ОК Робин Хобб (стр. 12 )

— Я всё исправлю, — твёрже повторил Кеннит. — Я обещаю тебе.

Мальчик накрыл ладонями мёртвые глаза Совершенного, так его собственная мать делала, чтобы защитить от того, что не нужно видеть.

— Но ты должен кое-что сделать.

Совершенный только спросил, что.

Моряки говорят: не хочешь попасть впросак — жди шторма.

Шторм пришёл из темноты.

Стихия не щадит, если не хочет — ни пиратов, ни женщин, ни детей. Ни самых отъявленных мерзавцев, утонувших в золоте, ни их сокровищ, помеченных семиконечной звездой.

Стихия приглядывается к тем, кто, подобно глазу бури, всегда в центре: она будто пробует на ощупь.

Живой корабль крепче и мощнее обычных кораблей, но даже он не в силах противостоять природе. Раскачиваясь на волнах, Совершенный думал о полёте, и крики утопающих звучали будто бы далеко внизу.

Он вспомнил некое прошлое, туманное, как донный ил, но погрузился в него — и в воду, окунувшись в неё с головой. Он ощутил восторг, неизведанный раньше — он всё равно что вернулся домой.

Два существа в его собственной глубине заворчали, просыпаясь. Два существа, сплетённых воедино и разлучённых навеки.

В этом шторме погиб легендарный пират Игрот Страхолюд, и молва шла простая: не надо было заплывать так далеко в поисках сокровищ, всем известно, как непредсказуема природа. Погибла вся его команда.

Живой корабль, потрёпанный и разломанный, но всё же — живой, вернулся, и осел на берегу, и замолчал, сложив руки на груди.

Мальчик сумел выжить, он всё равно что растворился в воде, будто и сам ею был, и доплыл до берега.

И исчез.

Совершенный заговорил двумя голосами — внутри себя, он теперь всё время слышал их. Они то переругивались, то находили согласие по только им понятным вопросам, то снова цапались, то засыпали.

Совершенный прозвал их просто — Близнецы.

Они больше не пугали его.

В сны Кеннита проливалась вода. Она заполняла всё, смертоносная и быстрая, и задыхаясь, Кеннит проснулся.

— Что за чёрт? — прошипел он, вытирая пот со лба.

В Делипае уже сутки бушевала гроза, будто желая смести порт с лица земли. Утихая, снова набирала силу — так волны переходят друг в друга, только делаясь опаснее.

Кеннит с «Мариеттой» застряли здесь, команда была не в восторге, но, чёрт возьми, когда пираты откажутся от возможности покутить?

Вот они и кутили в тавернах и борделях, лишний раз не высовывая на улицу носа.

А гроза не знала меры. Она словно хотела добраться до кого-то, кого-то найти. Чтобы передать послание.

Кеннит перевернулся на другой бок, Этта мягко прижалась к его спине. Он так и не заснул больше в ту ночь, а наутро буря успокоилась.

В далёком Удачном люди передавали из рук в руки горячую, как выпечка, весть: живой корабль «Совершенный» снова вернулся из плавания пустым.

Команда корабля погибла в шторме.

Нежные руки Янтарь скользили по шрамам на груди Совершенного, оглаживали изуродованное лицо.

— Несчастный, — шептала она почти благоговейно. — Я знаю, как ты страдал.

Совершенный позволил ей до себя дотронуться один раз, второй — он сам не понимал, откуда взялась эта уверенность. Хотя нет, знал.

Близнецы в кои-то веки твердили в один голос: ей можно. Ей можно всё.

Нежность Этты обволакивала с головой, Кеннита она раздражала чаще, чем приносила радость — не такого он хотел, выбирая эту женщину.

Порой на неё нападало то, что матросы между собой называли «бабством»: все эти касания, поцелуи, взгляды.

Кеннит старался не давать повода лишний раз, но избавиться от этого тоже было трудно.

— Я знаю тебя, — говорила Этта, и непонятная улыбка озаряла её лицо. — Я знаю, как ты страдал.

Мальчик по имени Уинтроу перед внутренним взором Совершенного представал мозаикой, распавшейся на части.

Он смутно, очень смутно кого-то напоминал, и каждый фрагмент его мыслей переливался на солнце множеством граней.

Совершенный знал такое, он разделял собственные сны с Уинтроу (или не с ним?), наполненные приключениями и восторгом несмышлёных детей.

Они хотели плавания, сокровищ, долгих ледяных ночей в призрачных морях.

Они жаждали беспокойства.

Близнец говорил: да, другой отвечал: нет, Уинтроу не тот, Уинтроу тот самый, это просто калейдоскоп, его нужно собрать, а лучше разбить, и вообще.

Кто такой этот мальчишка, почему я испытываю чувство, похожее на любовь?

Когда во чреве Этты зародился ребёнок, Совершенный ощутил это тонкой дрожью и рябью на воде. На изуродованном лице появилась улыбка.

Оба Близнеца заворчали, они сводили с ума своим бубнежом, но Совершенный уже не слушал.

Он улыбался своим мыслям, он наконец учился видеть в темноте.

А что, если у неё тоже родятся близнецы?

Встреча с Кеннитом оказалась простой — будто не было шторма, не было центра бури, забравшего всё. Не было лет, проведённых порознь, и даже рождения — не было.

Мальчик, однажды ступивший на борт корабля, остался призраком, сидящим в самом тёмном углу трюма.

Человек, взошедший на бак сейчас, был призраком с самого начала.

Возможно, в одном из общих снов Совершенный упустил момент — и лодка Кеннита всё же унесла его к водопаду и затерялась в нём.

«Нет, — сказали оба Близнеца. — Его уже невозможно собрать из частей».

«Ты должен кое-что сделать», — сказал Кеннит.

Совершенный только спросил, что.

Близнецы выли, обугливаясь, сплавляясь воедино, — им не нравилось гореть. Никому не нравилось.

Совершенный мерно покачивался на воде, вскоре он обратится в живое пламя, и столько верного в этом, столько правильного. Столько собственной природы, что дремала слишком долго.

Есть существа, обречённые с рождения.

Совершенный никогда не был таким существом.

Когда ему вернули Кеннита, Совершенный увидел и почувствовал, как прошлое оживает в нём на короткое мгновение, чтобы умереть уже навсегда.

Он увидел в пустом человеке волшебство, оно всегда тлело в его груди, в месте, где смешной орган бьётся и трепещет, разгоняя жизнь.

Он увидел мальчика, чьи глаза обретали ясность, словно не жизнь рождала его — а смерть. Словно он возвращался домой и был безмерно этому рад.

Он услышал шёпот воспоминания.

«Я всегда буду с тобой, — это сказал мальчик, сказал как отрезал, с такой уверенностью говорят только дети, будущее которых сложено из песка. — Мы избороздим моря, мы оставим столько следов».

Мы оставим один общий след.

Мальчик не соврал.

— Мы тоже близнецы с тобой, — сказал Совершенный, впитывая кровь, память, солнечный свет. — Так всегда было.

Близнецы в его глубине стали единым целым, два голоса теперь звучали как один.

Последний вздох Кеннита был тихим, почти удивлённым — он уже видел, как пар поднимается с подножия водопада, как резко обрывается спуск.

Фонарь в его руке начал медленно мерцать, затухая, лодка ровно и неумолимо плыла вперёд.

Какое предстоит путешествие. Дивное.

Совершенный открыл глаза — у тех был яркий оттенок воды, прорвавшейся сквозь толщу льда.

Первое, что он увидел, — солнечный свет, льющийся сквозь перистые облака.

Небо было всё равно что перетянуто верёвками, но ослабило путы — и солнце хлынуло в этот дикий, странный мир, наполняя его собой.

Совершенного почти ослепила безумная яркость, а затем… затем он стал видеть ясно.

Полетаем, сказал Близнец голосом восторженного мальчишки.

Конечно же, полетим.

Спящий в серебряном чертоге

Автор: Мириамель

Беты: Aviendha, Хель*

Размер: миди, кол-во слов: 4 749

Пейринг/Персонажи: Шал (Падаль), Совершенный, новые (оригинальные) персонажи: Веласс, Наалир, Суллар

Категория: джен

Жанр: Action

Рейтинг: R

Предупреждения: Среди действующих лиц нет ни одного человека, только морские змеи, водные чудовища и живой корабль. Смерть персонажа. Небольшой кроссовер с мирами Лавкрафта.

Примечание: Спасибо тем, кто придумал имена змеям: Глинтвейн, Фатии, Nory-chan.

Краткое содержание: Любопытные морские змеи в своих странствиях заплыли туда, куда заплывать не стоило.

Размещение: С разрешения автора.

Морские змеи плыли всё дальше к югу; сперва вода на их пути теплела с каждым днём, но недавно начала становиться прохладнее. Теперь горячее от жаркого солнца Доброловище осталось позади. Змеи любят тепло, но, привычные к более северным морям, сейчас они с радостью устремились навстречу прохладе.

Серебро звало всё громче, и так же громко раздавался зов природы — с требованием забыть о глупых идеях и вернуться туда, где тысячелетиями завершался цикл размножения повелителей трёх стихий. Серебро манило к югу, куда никогда прежде не заплывал никто из их рода. А природа их кричала, с каждой неделей всё пронзительней, что нужно развернуться и со всей скоростью, на какую они способны, плыть домой, в устье реки — особенной, единственной во всём мире, где они могут выбраться на берег, построить коконы из чёрного липкого песка и весной выйти из них уже не морскими змеями, а драконами, крылатыми и сильными.

Но цель была так близка, что поворачивать назад казалось немыслимым. Да и не привыкли они подчиняться кому бы то ни было, пусть даже и собственной природе.

Мы сумеем ему противостоять. Мы не отступим. Мы ничего не потеряем, если продолжим путь. Окуклимся если не этой осенью, так следующей, — сказал Наалир.

Мы могли бы отправиться домой, на север, а сюда вернуться в следующем году. Прилететь, — сказал Веласс.

Нет. Ждать мы не станем, — сказал Шал, самый неистовый из троих, обхватил Веласса и обдал его своими ядами. Наалир заметался вокруг — расплывшись в воде, яды коснулись и его и встревожили, унося покой, — но Веласс не сопротивлялся, напротив, послушно глотал жгучую жидкость, впитывая уверенность и желание найти то, что они так долго искали.

Доброловище вокруг не походило на то, к чему они привыкли. Вода приобрела другой вкус, соль заиграла на языке новыми оттенками, снующие вокруг рыбы сверкали непривычными сочетаниями красок. Иногда на пути попадались гигантские разветвления неподвижных, твёрдых, но живых существ. Змеи не встречались раньше с кораллами, не имели для них названия и, желая познать новое, обкусывали колючие кусочки, царапая дёсны, распугивали ярких рыбок и, пережёвывая, переполнялись воспоминаниями о бесконечно долгих и бесконечно медленных веках, в течение которых кораллы росли и набирались извести.