Горные стрелки под Мурманском (стр. 18 )

Kaum trat eine Feuerpause ein, machten sich die Krankenträger mit ihren Lasten auf den Weg. Tragbahren waren kaum noch vorhanden. Man mußte mit Behelfs­mitteln zurechtkommen. An starken Birkenknüppeln wurden Zeltbahnen befestigt, und so schleppte man die Leute fort. Dann und wann fauchte pfeifend und johlend eine Granate heran und die Sanitäter nahmen mit ihrer Last Deckung. Hinter den Zwillingsbergen erstreckte sich eine große Sumpffläche, die vom Feinde ein­gesehen war. Im Laufschritt wurde sie durchquert. Maschinengewehrgarben spritzten um die Beine der Männer. Die Verwundeten hatten sich tapfer in ihr Schicksal er­geben. Aber war es nicht so, daß der Verwundete mehr am Leben hing als der Gesunde und Unverletzte vorne in der Stellung? Mit der Verwundung hatte man Hoffnung, aus der Hölle herauszukommen.

Едва ли приостановление военных действий входило, санитары-носильщики с ее отчислениями отправились в путь. Носилки едва имелись в наличии. ­Нужно было справляться со ­вспомогательными средствами. Брезенты укреплялись на сильных березовых ручках управления, и таким образом утаскивали людей. Иногда граната шипела свистя и воя сюда и санитары брали с ее нагрузками кровлю. За горами двойникового кристалла простиралась большая плоскость масляной ванны, которая ­была просмотрена врагом­. В беглом шаге она пересекалась. Снопы пулемета брызгали вокруг нижних конечностей мужчин. Раненые смело ­получились в ее судьбу­. Однако, не было ли это таким образом, что раненый висел больше в жизни чем здоровый и невредимый впереди в положении? С ранением были надежда выходить из ада.

Auf Stöcken gestützt wankten andere zurück, alle jene, die sich gerade noch auf den Beinen zu halten vermochten und die keine fremde Hilfe in Anspruch nehmen mußten. Auf der Brust hing der Einweisungsschein des Trappenarztes. Rückwärts, am anderen Ufer der Liza, war Sammelplatz. In langen Reihen lagen sie dort, im Buschwerk gegen Luftsicht getarnt, und warteten. Hier kamen sie alle zusammen, die Leute von der 2-ойая. und 3. Горно-стрелковая дивизия. Wie schaut es drüben bei Euch aus? Ist der Angriff bei der 2-ойая. Горно-стрелковая дивизия gelungen? Lebt dieser oder jener Kamerad noch? Das waren die Fragen, die ausgetauscht wurden. Große Enttäuschung allerseits, wenn man erfuhr, daß es der Nachbardivision auch nicht besser ergangen war. Der Teufel soll diese Tundra holen!

На клише опираясь колебались другой назад, вся та, которые были в состоянии держаться как раз еще на нижних конечностях и которые не должны были использовать чужую помощь. На передней поверхности висело наПехотный полк врача дроф. Обратно, на другом берегу Лица, было место сбора. В длинных рядах они лежали там, скрытый в фашинах против видимости зазора, и ждали. Здесь они встречались всех, людей 2-ойая. и 3. Горно-стрелковая дивизия. Как это высматривает там у Вас? Если наступление при 2-ойая. Горно-стрелковая дивизия удачно? Живет ли этот или тот товарищдруг еще? Это были вопросы, которые обменивались. Большое разочарование со всех сторон, если узнавали, что соседскому делению лучше также не было объявлено. Черт должен нести эту тундру!

Einzeln fuhren die Krankenkraftwagen der Sanitätskompanien vor. Die Fahrer waren ununterbrochen unterwegs. Sie waren übermüdet und erschöpft. Doch sie kannten nur ihre Pflicht. Ein furchtbarer Weg von 50 Kilometern lag vor ihnen. Die Straße war in einem trostlosen Zustand. Über Stock und Stein, durch tiefe Sumpflöcher, über Felsplatten und durch grundlosen Morast ging die Fahrt zurück nach Петсамо. Die Fahrt war holperig, unruhig und lang. Endlich kam man nach Parkkina, wo eine Lazarettbaracke, freundliche Betten und nette finnische Schwestern zur Betreuung warteten. Schwester Christine, die später den Stabsarzt Schedler von der 2-ойая. Горно-стрелковая дивизия heiratete, war wie ein Engel um die massenhaft ankommenden Verwundeten besorgt. Zuerst ging es ins Bad, damit der Tundra­schmutz einmal vom Körper abfiel, der sich in Tagen und Wochen angesammelt hatte. Dann entschied der Grad der Verwundung über das weitere Schicksal. Leicht­verwundete verblieben in Parkkina oder wurden nach Киркенес und Сванвик weiter­befördert. Schwere und dringende Fälle kamen, sofern sie transportfähig erschienen, auf Lazarettflugzeuge und nahmen den Weg in die Heimat.

В отдельности автомобили медицинской службы компаний санитарии обгоняли. Водители разъезжали беспрерывно. Они были übermüdet и истощены. Все же, они знали только ее долг. Страшная дорога 50 км лежаланаходилась перед ними. Дорога была в безнадежном состоянии. Об основном капитале и камне, глубокими отверстиями масляной ванны, о плитах скалы и беспричинным болотом поездка шла к Петсамо. Поездка была ухабиста, беспокойна и длинна. Наконец, прибывали после Parkkina, где барак лазарета, приветливые станины и миловидные финские сестры ждали для обслуживания. Сестра Кристина, позже врача штабастержень Шедлера 2-ойая. Горно-стрелковая дивизия сочетался браком, был озабочен как ангел вокруг массово прибывающих раненых. Сначала дела шли в купание, чтобы ­грязь тундры спадала однажды с вещества, которое накапливалось в течение дней и недель. Тогда степень ранения решала следующую судьбу. ­Легкораненые оставались в Parkkina или ­переотправлялись после Киркенес и Сванвик­. Тяжелые и безотлагательные случаи прибывали, если они казались транспортабельно, на санитарные самолеты и брали дорогу на родину.

Das Loslösen der Kampfgruppe Windisch aus der Stellung am Langenseebach gelang, ohne daß es der Feind bemerkte. Die neue Hauptkampflinie verlief von der 136-й пехотный полк er-Höhe (späteres Kl) nahe der Liza bis an den Vorderhang der Höhe 258,3 (späteres K2a). Gefechtsvorposten besetzten die Rotkuppe und den Gugelhupf. Im Schutze starken Artilleriefeuers schob sich der Russe an die Rotkuppe heran. Nachdem ein Maschinengewehr durch Artilleriefeuer ausgefallen war, mehrere Leute verwundet waren, räumte der Vorposten die Stellung und zog sich auf die Haupt­kampflinie zurück. In seiner Flanke von der Rotkuppe aus durch Feuer bedroht, verließ auch der rechte Gefechtsvorposten die Stellung. Ein Spähtrupp wurde sofort in Marsch gesetzt und nahm die Höhe ohne Feindwiderstand in Besitz. Ein Zug unter Leutnant Mast führte einen erfolgreichen Angriff zur Wegnahme der Rotkuppe.

Освобождение боевой группы Windisch из положения в длинном ручье озера удавалось, без того чтобы это враг замечал. Новый передний край обороны проходил от 136-й пехотный полк ой высоты (более поздний килолитр) около Лица до передней склонности высоты 258,3 (более поздний K2a). Боевое охранение занимало красный закругленный наконечник и Gugelhupf. В защите сильного артиллерийского огня русский в красный закругленный наконечник пододвигал себя. После того, как пулемет артиллерийским огнем отменился, несколько людей были ранены, дозор проякорьвал положение и удалялся на ­передний край обороны. В его боковой поверхности из красного закругленного наконечника огнем находящееся под угрозой, правое боевое охранение также покидало положение. Spähtrupp сразу устанавливался в болотистой плодородной почве и овладевал высотой без вражеского сопротивления. Автопоезд при лейтенанте мачту управлял успешным наступлением к конфискации красного закругленного наконечника.

Schwere Feindangriffe richteten sich zur gleichen Zeit gegen das links eingesetzte L/139. Es gelang dem Feind, an einer Stelle in die Stellung einzudringen und einiges Unheil anzurichten. Erst dem Einsatz der letzten Reserven gelang es, die kritische Lage zu bereinigen.

Тяжелые вражеские нападения выпрямляли себя в то же время против слева вставленного л / 139. Врагу удавалось проникать в месте в положение и выверять некоторую беду. Только применению последних резервов удавалось урегулировать критическое положение.

Am 20. Juli trafen Vorauskommandos des I./136-й пехотный полк ein, das die 139er zwischen Liza und 258,3 ablösen sollte. Schon in der folgenden Nacht war die Ablösung vor­gesehen. Knapp zuvor setzte der Feind noch einmal zu einem großangelegten Angriff gegen die Linie des Regiments 139 an. Wieder war der Brennpunkt der Kämpfe beim I. Bataillon. Das selbst schon arg gelichtete III. Bataillon mußte seine letzten Reserven für die Nachbarn abstellen, damit auch dieser Feindvorstoß abgewehrt werden konnte. Nachts um 23.45 Uhr war die Ablösung durch das I./136-й пехотный полк durchgeführt. Nach Mitternacht hatten die 139er die Liza hinter sich. Die Unter­stellung unter die 2-ойая. Горно-стрелковая дивизия war aufgehoben und das Regiment stand nach einer einwöchigen Abwesenheit, die so schicksalshaft für die beiden Bataillone ver­laufen war, im Verbände der eigenen Division.

20 июля прибывали передовые отряды I. / 136-й пехотный полк, который она должна была погашать 139ый между Лизой и 258,3. Уже следующей ночью погашение ­было предусмотрено. Почти раньше враг смешивал еще раз к широко задуманному разъеданию против линии правления 139. Снова была температура воспламенения борьбы при I батальоне. Самостоятельно уже зло прореженный III батальон должен был прекращать его последние резервы для соседей, чтобы также этот вражеский удар смог отражаться. Ночью в 23.45 ч. погашение было проведено I. / 136-й пехотный полк. После полночи 139ые переживали Лизу. ­Подчинение менее 2-ойая. Горно-стрелковая дивизия был поднят и Пехотный полк стояло после недельного отсутствия, которое ­прошло ­так в виде судьбы для обоих батальонов,­ в федерации собственного дивизии.

Abwehr am Fischerhals

Защита в рыбачьей шейке

(Skizze 4 und 15)

(Рисунок 4 и 15)

Etwas neidisch hatten die an der Fischerhalsfront eingesetzten Truppenteile das ungestüme Vordringen der 137er zur Liza betrachtet. Fast glaubten sie, bei der Einnahme von Мурманск zu spät zu kommen. Dabei hatte sich der Soldat auf den Einsatz gefreut. Er war tatenfroh und sehnte sich nach Bewährung. Jetzt lag man auf diesen Felsbergen fest, während die Kameraden etliche Kilometer südostwärts den Vorstoß längs der Мурманскstraße vorbereiteten.

Несколько завистливо отправленные на рыбачьей передней части кузова шейки воинские части рассмотрели бурное продвижение вперед он 137ой к Лизе. Почти они полагали, что прибывают при доходе Мурманск слишком поздно. При этом солдат порадовался применению. Он был деятелен и тосковал по испытанию. Теперь на этих горах скалы устанавливали, в то время как товарищидрузья подготавливали несколько км südostwärts удар вдоль Мурманскштрассе.

Nach dem Herauslösen des I./136-й пехотный полк hatten das Radfahrbataillon 67 und das IL/136-й пехотный полк den gesamten Abschnitt allein übernommen. Nur in der kleinen Lücke dazwischen war eine finnische Reservekompanie eingeschoben worden. Diese Finnen waren zum Teil in Räuberzivil und unbewaffnet. Sie mußten sich ihre Waffen auf dem Kampffeld ergänzen, von gefallenen Russen oder von den Deutschen. Der Kampf­wert der Finnenkompanie war sehr gering, ihr Einsatz mehr symbolisch. Es war das letzte Aufgebot eines ausgebluteten Volkes. Gegen Artillerie waren die finnischen Waffenbrüder besonders empfindlich. Bei feindlichen Feuerüberfällen zogen sie sich wiederholt aus ihren Stellungen zurück. Dagegen bewährten sie sich in Einzel­unternehmen, wenn es galt, feindliche Posten auszuheben und Waffen als Beute einzubringen. Mit dem Aufziehen der Eismeernebel wurden diese Unternehmungen gestartet. Sehr wirksam waren auch die beiden italienischen 12-cm-Granatwerfer, die den Finnen zur Verfügung standen. Da es an eigenen schweren Waffen mangelte, waren sie eine wertvolle Unterstützung bei der Abwehr feindlicher Vorstöße. Da mit diesen Werfern auch russische Beutemunition verfeuert werden konnte, besaßen die Finnen genügende Munitionsreserven, die es ihnen erlaubten, fast unaufhörlich das Lager Kutowaya unter Feuer zu nehmen. Es war die stärkste Abwehrwaffe dieses Abschnittes, da zur Unterstützung der Kampfgruppe Hofmeister neben den bataillonseigenen schweren Waffen nur eine Gebirgsgeschützbatterie und eine Heeresküstenbatterie zur Verfügung standen. Diese litten jedoch unter chronischem Munitionsmangel, so lange der Nachschub noch nicht entsprechend organisiert war.

После экстрагирования I. / 136-й пехотный полк только приняли двигательный батальон звездочки 67 и IL / 136-й пехотный полк весь раздел. Только в малом люке между тем финская компания резерва была вдвинута. Эти финны были частично в грабительском штатском платье и без оружия. Они должны были дополнять себе ее оружие на поле боя, от убитых русских или с немецкого языка. Боевое значение ­компании боека было очень незначительно, ее применение ведение боевых действий более символически. Это был последний состав команды обескровленного народа. Против артиллерии финские братья по оружию были особенно чувствительны. При враждебных огневых нападениях они удалялись снова из ее положений. Напротив они оказывались пригодным в ­индивидуальном предприятии, если нужно вынимать враждебные партии и вносить ­оружие как добыча. С натяжением муфты туманов Ледовитого океана эти предприятия запускались. Очень действенными были также оба итальянских миномета 12 см, которые находились в распоряжении у финнских солдат. Так как не хватало собственного тяжелого оружия, они были ценной выплатой при защите враждебных ударов. Так как с этими метателями также русские боеприпасы добычи могли сжигаться, финны владели хватающими резервами боеприпасов, которые позволяжеланиели им брать почти беспрерывно подшипник Kutowaya под огнем. Это было самое сильное оборонительное оружие этого раздела, так как к выплате боевой группы гофмейстеры находились в распоряжении наряду со свойственным батальону тяжелым оружием только аккумуляторную батарею горного орудия и аккумуляторную батарею морских берегов армии. Тем не менее, они страдали от хронического дефекта боеприпасов, так долго снабжение еще соответствующим образом не было упорядочено.

Die Gestaltung des MustaТунтури, der reinen Hochgebirgscharakter trug, ergab von allem Anfang an eine eigene Art des Gebirgskrieges. Die deutschen Stellungen verliefen längs des Kammes und bestanden aus notdürftig zusammengetragenen Mauern von Steinen und Rasenziegeln. Dahinter lagen im Schutze kleiner Fels­abstürze die Wohnhütten. Die Russen hatten sich vorwärts der eigenen Linien eine Hinterhangstellung errichtet. Im Schutze der schußtoten Räume bauten sie sich in aller Ruhe ein festes Verteidigungssystem. Allmählich schoben sie ihre Stellungen bis knapp an die deutsche Hauptkampflinie heran. Am Ausläufer des Musta lagen sich die gegnerischen Posten knappe 20 und 30 Meter gegenüber. Es kam an diesen Stellen wiederholt zu langandauernden Handgranatenduellen. Der MustaТунтури war ein Revier für Scharfschützen. Wehe dem, der unvorsichtiger weise den Kopf aus der Deckung herausstreckte oder sich zu langsam in seine Stellung bewegte. Stundenlang lauerten die Scharfschützen mit ihren Zielfernrohr­gewehren in ihren Ständen, bis die Postenablösungen über die eingesehenen Stellen huschten.

Оформление MustaТунтури, чистый высокогорный характер исполнял, давал в итоге со всего начала в собственный вид Gebirgskrieges. Немецкие положения проходили вдоль очищающей пластины и существовали из временно подобранных стенок камней и дернин. За этим лежали в защите малых ­катастроф скалы жилые хижины. Русские сооружали себе вперед собственных линий позицию на обратном скате. В защите звено-мертвых пространств они строили себе в полном покое твердую систему обороны. Постепенно они пододвигали ее положения до почти в немецкий передний край обороны. В хвосте Musta соперничающие партии краткие 20 и 30 м лежали напротив себя. Доходило в этих местах снова до долго-продолжительных дуэлей ручных гранат. MustaТунтури был округом для снайперов. Боль ему, более неосторожно мудрый голову из кровли высовывал или передвигался слишком медленно в его положение. Часами снайперы с ее винтовками оптического прицела ожидали с нетерпением ­в ее состояниях, до тех пор пока погашения партии о просмотренных местах не мелькали.

Über den Hals der Fischerhalbinsel zog sich ein offenes Plateau hin, das der Russe als Hauptkampffeld ausgebaut hatte. Dahinter erhoben sich dieTafelberge, hinter denen die schweren Küstenbatterien standen, die ihre schweren Brocken als laut polternden Gruß herüberschickten. Der Russe schien unbegrenzte Munitions­reserven zu haben. Unaufhörlich belegte er die Stellungen der Gebirgsjäger mit Feuer, während deutscherseits nur für Sperrfeuer Schießerlaubnis erteilt wurde. Der Nachschub zum MustaТунтури gestaltete sich besonders schwierig, da die Trag­tierstaffeln bis zu 14 Stunden zu den nächsten Umschlagplätzen im wegelosen Gelände unterwegs waren.

На шейку рыбачьего полуострова тянулось открытое плато, которое русский снял как главная полоса обороны. За этим поднимались dieTafelberge, за которыми стояли тяжелые аккумуляторные батареи морских берегов, они ее тяжелые глыбы как согласно громыхающему привету herüberschickten. Русский накладывай шину неограниченные резервы боеприпасов ­иметь. Беспрерывно он облагал положения горных стрелков огнем, в то время как со стороны Германии только для заградительного огня выдавалось стрелковое разрешение. Снабжение к MustaТунтури оформлялось особенно трудно, так как ­переносные ступени животного до 14 ч. разъезжали к следующим местам перегрузки в непроходимой местности.

Die Initiative lag daher meist beim Russen. Im Schutze des Nebels arbeiteten sich die Bolschewiken nahe an die vordersten Schützenlöcher heran, um mit ihrem schaurigen Urrääh den Einbruch zu erzwingen. Doch die Jäger waren auf der Hut. In schneidigen Gegenstößen wurden die Angreifer über die Abhänge hinunter­geworfen. Als Vergeltung folgte meist ein mehrstündiges Trommelfeuer, an dem sich auch im Nordmeer auffahrende Zerstörer beteiligten. Auf jede eigene Granate antwortete der Russe mit 40 oder 50 Geschossen.

Поэтому инициатива лежаланаходилась в большинстве случаев у русского. В защите тумана продвигались большевика близко к самым передним отверстиям щитов, чтобы вынуждать взлом с ее ужасным Urrääh. Все же, охотники были на охране. В элегантных контратаках нападающие о склонах ­сбрасывались. Как вознаграждение следовал в большинстве случаев многочасовой ураганный огонь, в котором участвовали также в северном море вспыльчивые разрушители. Русский с 40 или 50 этажами отвечал ­на каждую собственную гранату.

Manchmal schienen sich beide Parteien an schönen Sonnentagen der Ruhe und des Friedens zu erfreuen. Man badete in den nahen Seen oder ergötzte sich an ver­schiedenen heiteren Abwechslungen. Dann kroch Oberleutnant Mayr von der 6./136-й пехотный полк mit seinem Burschen auf einen exponierten Punkt des MustaТунтури hinaus und jodelte auf echt tirolerisch den Abhang hinunter. In solchen Augenblicken verstummten selbst die einzelnen Gewehrschützen, und in den russischen Schützen­löchern kamen die erdfarbenen Stahlhelme der neugierigen Schützen zum Vor­schein. Freund und Feind lauschten auf die mitten im Kampfgeschehen ungewohnten Töne. Es kam auch vor, daß die Russen ihre Wodkaflaschen oder Konservendosen aus den Löchern heraushielten, um die hungrigen und durstigen Gebirgsjäger zu verhöhnen. Auf der anderen Seite bliesen die Jäger ihren Zigarettenqualm durch die Sehschlitze der Steinbunker hinaus. Bald knallten wieder die Scharfschützen dazwischen und rissen den Soldaten in die rauhe Wirklichkeit zurück. Eine schwere Belastungsprobe bestand die Fischerhalsfront zwischen dem 16. und 18. Juli.

Иногда обе партии накладывают шину себя в прекрасные солнечные дни спокойствия и мира радовать. Купались в близких озерах или радовались ­различным ясным разнообразиям. Тогда старший лейтенант Майр от 6./136-й пехотный полк с его парнем на экспонируемый пункт MustaТунтури ползал наружу и пел с переливами на по-настоящему tirolerisch спуск вниз. В такие мгновения умолкали даже отдельные стрелки, и в русских отверстиях щитов ­землистые стальные крыши башни любопытного антисептирования обнаружились­. Друг и враг внимательно слушали на необычные посреди боевых действий звуки. Это также происходило, что русские удерживали ее газовые баллоны водки или консервные банки от отверстий, чтобы насмехаться над голодными и испытывающими жажду горными стрелками. На другой сторонестранице охотники продували ее сигаретный дым замеченными щелями бункеров камня наружу. Скоро снайперы щелкали снова между тем и вырывали солдата в шероховатую действительность. Тяжелое испытание под нагрузкой выдерживало рыбачью переднюю часть кузова шейки между 16 и 18 июля.

In den Vormittagsstunden des 16. Juli setzte schlagartig stärkstes Vorbereitungs-feuer gegen die Stellungen des Radfahrbataillons 67 vor Kutowaya und des IL/136-й пехотный полк auf dem MustaТунтури ein. Nördlich Kutowaya feuerten fünf russische Batterien, darunter einige mit ganz schweren Kalibern. Verheerende Wirkung erzielten die schweren russischen 12-cm-Werfer. Auch die Kanonenboote und Zerstörer waren wieder dabei. Nach mehrstündigem Trommelfeuer griff der Russe in dichten Wellen an. Bis zum Nachmittag konnte der Angriff an allen Stellen abgewiesen werden. Wieder lag schwerstes Feuer auf der Stellung und stündlich konnte der neue Ansturm anbranden.

В предполуденные часы 16 июля самый сильный огонь подготовки наступал внезапно против положений двигательного батальона звездочки 67 перед Kutowaya и IL / 136-й пехотный полк на MustaТунтури. На север Kutowaya швыряли 5 русских аккумуляторных батарей, в том числе некоторых с совершенно тяжелыми калибрами. Тяжелые русские метасм забивали опустошительное воздействие. Также канонерские лодки и разрушители снова принимали участие. После многочасового ураганного огня русский воздействовал в плотных валах. До второй половины дня наступление во всех местах могло отклоняться. Снова лежал самый тяжелый огонь на положении и ежечасно новый натиск мог бушевать.

Die russischen Aktionen am Fischerhals standen sichtlich im Zusammenhang mit der Tätigkeit an der Liza. Zur selben Zeit, da feindliche Kompanien die Hänge des MustaТунтури hinaufstürmten und gegen das Radfahrbataillon 67 anrannten, erfolgten Angriffe gegen das Regiment 139 im Lizagrund und gegen die Bataillone der Kampfgruppe Hengl auf der Kräutlerwand und am Ölberg. Gleichzeitig lan­deten aber auch im Schutze von neun Kanonenbooten russische Truppenkontingente am Nordufer der Lizabucht. Der feindliche Angriff zielte auf eine Entscheidung hin.

Русские акции в рыбачьей шейке заметно стояли в связи с деятельностью в Лизе. В то же самое время, так как враждебные компании натолкнулись на склонности MustaТунтури hinaufstürmten и против двигательного батальона звездочки 67, произошедшим нападениям против правления 139 в грунте Лица и против батальонов боевой группы Hengl на стене фармацевта и в горе Елеон. Одновременно ­русский контингент войск в северном побережье залива Лица высаживался, однако, в защиту 9 канонерских лодок. Враждебное наступление целилось в связи с решением.

Am Spätnachmittag erfolgte ein neuer Angriff gegen die Fischerhalsfront. Zwei Bataillone stürmten bei stärkster Artillerie - und Werferunterstützung. Die Rad­fahrer hatten härteste Kämpfe zu bestehen. Gegen 23 Uhr gelang dem Gegner ein größerer Einbruch zwischen dem Radfahrbataillon und dem IL/136-й пехотный полк. Der Feind hatte die schwache Nahtstelle gefunden und warf alles in den Einbruchsraum. Durch einen Gegenstoß wurde die ärgste Gefahr gebannt und der unverzüglich an­gesetzte planmäßige Gegenangriff warf den Feind wieder aus der gefährdeten Lücke hinaus.

В предвечерний час новое наступление происходило против рыбачьей передней части кузова шейки. 2 батальона неслись при самой сильной артиллерийской поддержке и выплате метателя. ­Велосипедисты должны были выдерживать самую жесткую борьбу. Около 23 ч. больший взлом удавался противнику между двигательным батальоном звездочки и IL / 136-й пехотный полк. Враг нашел слабый интерфейс и бросал все в районтерритория взлома. Самая плохая опасность объявлялась вне закона контратакой и безотлагательно ­смешанная планомерная контратака выбрасывала врага снова из поврежденного люка.

Der nächste Vorstoß erfolgte am frühen Morgen des 17. Juli. Der Schwerpunkt lag im linken Abschnitt der Radfahrer. Wieder blieb dem Feind ein Erfolg' versagt. Infolge der angespannten Lage wurde eine Kompanie des finnischen Infanterie­regiments 14 vorgezogen und an der Nahtstelle zwischen dem Radfahrbataillon und dem IL/136-й пехотный полк eingesetzt.

Следующий удар происходил ранним утром 17 июля. Центр тяжести лежал в левом разделе велосипедистов. Снова успех оставался врагу отказанным. Вследствие натянутого положения компания финского пехотного пехотный полка ­14 предпочиталась и применялась в интерфейсе между двигательным батальоном звездочки и IL / 136-й пехотный полк.

In der folgenden Nacht wurde ein überraschendes eigenes Stoßtruppunternehmen in das Vorfeld gestartet. Die Jäger stießen in eine feindliche Bereitstellung, machten 24 Bolschewiken nieder und zerstörten vier schwere Maschinengewehre. Der Gegner war so überrascht, daß er kaum an eine Gegenwehr dachte.

Следующей ночью поразительный собственный поиск запускался в предполье. Охотники наталкивались во враждебную выработку, уничтожали 24 большевиков и разрушали 4 тяжелых пулемета. Противник был настолько поражен, что он думал едва ли о сопротивлении.

Auch am 18. Juli hielt der Feinddruck am Fischerhals weiter an. Diesmal war der MustaТунтури das Ziel wiederholter Vorstöße. Am Fisch erberg, auf der Ludwigs­höhe und am Andreasberg barsten ununterbrochen feindliche Granaten. Die eigenen Verluste waren erheblich. Mehrere kleinere Einbrüche wurden auf der Stelle durch Gegenstöße bereinigt. Vor den vordersten Stellungen lagen die gefallenen Russen in Haufen übereinander.

Также 18 июля вражеская печать в рыбачьей шейке далее останавливалась. На этот раз была MustaТунтури цель повторных ударов. В рыбе гору Эр, на высоте Людвига ­и в горе Андреаса трескались беспрерывно враждебные гранаты. Собственные потери были значительны. Несколько меньше фальцовок в один сгиб урегулировались тотчас контратаками. Перед самыми передними положениями понравившиеся русские лежали друг на друге в куче.

Zum Rücktransport eines einzigen Verwundeten mußten vier Träger eingesetzt werden, die in zwölfstündigem Marsche den Kameraden bis zum Hauptverbands­platz schleppten. Unter den Toten der Fischerhalsfront befand sich auch der bewährte Kompaniechef der 8./136-й пехотный полк, Hauptmann von Vogl-Fernheim.

Для обратной доставки единственного раненого должны были применяться 4 балки, которые ­тянули приятеля до дивизионного медицинского пункта в 12-часовом марше­. Среди мертвых рыбачьей передней части кузова шейки надежный командир роты также находился в 8./136-й пехотный полк, капитан Фогльа-Фернхайма.

Nach einem dreimaligen Angriff in der Nacht vom 18./19. Juli stellte der Russe seine Vorstöße an der Fischerhalsfront ein. Er hatte eingesehen, daß die Jäger ihre Stellungen nicht aus der Hand gaben. Im mittleren Abschnitt setzte sich der Russe auf einer kleinen Kuppe am Vorderhang des Radfahrberges fest. Dadurch war es ihm möglich, flankierend in die Stellungen am Ausläufer des Musta zu wirken. Meldegänger und Essenträger waren durch die feindlichen Scharfschützen ge­fährdet.

После трехкратного нападения ночью от 18/19 июля русский устанавливал его удары на рыбачьей передней части кузова шейки. Он понял, что охотники не уступали ее положения. В среднем разделе русский на малом закругленном наконечнике на передней склонности двигательной горы звездочки обосновывался. Вследствие этого это было возможно ему действовать фланкируя в положения в хвосте Musta. Meldegänger и балка дымовых труб находились под угрозой благодаря враждебным снайперам­.

Um die Kuppe in die eigene Hand zu bekommen, führte das Radfahrbataillon 67 am 24. Juli ein Stoßtruppunternehmen in Zugstärke durch. Nach konzentrierter Werfer - und Artillerievorbereitung stürmten die Radfahrer die Feindstellung. Der kleine Felskopf konnte infolge seiner ungünstigen Lage am Vorderhang auf die Dauer nicht gehalten werden. Der Stoßtrupp zog sich auf seine Ausgangsstellung zurück. Zu Ehren des gefallenen Stoßtruppführers wurde der Felsberg in Hinkunft Suwahöhe genannt.

Чтобы получать закругленный наконечник в собственную кисть, двигательный батальон звездочки 67 проводил 24 июля поиск в силе якорь. После сконцентрированной подготовки метателя и артиллерийской подготовки велосипедисты атаковали вражеское положение. Малая голова скалы не могла содержаться вследствие его неблагоприятного положения на передней склонности на длительный срок. Поисковая группа удалялась на его исходное положение. В честь понравившегося водителя поисковой группы гора скалы называлась в будущем Suwahöhe.

Zu einem Gefahrenherd war auch der Raum nördlich der Lizabucht geworden. Zur Ausschaltung des feindlichen Landekopfes war am 18. Juli ein Säuberungs­unternehmen geplant, an dem unter der Führung von Oberstleutnant Braun (Kdr. MG 4) das I./137, Teile des MG-Bataillons 4 und eine Kompanie des I./finnischen Infanterieregiments 14 teilnehmen sollten. Die Russen wurden in ihrer Kampfkraft sichtlich unterschätzt. Den Leuten des Angriffsbataillons wurde erklärt, daß es darum ging, eine durch einen Stukaangriff demoralisierte Russenabteilung von 200 Mann zu werfen. Die Männer des I./137 wollten beweisen, daß mit ihnen noch zu rechnen war. Angespornt durch den drahtigen, draufgängerischen Kommandeur Major Euff, stürmte das Bataillon mit unvergleichlichem Schwung gegen das weit­verzweigte Höhenmassiv von 262 (spätere Obersteinerhöhe) vor. Gegen 15 Uhr, vier Stunden nach Angriffsbeginn, wurde die Vorkuppe von 262 erreicht. Der Russe war aber weit stärker als vermutet. Dazu kam, daß man mit den Finnen überhaupt nicht rechnen konnte. Sie waren ein vollkommener Versager, blieben in der Aus­gangsstellung zurück und griffen in keiner Weise aktiv in die Kampfhandlungen ein. Das Sperrfeuer der feindlichen Werfer riß große Lücken.

Районтерритория также стало очагом опасности к северу от залива Лица. Для выключения враждебного плацдарма ­предприятиеоперация очистки было планируемо 18 июля,­ в под руководством подпехотный полковника Брауна (Kdr. МГ 4) I. / 137, части батальона мг 4 и компанию I./финского пехотного пехотный полка 14 должны были принимать участие. Русские заметно недооценивались в ее боевой мощи. Людям батальона нападения заявлялся, что речь шла о том, чтобы бросать деморализуемый наступлением пикирующего бомбардировщика отдел русского 200 мужчин. Мужчины I. / 137 хотели доказывать, что еще нужно было считать с ними. Поощряясь благодаря жесткому, безрассудно смелому командиру майору Эуффу, батальон с несравненным размахом несся против ­сильно разветвленного массива высот 262 (более поздняя верховная высота камня) перед. Около 15 ч., через 4 ч. после раннего срока начала работы нападения, достигали пред-закругленного наконечника 262-ойая. Однако, русский был гораздо сильнее чем предполагает. К тому прибывал, что вообще нельзя было считаться с боеками. Они были совершенным неудачником, отставали в ­исходном положении и ни в коем случае не захватывали активно в боевые действия. Заградительный огонь враждебных метателей рвал большие люки.

Der gegen 17 Uhr fortgesetzte Angriff kam über einige Sprünge nicht mehr hinweg. Jeder weitere Vorstoß mißglückte und brachte neue schwere Verluste. Der Kompaniechef der 3. Kompanie Oberleutnant Klostermann wurde schwer verwundet und nahm sich nach Erledigung seiner privaten Dinge das Leben. Die Chefs der 4. und 5. Kompanie, die Oberleutnante Gottwald und Wörz, der Adjutant, der Ordonnanzoffizier und ein Zugführer der 3. Kompanie fielen verwundet aus. In dieser schwierigen Situation wurde gegen 22 Uhr das Abbrechen des Gefechtes befohlen. Die Kompanien zogen sich unter schwierigsten Umständen in ihre Aus­gangsstellung zurück. Schon vorher hatten die miterstellten Finnen fluchtartig das Feld geräumt. Die bis zuletzt am Feinde gebliebenen Deckungstruppen trugen ihre Verwundeten selbst mit. Die Toten blieben auf dem Kampffeld hegen. Mit 91 Ausfällen hatte das I./137 wieder schwersten Blutzoll entrichtet.

Продолженное около 17 ч. наступление больше не переживало о нескольких переходах. Каждый следующий удар не удавался и приводил новые тяжелые потери. Командир роты 3-ьей компании старший лейтенант Клостерманн был сложно ранен и лишал себя жизни после исполнения его частных вещей. Шефы 4-ой и 5-ой компании, Oberleutnante лес Бога и Wörz, адъютант, офицер распоряжения и командир взвода 3-ьей компании оказывались ранеными. В этой трудной ситуации отмена боя приказывалась около 22 ч. Компании удалялись при самых трудных обстоятельствах в ее ­исходное положение. Уже раньше сосозданныеопоры финны протянули в бегстве панно. До самого конца оставшиеся во враге войска кровли несли с собой сами ее раненые. Мертвые оставались на поле боя оберегают. С 91 отказом I. / 137 снова самых тяжелых кровавых дюймов уплатил.

Der Nordraum blieb nach wie vor eine akute Gefahr. Ständige Angriffe richteten sich gegen die Stellungen des MG-Bataillons 4 am Lizaberg, an der Schwarzen Wand und auf der Seekuppe.

Северное районтерритория по-прежнему оставалось острой опасностью. Постоянные нападения выпрямляли себя против положений батальона мг 4 в горе Лица, на Черной стене и на морском закругленном наконечнике.

Feuerspeiende Berge im Lizabriickenkopf

Огнедышащие горы в Lizabriickenkopf

(Skizze 7)

(Рисунок 7)

Das Горнострелковый корпус „Norwegen" ging vorübergehend zur Verteidigung über; nur für kurze Zeit, wie man den Männern erklärte, die sichtlich enttäuscht den neuen Befehl aufnahmen. Verteidigung hieß immer, dem Gegner die Initiative zu über­lassen. Man band sich an ein Stückchen Erde oder Fels fest. Das Verteidigen lag den Gebirgsjägern nicht. Sie verstanden das Stellungbauen nicht. Da war der Russe weit besser. Er hatte in wenigen Minuten alle vorhandenen Steinblöcke unter­höhlt, zog im niederen Humus Laufgräben und half mit Steinriegeln und Stein­bunkern nach, wo man nicht in den Boden hineinkam. In der Tarnung seiner Stellung war er Meister. Das mußten die Gebirgsjäger erst noch lernen, durch Blut und wieder Blut. Sie taten der Pflicht Genüge, wenn sie einige Steinklötze als Deckung vor den Kopf legten. Warum auch lange an einer Stellung arbeiten, wenn es in kurzer Zeit wieder vorwärtsgehen sollte, wie die Führung erklärte?