически попро­сту бездарных, в конце концов овладели положением. Со­брали дворянское войско, сосредоточив отдельные его по­лки в разных городах Подмосковья, и заставили осенью того же года восставших капитулировать.

Попытка четырех московских стрелецких полков 16 лет спустя организовать новое восстание закончилась их пол­ным поражением от правительственных войск под стенами Воскресенского монастыря (под Истрой, к западу от столи­цы). В ходе «стрелецкого розыска» сотни мятежников каз­нили. Петр, не хотевший учесть их бедственное положение (они голодали, нищенствовали на пути из недавно взятого Азова к западной границе России), жестоко отомстил тем, кого ошибочно считал слепым орудием царевны Софьи, всем Милославским, которые были его заклятыми врагами.

16 московских стрелецких полков Петр приказал рас­кассировать; стрельцов вместе с семьями выслали в разные города и там записали в посадские люди (ремесленники, торговцы). Эту операцию в народе назвали «стрелецким разорением».

542

Глава 21 . Внешняя политика: войны, расширение границ

XVII столетие в сознании современников и историков, можно полагать, стало своего рода феноменом — страна, оп­равившись после страшных потрясений и разорений Смутно­го времени, заметно продвинулась вперед. И не только в воз­рождении хозяйства и культуры. Поражали воображение успехи на полях сражений, в дипломатии; но это — во вто­рой половине века. В первой его половине случались осечки, поражения, прежде всего из-за слабости России, не успев­шей еще накопить силы после Смуты. Продвижение же в Си­бирь, в страну «незнаемую», по ее бескрайним пространст­вам, при бездорожье и малонаселенности, продолжалось без перерыва все столетие. Это была эпоха великих русских гео­графических открытий, сделавших для мировой науки изве­стными огромные массивы земель и морей от Урала до Тихо­го океана.

Как и в предыдущее столетие, перед страной стояли все те же задачи в области внешнеполитической: возвращение древ­нерусских земель, обретение выходов к Балтийскому и Черно­му морям, продолжение борьбы с ханствами — преемниками Золотой Орды (Крымским и Сибирским) и стоявшей за ними могущественной Турцией. Выполнить все эти задачи для Рос­сии было не по силам; но кое-что, и немало, она сделала.

Первую попытку взять реванш над Речью Посполитой, сыгравшей неприглядную роль во время Смуты, московские политики предприняли менее полутора десятилетий спустя после ее окончания. Целью войны было возвращение Смо­ленской земли, захваченной поляками в начале XVII в.

§ 1. Русско-польская (Смоленская) война

Вернувшийся из польского плена в 1619г. Филарет энер­гично взялся за внешнеполитические дела.