Первичные опухоли головного мозга у жителей Чуйской области (стр. 4 )

Безусловно, гисто-топографические особенности ПОГМ в значительной степени определяют особенности течения заболевания, эффективность проводимой терапии, а также продолжительность жизни пациентов. Общеизвестно, что супратенториальное расположение процесса регистрируется у взрослых в 2 ‒ 3 раза чаще, чем субтенториальное, а у детей наблюдается обратное соотношение [, 1961; , 1979; Chrisrensen H., 2003]. При этом распределение опухолей относительно намета мозжечка зависит от гистологической структуры.

Характерным для астроцитом и глиом является их преимущественное расположение в лобных и височных долях головного мозга, на долю которых приходится 44 ‒ 67% всех глиом. Теменная доля поражается в 3 ‒ 14% случаев, затылочная ‒ в 2 ‒ 6% [, 1979; Chrisrensen H., 2003]. Мозжечковая локализация глиом у взрослых встречается в 6 ‒ 9% случаев, в то время как у детей достигает 38 ‒ 44%. Локализация ПОГМ в других отделах мозга (боковые желудочки, III и IV желудочки, ствол мозга) достаточно редка и не превышает 17 ‒ 20% от всех интракраниальных новообразований.

Сходные данные приводит (1997), который в 75% случаев выявил супратенториальное расположение первичных ОГМ. При этом глиомы чаще локализовались в височной, лобной и теменной долях. Среди новообразований задней черепной ямки (ЗЧЯ) опухоли мозжечка диагностировались в 15,1% наблюдений, первичное поражение ствола мозга – в 1,8% случаев, желудочков мозга – в 7,1%. Мультицентрическое расположение опухолей отмечалось в 24%, причем существенно чаще у детей. Излюбленной локализацией медуллобластом оказались мозжечок и IV желудочек (97,1% случаев). (2010) также сообщает о преобладании супратенториальных опухолей над субтенториальными, при этом внутримозговые глиомы чаще локализовались в теменной и лобной долях головного мозга.

Судя по данным диссертации (2000), посвященной опухолям ЗЧЯ у лиц пожилого и старческого возраста по данным материала НИИ им. Бурденко, новообразования такой локализации составляют 15,2% от всех ПОГМ. Доброкачественные менингиомы и невриномы составляли 34,2 и 40,3% соответственно. При этом для больных пожилого и старческого возрастов характерными оказались метастатические опухоли ЗЧЯ, а первичные внутримозговые опухоли мозжечка (гемангиобластомы, астроцитомы, эпендимомы) представлены единичными наблюдениями.

Отметим, среди различных гистологических подтипов ОГМ наиболее распространены глиальные опухоли. В США это более 50% всех случаев ОГМ, а в Российской Федерации ‒ 48 ‒ 56% [Wrensch М. et al., 2002; Smith M. A., 2006; , 1995; ,1997; и соавт., 2000; , 2003; , 2006; ,2009]. В Китае и Германии их частота была несколько ниже, составляя до 43%. В Мексике и Японии глиомы регистрировались соответственно в 33 и 27% случаев. Доля менингиом и неврином слухового нерва в указанных странах оказалась приблизительно сопоставимой, составив 17 ‒ 22% и 6 ‒ 9% случаев ОГМ. Аденомы гипофиза в Мексике и Японии регистрировались в 24 и 13% от всех ОГМ, а в США, Германии и Китае – 5% и 7% соответственно [Hwang S. L. et al., 1992; Tuskan-Mohar L. et al., 2004].

Любопытны данные о распространенности опухолей шишковидной железы, так, например, в Японии они составляют 5 ‒ 15% всех ОГМ, выявляемых у детей, в то время как в других странах мира их частота не превышает 0,1 – 0,5%. Объяснений этому феномену до настоящего времени нет.

Лимфомы, вторая по частоте среди гистологических групп ОГМ в США, связывается со СПИДом, колоректальным раком, раком мочевого пузыря [Ahsan H. et al., 1995].

Schlehover B. et al. (1992) установили, что у женщин в состоянии менопаузы, обусловленной хирургической овариэктомией и отсутствием продукции эстрогенов, риск возникновения менингиом головного мозга в 8 раз меньше, чем в контрольной группе. Наиболее часто клинические проявления менингиом наблюдаются во второй половине беременности, т. е. когда уровень прогестерона наивысший, а эстрогена ̶ наименьший, в период наибольшей секреции женских половых гормонов. Установлено, что у больных раком молочной железы риск появления менингиомы в 2,4 раза выше, чем у остальных женщин.

Анализ данных литературы по изучению гендерных различий в распространенности первичных ОГМ раскрывает неоднозначность результатов исследований. В частности, Gitty A. C. et al. (1998) сообщают о большей распространенности ПОГМ среди мужчин по сравнению с женщинами в Нидерландах (6,5 и 4,4 случая на 100 тыс. населения соответственно). По данным Klaeboe L. et Hall P. (2004), проводивших исследования в Скандинавских странах, заболеваемость ПОГМ была также выше у мужчин и варьировала в пределах 8,4 ‒ 11,8 на 100 тыс. населения в год, в то время как у женщин аналогичный показатель не превышал 5,8 ‒ 9,4 случая.

Однако в ряде других исследований сообщается о преобладании женщин в структуре ПОГМ. Так, согласно результатам итальянских исследователей [Ferrari G. et al., 1985], заболеваемость ПОГМ на Аппенинском полуострове составила 9,1 случая на 100 тыс. населения у женщин и 8,5 ‒ у мужчин. Аналогичные результаты приводит Johannessen T. B. (1999), который, опираясь на данные Норвежского онкологического регистра, выявил большую заболеваемость ОГМ у женщин в сравнении с мужчинами (16,2 и 14,7 случая на 100 тыс. населения в год соответственно). О большей частоте ПОГМ среди женщин сообщают многие российские исследователи. Так, (1997) отмечал в 1,5 раза более высокую заболеваемость ПОГМ среди женской популяции г. Санкт-Петербурга. Причем данная тенденция была характерна для всех возрастных категорий обследованных. По данным (2009), заболеваемость ПОГМ по Калининградской области среди женщин в 1,3 раза превысила аналогичный показатель среди мужчин.

Тем не менее ряд исследователей свидетельствуют о несущественных гендерных различиях в заболеваемости ПОГМ в разных регионах мира [,1957; ,1973; , 1983; ,2005; , 2009; Berens, M. E., 1990; Torres L. F. et al., 1990; Warner M. H. et al., 1999; Smith М. et al., 2006]. Таким образом, распространенность опухолевых заболеваний головного мозга зависит от пола, а также от региональной принадлежности: в одних регионах преимущественно болеют лица мужского пола, в других ̶ женского.

Распространенность ПОГМ, как и других онкозаболеваний, напрямую связана с факторами риска (ФР), впервые о которых стали говорить в связи с результатами Фремингемского исследования в США [Sytkowsky P. A. et al., 1990; Posner B. M. et al., 1995]. Известный американский эпидемиолог Kannel W. (1984), осуществлявший данное исследование, дал следующую формулировку ФР: «Фактор риска является характеристикой лица (демографической, анатомической, физиологической), которая увеличивает вероятность (риск) того, что у этого лица разовьются некоторые проявления определенного заболевания». Он рассматривает факторы риска не только как корреляции с инцидентом заболевания, но и как причину, выделяя при этом как изменяемые (модифицированные), так и неизменяемые (немодифицированные) ФР (возраст, пол, семейный анамнез).

В 1976 г. была сделана попытка дать определение ФР исходя из потребностей профилактической медицины [, , 1976]. Согласно их определению, ФР – это ряд факторов внешней и внутренней среды, которые: во-первых, ассоциируются с большим распространением заболевания по данным одномоментных популяционных исследований; во-вторых, связаны с большей частотой возникновения новых случаев болезни по данным проспективных эпидемиологических исследований; в-третьих, воздействие на эти факторы или, как говорят, их контролирование может привести к уменьшению риска возникновения болезни.

Как известно, изучение факторов риска развития того или иного заболевания имеет целью проведение соответствующих профилактических мероприятий.

В результате многочисленных эпидемиологических исследований были выделены основные факторы риска онкологических заболеваний головного мозга ‒ возраст, урбанизация, высокое распространение канцерогенных веществ, повышенный радиационный фон, черепно-мозговые травмы, вирусная инфекция, наследственная предрасположенность и генетические аномалии. Влияние возраста, а также пола на риск развития ПОГМ было подробно рассмотрено нами выше.

В общей онкологии к изученным и доказанным факторам риска, относятся: курение ‒ рак лёгкого; урогенитальная инфекция (хламидиоз, герпес) – урогенитальные онкологические заболевания; избыточная инсоляция ‒ меланома кожи; ионизирующее излучение ‒ озлокачествление клеток кроветворной системы [Gregor A. et al.,1996]. К сожалению, в нейроонкологии подобные факторы не имеют столь убедительных доказательств, поэтому до настоящего времени не существует регламентированных мер профилактики опухолевых поражений ЦНС [, 2006]. Ввиду этого важность поиска и изучения предполагаемых факторов риска развития ОГМ очевидна.

Рассмотрев экологические, географические, расово-этнические, возрастные и половые особенности эпидемиологии ОГМ, остановимся на профессионально-бытовых, наследственно-генетических, вирусных и других факторах риска.

В настоящее время проводится множество исследований по изучению влияния различных профессиональных и бытовых факторов на возникновение опухолей. В частности, в Уэльсе установили отчётливую зависимость возникновения глиобластом от воздействия на организм N-нитрозоаминов у работников пищевой промышленности. Безусловно, N-нитрозоамины способны поступать в организм с пищей, водой и сигаретным дымом [Berleur M. P., Cordier S., 1995; Bondy M. et al., 1994]. Высок риск глиом и менингиом у работников железных дорог, электротехнических и телефонных компаний, что связывают с онкогенным воздействием электрических [Gurney J. et al., 2001] и магнитных полей [Preston-Martin et al., 1996], у женщин, работающих на производстве катодных лучевых трубок [Ryan P. et al., 1992]. Глиомы чаще встречаются у лиц, связанных с добычей и переработкой нефти, контактирующих с органическими растворителями, промышленными отходами [Thomas T. et al., 1987; Demers P. et al., 1991; Alexander V., 1991]. Следует отметить, что, несмотря на многочисленность проведенных исследований, прямых корреляций с вышеуказанными профессиональными вредностями и развитием ОГМ не установлено.