Часть первая. Классические основы музыкальных форм (стр. 24 )

Усложнение «простого рондо» связано, в частности, с увеличением количества уровней, на которых действует структура рондо. Так, в «Рон­до Фарлафа» Глинки при крупной 5-частной композиции с трехчастным

111

рефреном и двумя эпизодами, начинающимися одинаковыми «ге­роическими» тиратами (B-dur и A-dur), на более мелком уровне формы происходит чередование меньших построений (середина рефрена d-moll как эпизод). Образец сложно задуманного трехуровневого рондо пред­ставляет собой «Плач Ярославны» из «Князя Игоря». Главный, крупный уровень рондо — 5-частная композиция с трехчастным рефреном (a b а), с двумя эпизодами — обращениями к стихиям: «Ох, ты, ветер», «Гой, ты, Днепр». Меньший уровень — с рефреном только в виде самого пла­ча (А) h-moll. Наконец, еще более дробный уровень — добавление не­большого «гусельного» отыгрыша в оркестре ко всем темам, кроме «плача» (r). Третье крупное проведение рефрена обладает стройной кон­центрической структурой, осуществляющей тематический синтез (тема «E» из ЭП2). По существу «простое рондо» Бородин усложнил до мно­гоуровневого полирефренного рондо.

Схема формы «Плача Ярославны» такова:

P	ЭП1	P	ЭП2	P
А А В r А	С r С r	А	D r E r	А В r Е r В r А
h, h, D-fis, h	D-H	h	fis-G, c,	h, D-A, d, D-h, Н, h
орк. орк.				орк.

Другой путь усложнения рондо связан с вариационностью — ладо­гармоническим развитием, структурной вариантностью. Такова «Балла­да Финна» A-dur из «Руслана» Глинки. 7-частное рондо в этом образце русского музыкального эпоса состоит из 4 проведений рефрена, 3 эпи­зодов, по-разному развивающих тему рефрена, и коды. Все изложения рефрена — варианты, с расширениями, сокращениями и перегармони­зацией: A, «Умчалась года половина» — простая 3-частная форма, с пе­регармонизацией начала репризы; А1, «Сбылися пылкие желанья» — двойная трехчастная форма, с перегармонизацией реприз; А2, «В мечтах надежды» — бифункциональный синтез экспозиции с серединой (16 т.) и репризой (8 т.); А3, «Все колдовство» — период из 8 т., за которым сле­дует большая кода (44 т.), по-своему преобразующая середину и репризу рефрена. Эпизоды: В, «Я вызвал смелых» — ходообразное развитие реф­рена (12 тт.); С, «По бороде моей седой» — богатейшее, фантазийное развитие темы рефрена, с многократными энгармоническими модуля­циями («Живут седые колдуны», «Любовь волшебствами зажечь»), 44 т.; D, «Ах, витязь» — небольшой эпизод на органном пункте, 14 т.

Рондо разных структур было излюбленным у русских композиторов эпического направления — помимо Глинки, Бородина, также у Римско­го-Корсакова, интенсивно разрабатывавшего его в многочисленных оперных сценах. Переосмыслению в направлении рондо у него подвер­галась и сложная трехчастная форма марша — в «Шествии князей» из «Млады», где и местная реприза сложной трехчастной, и общая сред­няя часть сценически подчеркнуты появлением новых персонажей (от­роки, Воислава с подругами), наподобие эпизодов рондо.

Чайковский, учивший своих учеников в Московской консерватории классическим немецким пяти формам рондо, сам применявший их в своих произведениях, «простое рондо» (3-го вида) использовал главным обра-

112

зом в оперных сценах, делая при этом данную форму динамизирован­ным рондо (см. Гл. ХI. Оперные формы).

В чисто инструментальной сфере получила новое развитие «рондо-сюита» — в «Вальсе-фантазии» Глинки для оркестра (первоначально — для ф.-п.). В этом шедевре основоположник русской музыкальной клас­сики XIX в. на основе вальса создал столь же оригинальный образец вы­сокого симфонизма, как и в «Камаринской», на основе русских песен.

«Вальс-фантазия» h-moll — это симфонизированная рондо-сюита. Сюиту вальсов здесь Глинка психологически углубляет введением дра­матической сферы, заявленной с первых же звуков — со вступления. Благодаря присутствию в произведении логики драмы, его следует рас­сматривать двояко: в плане композиции (темы, тональности) и драма­тургии (типы выразительности). В плане композиции — это 9-частное рондо (сюита), обрамленное вступлением и кодой, в плане драматургии — двухцентровая организация действия (Д.) и контрдействия (К.), где вступление и кода — активные участки драмы:

темы-Вст.	А Св.	В С	А	D Св.	E	А Св.	F G D	А	Н Св.	Кода
Д.,	К.-К	Д-К	Д	Д-К	Д-К	Д	Д-К	Д, Д,Д	К	Д	К
						тих.			дин.		дин.
						кульм.			кульм.		кульм

В композиции происходит чередование главного рефрена вальса (А) с другими вальсами в эпизодах, в побочных тональностях (кроме послед­него). Логика же драматургии составляет параллельный ряд. «Действие» — это все 8 пленительных лирических вальсов, с тихой кульминацией на самом упоительном из них — E, ц.9, нюанс pp. «Контрдействие» — Вступление с его «угрозой», обе динамические кульминации — перед кодой (10 т. до ц.16) и в конце коды, кроме того — все окончания главно­го вальса (А), всякий раз «модулирующего» из действия в контрдействие. Музыка контрдействия обладает противоположной к вальсам семан­тикой и символикой — она основана на грозных тиратах (tirata — «стре­ла», «выстрел»), неуклонно возрастающих по диапазону: тирата средняя, увеличенная, совершенная (в диапазоне октавы), удлиняющаяся приемом additio. Во Вступлении тираты имеют характер восходящий, как бы вопрошающий, а в коде, в заключительной кульминации они лавинообразно катятся вниз, к последней драматической точке. Подоб­ный «срыв» в самом конце можно сравнить с итогом I ч. «Неокончен­ной симфонии» Шуберта h-moll.

В XX в., в основном, в 1-й половине, было создано весьма много «простых рондо», в силу целого ряда эстетических причин. Неокласси­ческая тенденция привела к появлению таких образцов, как «Павана» Равеля G-dur (тип рондо французских клавесинистов), финал Сонаты для виолончели d-moll Шостаковича, с рефреном типа гавота или бурре, но с сильными, бетховенского типа контрастами. Непосредственное следование классическим традициям обусловило появление многочис­ленных рондо у Глиэра (например, в балете «Красный цветок»), Каба­левского. Излюбленнейшей формой стало рондо у Прокофьева, отвечая его идеалу «новой простоты». Композитор говорил: «Единственно к чему я стремлюсь, и это всегда было предметом моих забот, так это к боль-

113

шей простоте... к большей простоте формы. Это, конечно, не значит, что упрощается содержание» [Цит. по кн.: Прокофьев о Прокофьеве. М. 1991. С.96]. В данной форме реализуется и выдающийся мелодический дар Прокофьева, и его стремление к четкости, лаконизму, игре контрастами.

«Простое рондо» Прокофьев применяет без ограничения во всех жанрах и на всех масштабных уровнях музыкальной композиции. Он ис­пользует рондо даже там, где традиционно должна быть сложная трех­частная форма — в марше, гавоте, менуэте: Марш из оперы «Любовь к трем апельсинам», Гавот fis-moll для ф.-п., Менуэт («Съезд гостей») из балета «Ромео и Джульетта». Тем более естественно для него рондо-вое изложение вальса, которое, начиная с Глинки, стало традицией рус­ской музыки: Вальс Наташи и Андрея Болконского из «Войны и мира», написанный непосредственно по модели «Вальса-фантазии» Глинки, в той же тональности — h-moll; Большой вальс e-moll из II д. «Золуш­ки». Сюита «Вальсы Шуберта» для 2-х ф.-п. «рондирована» им на всех уровнях музыкальной формы: всего целого и составных частей — реф­рена и большинства эпизодов. В форме рондо выдержаны и многие зна­менитые балетные номера — «Танец рыцарей», «Джульетта-девочка», названный Большой вальс из «Золушки». Структурой рондо охваты­ваются и песни («Болтунья» на стихи Барто), и оперные номера, и целые сцены. Для трактовки «простого рондо» у Прокофьева характерны: 5-и 7-частные структуры, четкость граней, подчас составной характер эпи­зодов (последний эпизод в «Джульетте-девочке», в Вальсе Наташи и Андрея), смелые тональные смещения рефрена (тональности рефре­на в «Танце рыцарей» — e, b—h—e, e; в «Съезде гостей» из «Ромео» — В, Н—E, В). Иногда вместе со смещением рефрена все рондо оказывает­ся тонально разомкнутым. Пример — заключительный хор из оперы «Война и мир», «За отечество шли мы в смертный бой» H-dur — B-dur, с рефреном на теме арии Кутузова «Величавая, в солнечных лучах» (из 10 к.). Рондо 5-частно, рефрен исполняется хоровым tutti и в разме­ре 3/2, в эпизодах участвуют группы хора, размер 4/4, тональности P. — H-dur, B-dur, B-dur. По величественному характеру, утверждению то­нальности B-dur, контрастной 5-частной композиции этот оперный но­мер перекликается с эпической Интродукцией B-dur из «Руслана» Глин­ки; схема формы такова:

А	В	A	Св.	С	А
H-dur	B-dur	B-dur		A-F-A	B-dur

Принципиальное новаторство Прокофьева как композитора XX в. в трактовке рондо состоит в перенесении классической формы на не­свойственные ей ранее два крайних масштабных уровня — микро (строение темы) и макро (строение инструментального цикла или сце­нического произведения). Оригинальный пример микророндо Про­кофьева — тема «Феи зимы» из «Золушки» в виде 9-частного рондо из единиц (фраз) около 2 т (Берется версия темы в цикле «10 пьес из балета "Золушка"» для ф.-п. Прокофьева). Схема — ABACADAEA: